¹ Согласно приказу № 00447 в Свердловской области репрессиям должны были подвергнуться 10 ООО чел. Мы не располагаем плановыми цифрами по районам При- камья, в нашем распоряжении есть лишь контрольные цифры для Коми-Пермяцкого округа. Там по первой категории должны были арестовать 700-800 чел., а по второй ка- тегории — 1 500. Позже была дана «дополнительная контрольная цифра» для арестов — «300-400 чел. поляков и др. иностранцев» (Трушников Т. А. и другие // ГОПАПО. Ф. 641/1. On. 1. Д. 12033. Л. 358).

В Коми-Пермяцком округе в 1937 г. было 505 колхозов, в которых состояли 26 000 крестьянских хозяйств. См.: Коньшин А. Е. Исторические пути и судьбы коми-пер- мяцкого народа // Вопросы истории. 2005. № 4. С. 104.

1 Норин г. Н. И другие // гопапо. Ф. 641/1. On. 1. Д. 13913. Л. 65.

2 См.: Оперативный приказ народного комиссара внутренних дел Союза сср № 00447 // Юнге м., Биннер р. Как террор стал «Большим». С. 84-93.

на сентябрь 1937 г. Как и в случае с арестами, наибольшая их часть приходится на три месяца: сентябрь, октябрь, ноябрь. За это время было осуждено 83,1 % (1 704 чел.) от всей рассматриваемой группы.

Приказ начальства о подготовке массовой операции поставил сотрудников райотделов НКВД в затруднительное положение. В достаточно короткие сроки они должны были подвергнуть репрес- сиям «значительное количество» «активно действующих врагов» существующей власти¹. Кроме того, местное начальство в лице гла- вы Свердловского управления НКВД Д. М. Дмитриева требовало искать среди кулаков членов повстанческих организаций. Но где после раскулачивания и других карательных акций взять требуемое количество врагов? Если бы они существовали в действительности, массовый террор начался бы раньше. В деревне, конечно, были люди, недовольные своей жизнью, ругающие местное начальство и цент- ральную власть, однако, надо полагать, если бы всех их арестовали, колхозы бы обезлюдели.

Перед чекистами открывалось два пути решения поставленной перед ними задачи. Первый путь более или менее привычный — до- просы свидетелей, сбор информации в официальных органах.

Несмотря на разрешение сверху вести следствие по упрощенной форме, многие сотрудники ГБ продолжали по инерции оформлять дела почти как положено. Количество свидетелей, допрошенных по тому или иному делу, могло доходить до нескольких десятков чело- век. В подавляющем большинстве дел находятся характеристики на арестованных, выданные сельсоветами, в которых содержится инфор- мация об имущественном положении, отношении к власти, участии в антисоветских выступлениях и т. п. Импульсом для допросов свиде- телей и запросов в официальные инстанции являлись списки «контр- революционного элемента», подготовленные еще до начала опера- ции. Эти списки составлялись на основе «полуофициального сбора данных» и агентурных донесений, которые руководители НКВД счи- тали достаточным основанием для арестов. Агентурные донесения есть не в каждом деле, но все-таки встречаются достаточно часто. Что же касается «полуофициального сбора данных», то об этом можно составить представление на основе показаний колхозника Ф. А. Ма- ховикова, который по решению тройки в 1937 г. получил 10 лет ла- герей. В 1959 г. он рассказал следователю о том, что стал случайным свидетелем разговора секретаря сельсовета с приезжим незнакомцем. Человек, приехавший в сельсовет, спросил: «Кто из колхозников яв- ляется более зажиточным или облагался твердым заданием?»¹ Пред- седатель устно, без всяких формальностей, перечислил ряд фамилий. Эти воспоминания интересны тем, что называют источник и форму получения информации.

Еще один источник информации для НКВД — доносы рядовых граждан. В нескольких делах это самые ранние по дате документы, и, вероятно, они также были импульсом для арестов.

Второй путь выполнения приказа — прямая фальсификация, на которую подталкивали, с одной стороны, существующий план арес- тов и давление начальства, с другой стороны — ограниченность ре- зерва врагов в колхозах и единоличных хозяйствах Прикамья.

Рассмотрим эти пути.

2. -«Бывшие»

На каких людей в 1937 г. у НКВД имелся компрометирующий материал? В первую очередь речь шла о бывших кулаках, священни- ках и церковном активе, иногда о бывших белогвардейцах или лицах, сотрудничавших с белой армией, участниках антибольшевистских восстаний и, наконец, просто о недовольных своим положением сель- ских жителях. Сексоты, свидетели и доносчики сообщали в НКВД о разговорах, которые вели эти люди, о различных правонарушениях, но этого, видимо, было недостаточно для арестов до приказа № 00447. Приказ подводил необходимое обоснование для изъятий, ведь в нем говорилось: «[...] все эти антисоветские элементы являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступ- лений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых областях промышленности»².

В августе 1937 г. в селе Ашап Ординского района арестовали кресть- янку Н. М. Куляшову. Сотрудники НКВД собрали целый список обличительных документов, которые должны были представить 56-летнюю женщину как матерого врага советской власти. Здесь и агентурное донесение (это самый ранний документ, датированный

22 июля 1937 г.), и целых три характеристики сельсовета, и доносы, и свидетельские показания односельчан. Согласно этим документам, Куляшова имела кулацкое происхождение и сама являлась «кулач- кой». В 1919 г. вместе с мужем выдавала колчаковцам коммунистов, отступала с белыми. В 1920-1930-е гг. дважды лишалась избиратель- ных прав и организовывала протест против закрытия церкви, крити- ковала колхозы и различные советские мероприятия.

На допросах Куляшова отвергла обвинения в систематической контрреволюционной агитации, созналась лишь в том, что иногда допускала критические высказывания, а также в том, что в 1930 г. призывала не вступать в колхозы. Отвергла она и обвинения в про- тиводействии закрытию церкви, заявив, что арестовывалась по подо- зрению в этом в 1930 г., но была отпущена. Что касается сюжета с вы- явлением и расстрелом коммунистов, то здесь она признала участие своего мужа, который умер в 1924 г., но не свое.

Куляшова не убедила следователя и была расстреляна. В « Обвини- тельном заключении» от 4 сентября 1937 г. отразился весь набор со- бранного компромата. Что-то было усилено. К пункту 10 статьи 58, по которому изначально выдвигалось обвинение, добавился пункт 13 — контрреволюционная деятельность в период Гражданской войны.

С точки зрения приказа № 00447, дело выглядело достаточно гладко. Однако сегодня при знакомстве с делом возникают вопросы. Главный: почему при таком количестве компрометирующих сведе- ний Куляшову не арестовали раньше?

Что мы видим в деле Куляшовой? Церковная и белогвардейская линии долгое время никого не интересуют и уже поэтому сомни- тельны; крепкое хозяйство — в дореволюционном прошлом. Оста- ются нелояльные разговоры, критика действий власти и нежелание участвовать в ее мероприятиях. Этого слишком мало для серьезно- го уголовного преследования, не говоря уже о ВМН. Органам явно не хватало набранного компромата. Нужны были совершенно осо- бые политические и юридические условия для того, чтобы начали арестовывать людей, подобных Куляшовой, людей подозрительных, которые когда-то вроде в чем-то участвовали, но чья вина не могла быть должным образом обоснована. С этой точки зрения, ситуация Куляшовой типичная: подобные случаи встречаются и в других делах арестованных по приказу № 00447.