В базе данных содержится информация о 16 лицах БОЗ. Изучение дела одного из этих лиц (Н. М. Куляшовой) показало, что ярлык БОЗ был приклеен к крестьянке- единоличнице, которая имела несколько легальных и нелегальных источников дохода. Подробнее о деле Н. М. Куляшовой см. в подразделе «Бывшие» данной статьи. К кате- гории БОМЖ относится один преступник-рецидивист, который на момент ареста по приказу № 00447 уже отбывал наказание за кражу и побег, до ареста за кражу проживал в деревне. (Дел других рецидивистов нами обнаружено не было.) См.: Оборин H.H.// ГОПАПО. Ф. 643/2. On. 1. Д. 27643.

Остальных мы отнесли к «прочим».

См.: Оперативный приказ народного комиссара внутренних дел Союза ССР № 00447 // Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». М., 2003. С. 84-93.

2 9 Председателей сельских советов и один председатель поселкового совета, не менее 47 председателей колхозов и не менее 45 чел. В должности заведующих, членов правления колхозов и т. П.

3 Не менее 60 чел.

В. В. Шабалин (Пермь) СЕЛЬСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ ПРИКАМЬЯ КАК ЖЕРТВА МАССОВОЙ ОПЕРАЦИИ ПО ПРИКАЗУ № 00447

1. Террор в прикамской деревне: цифры и тенденции

Согласно приказу наркома внутренних дел № 00447 от 30 июля 1937 г. главным местом, где следовало искать враждебные сущест- вующей власти силы, являлась деревня. Именно здесь, по мнению руководства НКВД, действовали «бывшие кулаки», репрессирован- ные в прошлом «церковники», бывшие участники «антисоветских вооруженных выступлений», члены «антисоветских политических партий», бывшие активные участники «бандитских восстаний», быв- шие белые и т. п. Количество осевших в деревне врагов оценивалось в приказе как «значительное»¹.

Весь количественный материал, упоминаемый в данной статье, получен в результате анализа электронной базы данных, которая была составлена сотрудниками общества «Мемориал» и любез- но предоставлена для исследовательской работы Государственным общественно-политическим архивом Пермской области (ГОПАПО). В базе содержится информация на 7 959 репрессированных. Доля сельского населения среди них составляет 25,7 %, или 2 049 чел. в аб- солютных цифрах. Количество репрессированных сельских жителей значительно уступает количеству рабочих и кустарей и лишь нена- много превосходит количество служащих.

Большинство из этих 2 049 чел. — рядовые и руководящие² работ- ники колхозов и крестьяне-единоличники. Кроме того, в итоговую цифру мы внесли работников неуставных сельхозартелей, рабочих (например, кузнецов и плотников)³, которые имели статус колхоз- ников, наемных сельхозработников, а также людей, чья специаль- ность с трудом включается в одну из перечисленных категорий либо по причине неясной формулировки профессии, либо из-за ее слабой распространенности (например, охотники, пастухи лесоучастков и железнодорожных разъездов). Также в итоговую цифру мы включи- ли лиц, обозначенных аббревиатурой «БОЗ» (без определенных за- нятий) и «БОМЖ» (без определенного места жительства). Эти кате- гории репрессированных были включены в наш список, во-первых, потому что вошедшие в них люди проживали вне города, во-вторых, потому что в документах их социальное положение было определено как «крестьяне» («колхозники»)¹.

Анализ биографических данных сельских жителей, арестованных в первые три месяца проведения операции, показывает, что боль- шинство репрессированных являлись членами колхозов. В августе 1937 г. было изъято не менее 523 колхозников, а 185 пострадавших в этот месяц в следственных документах обозначены как крестьяне- единоличники². В сентябре эти показатели составили 199 и 50 чел. со- ответственно, в октябре — 526 и 141. Просмотренные нами архивно- следственные дела также указывают на то, что большинство жертв массовой операции — это работники колхозов.

Национальный состав рассматриваемой группы довольно разно- образен. Среди репрессированных представители 18 национальнос- тей: татары (3,4 % от общего количества репрессированного сельско- го населения), башкиры (1,8%), белорусы (1,1%), чуваши (1,1%) и другие. Обращает на себя внимание высокий процент репрессиро- ванных коми-пермяков (22,3 %), особенно заметный на фоне 67,2 % пострадавших русских. Подобный расклад не соответствовал сущест- вовавшему тогда национальному составу населения Прикамья.

Сложно дать однозначный ответ о причинах указанной диспро- порции. На наш взгляд, здесь возможно сочетание нескольких фак- торов. Во-первых, подозрительность власти по отношению к нацио- нальным меньшинствам, и в частности к восточно-финским народам. Вполне допустимо предположение, что была устная или даже пись- менная санкция о репрессиях против коренных жителей. По крайней мере, нам известно о подобном приказе по татарскому населению г. Краснокамска. Второй фактор — это исполнительность сотрудни- ков НКВД Коми-Пермяцкого округа, и прежде всего руководителя окротдела лейтенанта госбезопасности Беланова.

Аресты сельских жителей начались в августе 1937 г.¹ Последний зафиксированный арест относится к октябрю 1938 г. Пик арестов приходится все на тот же август 1937 г.² После относительного спада в сентябре количество арестов резко увеличивается в октябре и поч- ти достигает августовского показателя. Фактически большая часть из 2 049 пострадавших была «изъята» в первые три месяца проведе- ния операции — 1 791 чел.

После октября наступает спад арестов, который продолжается до января следующего года. В феврале и марте 1938 г. наблюдается не- значительный всплеск арестов, не достигающий, впрочем, даже ми- нимальных показателей 1937 г. Всплеск сменяется резким спадом репрессивных действий в апреле — октябре (10 чел.).

Указанная выше тенденция наблюдается и на уровне районов, в наибольшей степени пострадавших от репрессий (по рассматривае- мой категории): Юрлинском, Юсьвенском, Добрянском.

В начале мая 1938 г. Москва утвердила предложение Свердлов- ского обкома ВКП(б) об увеличении лимитов на аресты по первой категории. Областному НКВД разрешалось репрессировать еще 1 500 чел.³ Доступные на сегодня архивные материалы не дают нам данных о какой-либо новой волне арестов на территории Прикамья в конце весны или летом 1938 г. Возможно, новые массовые изъятия происходили в других частях области или их вообще не было. По- следнее вполне вероятно, если учесть, что 22 мая 1938 г. лишился сво- его поста начальник УНКВД Свердловской области Д. М. Дмитриев, благодаря которому «кулацкая» операция на большей части Урала приобрела такие масштабы.

Групповые дела фиксируются в 39 районах Прикамья, где прово- дились аресты сельских жителей. Не обнаружены такие дела в 10 рай- онах. В некоторых районах количество граждан, проходивших по групповым делам, было очень большим. Например, из 125 арестован- ных в Юрлинском районе Коми-Пермяцкого округа 99 прошли по восьми групповым делам. По всем районам Прикамья по подобным делам прошло 1 139 человек.

Наиболее «популярной» статьей, по которой проводили арес- ты и осуждали обвиняемых, являлась «антисоветская агитация» (ст. 58-10 УК) — сокращенно АСА (22,3 % и 23,2 % соответственно). Следующим по частоте применения шло обвинение в «контррево- люционном повстанчестве» — КРП (12,9 % и 13,8 %). В обоих случа- ях наблюдается примерное совпадение частоты применения. Обрат- ный пример дает сочетание КРП и АСА. Если при аресте подобное обвинение предъявлялась в 9,5 % случаев, то осуждены по этим ста- тьям были лишь 2,3 % из всей рассматриваемой группы.

Большинство арестованных (60,5 %) были приговорены к смерт- ной казни; 38,4 % арестованных — к 10 годам лагерей. Лишь незна- чительное количество осужденных получили приговоры, не преду- смотренные приказом № 00447, — 3, 5 или 8 лет лишения свободы, 3 года гласного надзора. Выносились подобные приговоры, судя по информации электронной базы данных, лишь в конце операции, в октябре-ноябре 1938 года.

Первые осужденные появились уже в августе 1937 г. (3,7 %). Максимальное количество приговоров — 32,7 % (671 чел.) — падает