1 Из протокола допроса свидетеля Беляева ш., 22.08.1937 г. //гопапо. Ф. 643/2. On. 1. Д. 26356. Т. 1.Л.31.

2 Из характеристики сельсовета на кояновского муллу Тайсина, 25.08.1937 г. // Там же. Л. 156.

Так, бывший следователь НКВД Тюрин в 1939 г. рассказывал о том, что в 1937 г. его вызвал Левоцкий (начальник Пермского отдела НКВД в 1937 г.) и потребовал обобщения не связанных между собой дел. См.: Из протоколов допроса бывшего сле- дователя НКВД Тюрина, май 1939 г. // Там же. Ф. 641/1. On. 1. Д. 6857. Т. 6. Л. 146. Былкин на суде в 1939 г. ходатайствовал о приобщении к делу приказа УНКВД Перм- ской области об аресте кулаков и эсеров за подписью Дмитриева, начальника област- ного управления НКВД, в котором были установки на объединение дел в контрре- волюционные террористические организации. См.: Из протоколов допроса бывшего следователя Былкина, 21-23.08.1939 г. // Там же. Л. 150.

Валида руководил подпольной деятельностью через Хады Максуды (Ташкент) и ПДУ (Центральное духовное управление) (Уфа). ЦДУ сотрудничало с Уральским повстанческим штабом, который, в свою очередь, организовывал повстанческие ячейки в селах, деревнях, кол- хозах, на заводах, среди духовенства. Причем повстанческий штаб соз- дан «троцкистами, правыми и другими контрреволюционными парти- ями в блоке с духовенством». Ф., сельский православный священник, был арестован еще 1 июня 1937 г.¹ В его показаниях фигурируют сек- ретари Пермского горкома партии, секретари райкомов, председатели облисполкома и др. Такие обширные знакомства сельского священ- ника, арестованного за антисоветскую агитацию, вызывают сомнения. Допрашивали Ф. ст. лейтенант В. И. Былкин, оперуполномоченные Мозжерин и Демченко. Оперативник НКВД И. П. Ветошкин на след- ствии в 1939 г. рассказал, что первым его делом было дело сельского священника Ф. Не зная, с чего начать, Ветошкин обратился к началь- нику — Былкину, тот дал ему четыре вопроса и сказал, что Ф. должен признаться. Ф. ни в чем не признавался, и дело было передано опера- тивнику Демченко, «который на второй день мне показал обширный отпечатанный протокол допроса с признанием Ф. в контрреволюци- онной деятельности, с указанием участников и его подписью»². После Ветошкин узнал, что протоколы писались без участия обвиняемого, которого затем заставляли подписываться.

1 Архивно-следственное дело по обвинению ф., 1937 г. // гопапо. Ф. 641/1. Оп. 1.Д. 12396.

Из показаний подсудимого Ветошкина, 21-23.08.1939 г. //Там же. Д. 6857. Т. 6. Л. 162.

" Из протокола допроса свидетеля Г. от 31.07.1937 г. // Там же. Ф. 643/2. On. 1. Д. 26356. Т. 1. Л. 10.

4 Из протокола допроса свидетеля Мусина, 13.12.1957 г. // Там же. Т. 2. Л. 22.

Из предваряющих дело допросов свидетелей и повторных до- просов свидетелей в 1957 г. можно попытаться выделить реальные «обвинения» и выдуманные. Так, в протоколе допроса свидетеля Г. от 31 июля 1937 г. имеются данные о высказываниях мусульманской общественности г. Перми и Пермского района об ухудшении жизни народа, о непомерных налогах, установленных советской властью, о голоде и несоответствии действительности высказываний Сталина («жить стало лучше, жить стало веселей»). Особенно было отмечено, что свидетель о террористических высказываниях ничего не слышал³. Свидетель А. 3. Мусин, допрошенный 13 декабря 1957 г., подтвердил свои показания в области антисоветских высказываний обвиняемых, но о существовании контрреволюционной повстанческой органи- зации он не знал: «Почему в протоколе допроса записаны неверно мои показания, я сказать не могу»⁴. Протоколы допросов свидетелей в августе 1937 г. в большинстве своем также не дают никакой ин- формации о существовании «повстанческой организации», а только передают многочисленные антисоветские высказывания. Так, допро- шенный 22 августа 1937 г. в качестве свидетеля Беляев Шариф рас- сказал, что мулла Тайсин призывал в мусульманские праздники не ходить на работу, предлагал на основе новой Конституции выбрать в сельсовет верующих людей¹. В характеристике на муллу Тайсина, данной председателем сельсовета 25 августа 1937 г., описываются его «деяния»: «религиозное одурманивание масс» и публичное чтение соответствующих глав новой Конституции в мечети². Таким образом, в реальности были только антисоветские высказывания, спровоциро- ванные экономической политикой советской власти и новой доста- точно либеральной Конституцией.

Арестованным кояновцам уже на втором допросе (8-12 августа) предъявили обвинения в участии в националистической повстанче- ской контрреволюционной организации. Текст обвинения очень ску- пой — только слова об участии в организации, без описаний струк- туры организации, планов восстаний и т. д. Возможно, что во время первых допросов следователи сами еще четко не представляли себе этой «организации», имели только установку на объединение дел в организацию³ и потому ограничивались вопросами-утверждениями: «Нам известно, что Вы состояли [...]».

Впервые в деле появляется четкая структура организации с пла- нами восстания и связями с другими социальными группами 13 авгу- ста 1937 г. в показаниях свидетеля Ф. Возможно, именно в это время у руководства Свердловского УНКВД окончательно была обдумана идея с Уральским повстанческим штабом, объединяющим все целе- вые группы приказа № 00447, или, что более вероятно, методические разработки центра именно в это время дошли до рядовых следовате- лей. В группе следователей НКВД, ведущих дело жителей с. Кояново, таким «носителем» новых идей и новых методов ведения следствия стал сержант ГБ Д. Ф. Бурылов.