1. Подготовка к массовой операции

Выбор жертв операции начался в июле 1937 г. по специальным ди- рективам НКВД⁴. К сожалению, прямых документов НКВД и адми- нистративно-партийных органов о подготовке операции в Пермском районе Свердловской области найдено не было. Поэтому попытаемся восстановить по архивно-следственным делам и косвенным источни- кам, какие факторы повлияли на включение конкретного человека в списки на арест и отнесение его к первой или второй категории.

1 Из постановлений Пермского горсовета, 22.07.1937 г. // гапо. Ф. Р-176. Оп. 5. Д. 769. Л. 32.

2 Докладная записка от 01.12.1936 г. // гопапо. Ф. 641/1. On. 1. Д. 6857. Т. 3. Л. 220-225.

Из предписания комиссии Пермскогогорфинотдела, 26.05.1937 г.//Тамже. Л. 222. Директива НКВД № 266 от 03.07.1937 г. // Трагедия советской деревни: Доку- менты и материалы. Т. 5. Кн. 1. М„ 2004. С. 319.

5 Оперативный приказ № 00447, 30.07.1937 г. // Там же. С. 330-331.

Приказ определял «контингента, подлежащие репрессии», — быв- шие кулаки, судимые за антисоветскую деятельность, бывшие чле- ны антисоветских партий, белые, «изобличенные [...] участники [...] повстанческих организаций, фашистских, террористических и шпи- онско-диверсионных формирований» и др.⁵ Таким образом, в списки репрессируемых должны были попасть люди, каким-либо образом от- меченные в специальных делах-формулярах НКВД («бывшие», суди- мые, проходившие по оперативным разработкам — за антисоветские

высказывания, активные церковники). Пункт 5 раздела «Контин- гента, подлежащие репрессии» приказа № 00447 давал возможность вовлекать в круг действия приказа любого гражданина, «изобличен- ного следственными и проверенными агентурными материалами [...] участника повстанческих организаций».

Из 20 арестованных в селе Кояново пять человек оказались с почти безупречной для того времени биографией¹ — трое из семей крестьян- бедняков и несудимых, один несудимый середняк, один из семьи слу- жащего (писарь). Бывших кулаков, торговцев, мулл — 10 чел., 8 чел. судимых, но ни одного по 58-й статье. Среди расстрелянных были раскулаченный и судимый мулла, активные верующие села (из се- мей кулаков и муллы) и директор МТС из крестьян-бедняков, член ВКП(б). Таким образом, мы видим, что в списки 1-й категории попа- дали не только «бывшие».

Первые документы на верующих мусульман в архивно-след- ственном деле датируются еще 1926 г., следующие документы 1934 и 1936 гг. — это доклад о съезде мусульман и доносы о контрреволю- ционной агитации пермских и кояновских мусульман². Наблюдение за «церковниками», сбор агентурного материала велись уже более десяти лет. Вероятно, они действительно выражали недовольство по- литикой советской власти, особенно в области религии.

Допрошенный в 1939 г. Василий Иванович Былкин, заместитель начальника Пермского горотдела НКВД, рассказал, что «кулацкой операцией» в Пермском районе руководил он: «[...] прежде чем при- ступить к операции я имел приказ по управлению НКВД и дополни- тельно для развертывания этой операцией приезжал в Пермь капитан Кричман³, который велел подобрать ему весь материал, который имел- ся в Горотделе и представить ему на утверждение. Арест этих кулаков санкционировался лично Кричманом. Масса кулаков была взята из числа высланных с погранполосы, проживающих в трудпоселениях Пермской области. Основным материалом для их ареста служили аген- турные материалы и формуляры, что я считал вполне достаточным»⁴. Примерно то же показал оперуполномоченный Тюрин Михаил Алек- сандрович: «До декабря 1937 г. на весь контингент арестованных, ко- торые числились за 4 отделением, имелись агентурные разработки и дела-формуляры, на основании которых были произведены аресты и велось следствие»¹. В Кояново не было высланных трудпоселенцев, но агентурные разработки и дела-формуляры на актив мечети были.

Директор МТС М. М. Смышляев был обвинен в участии в по- встанческой организации. Дело об «антисоветской террористиче- ской повстанческой организации», включающей в себя почти все административно-хозяйственное руководство Свердловской обла- сти — от первого секретаря обкома партии до председателя колхо- за, было начато следователями НКВД еще летом 1937 г. Арестован- ный 22 мая 1937 г. первый секретарь Свердловского обкома ВКП(б) И. Д. Кабаков 28 мая начал давать нужные следователям показания². Во вредительскую организацию вовлекалось все больше и больше ру- ководителей — секретари горкомов и окружкомов, директора заводов и трестов. Весной и летом 1937 г. были арестованы пермские руко- водители — А. Я. Голышев (первый секретарь Пермского горкома), А. И. Старков (председатель Пермского горсовета). В протоколах допроса Старкова появляется фамилия Смышляева — как руководи- теля кояновского повстанческого взвода³. Причем этот допрос дати- руется 29 августа 1937 г., а Смышляев был арестован 26 августа, т. е. арест был произведен не на основе показаний Старкова, а заранее.

16 мая 1939 г. был допрошен следователь НКВД Ф. Г. Лизунов, он рассказал, что текст допроса Старкова был им вымышлен⁴, т. е. Лизу- нов придумывал «преступления» для уже арестованных людей. Ве- роятно, директор МТС Смышляев попал в список первой категории вместе с другими хозяйственными руководителями Пермского райо- на, которые «организованно вели подрывную вредительскую работу, направленную к провоцированию массового недовольства в деревне и городе» путем неправильных хозяйственных решений, срыва сроков сева и др.⁵ Недовольство действительно было, и согласно вымышлен- ным следователями протоколам в действительно плохой жизни совет- ских людей были виноваты конкретные хозяйственные и администра- тивные работники. Так, М. М. Смышляев в 1936 г. не вовремя построил мастерские для ремонта техники, в результате в посевную кампанию 1937 г. техника часто ломалась⁶. Можно предположить, что эти данные не вымышлены следователем НКВД Лизуновым, а интерпретирова- ны им как осознанная «вредительская деятельность». Арестованные в сентябре 1937 г. административно-хозяйственные руководители села Кояново также обвинялись в участии в контрреволюционной повстан- ческой организации, которой руководил в селе Смышляев. У каждо-

См.: Приложения, табл.

² Доклад о съезде мусульман 4 Горно-Уральского района мусульман Уральской облас- ти, 01-03.09.1926 г. // ГОПАПО. Ф. 643/2. On. 1. Д. 26356. Т. 1. Л. 3-6; Т. 2. Л. 154-155.

³ Кричман Семен Александрович, заместитель начальника 3-го отдела УНКВД по Свердловской области.

⁴ Из справки по архивно-следственному делу № 796219, 21-23.08.1939 г. // ГОПАПО. Ф. 641/1. On. 1. Д. 6857. Т. 6. Л. 176.

¹ Из справки по архивно-следственному делу № 796219, 21-23.08.1939 г. // ГОПАПО. Ф. 641/1. On. 1. Д. 6857. Т. 6. Л. 146.

² Обзорная справка по делу Кабакова И. Д., 01.06.1955 г. // Там же. Д. 10114. Л. 4-23.

³ Из протокола допроса Старкова, 29.08.1937 г. // Там же. Д. 13706. Л. 28-34.

⁴ Из обзорной справки по делу Лизунова Ф. Г., 21-23.08.1939 г. // Там же. Л. 80. ^J Из протокола допроса Кабакова, 28.05.1937 г. //Там же. Д. 10114. Л. 6-10.

⁶ Из показаний Старкова, 29.09.1937 г. // Там же. Д. 13706. Л. 36.

¹ Из справки по архивно-следственному делу № 796219,05.04.1939 г. // ГОПАПО. Ф. 641/1. On. 1. Д. 13219. Л. 147.

² Из архивной справки Пермского областного партийного архива (12.12.1957 г.): в начале 1930-х гг. был секретарем парткомов крупных заводов (Судозавод, Гознак- строй), в 1934 г. избирался членом президиума Пермского городского совета PK и КД. См: Там же. Д. 13706. Л. 7.

³ Директива НКВД СССР № 266 требовала представления списков к 8 июля 1937 г. См.: Трагедия советской деревни. Т. 5. Кн. 1. С. 319.

го руководителя были свои хозяйственные упущения — падеж скота, непредоставление людей на лесозаготовки, растраты и др. Но они по- пали во вторую категорию арестованных. Зам. начальника Пермского горотдела НКВД В. И. Былкин на допросе 5 апреля 1939 г. показал: «Наиболее грамотные арестованные назначались руководителями ор- ганизаций, а остальные — рядовыми ее членами»¹.

Таким образом, в селе Кояново в списки на арест попали активные верующие люди и мулла, за которыми давно велось наблюдение ор- ганами НКВД, и административно-хозяйственное руководство села, которое было обвинено в преднамеренном вредительстве в соста- ве контрреволюционной организации. Мусульмане были отнесены в первую категорию («наиболее враждебные»), также к первой кате- гории был отнесен Смышляев, как «наиболее грамотный» и самый крупный руководитель села². Остальные административно-хозяй- ственные руководители села были отнесены ко второй категории. Ве- роятно, в поле зрения НКВД они попали через документы горсовета, который весной-летом 1937 г. принимал постановления об их ошиб- ках и недочетах в административно-хозяйственной деятельности.

Арестованный в декабре 1937 г. зам. директора МТС С. С. Волегов, судя по вымышленным протоколам допроса Смышляева от 3 октября 1937 г., также был включен в заранее составленные списки на арест: он назван в составе кояновского повстанческого взвода, но по каким- то причинам арестован в сентябре-октябре 1937 г. не был: тогда арес- товывали по 2-й категории. Можно предположить, что в составлен- ные еще в июле³ списки вносились некоторые корректировки.

Арестованные в 1938 г. заранее в списки внесены не были. Аресты имели определенный повод, после чего следователи пытались вклю- чить их в повстанческую организацию.