1 Из «Статистических сведений по сельскому хозяйству и промыслам в Пермском уезде на 1875 г.» // гапо. Ф. 40. On. 1. Д. 10. Л. 201-204.

Число дворов — 269, лошадей — 1 170, рогатого скота — 1 166, овец — 1 400, коз - 100.

^Л Список лиц буржуазии, бежавших с белыми, от 24.01.1920 г. // ГАПО. Ф. р-17. Он. 1. Д. 250. Л. 15. "

4 Из данных для Всероссийской переписи населения 1920 г. // Там же. Ф. Р-19. Оп. 1.Д. 199. Л. 33 об.

^л Данные о продразверстке в 1920 г. // Там же. Ф. р-17. On. 1. Д. 250. Л. 56, 124. ⁶ Данные об урожайности хлебов на 1921 г. // Там же. Ф. р-19. On. 1. Д. 199. Сведения о сельском хозяйстве в Пермском уезде на 1921 г. // Там же. Л. 2 об.-З об.

призвана искоренить или существенно подорвать в деревне влияние нескольких групп населения и таким образом завершить создание «новой колхозной деревни». Во-первых, для Краснозерского района она означала прежде всего чистку колхозов, МТС и совхоза «Овце- вод» от «разлагающих элементов» и нарушителей порядка управ- ления, создававших для местных руководителей проблемы с прове- дением в жизнь общегосударственных хозяйственно-политических мероприятий, таких, как выполнение обязательных поставок или сбор средств на государственные займы.

Во-вторых, операция по приказу № 00447 нанесла ощутимый удар по крестьянам-единоличникам, надолго которых пришлось 16 % всех арестованных. В изъятии единоличников, как массы слабо управля- емой и не подчиняющейся общему колхозному распорядку в труде и выплате обязательных платежей, были заинтересованы отдельные руководители. В глазах сельских начальников эти деревенские дис- сиденты подрывали доверие к местным властям не только периоди- ческой критикой производственной и общественной жизни в колхо- зе, но и своими притязаниями на суверенное существование и защиту законных личных прав.

В-третьих, действия райотдела НКВД по изъятию уголовных эле- ментов также составляли важную особенность выполнения приказа № 00447 в Краснозерском районе. Исходя из данных статистики су- димости арестованных, следует признать, что лица, побывавшие в тю- ремном заключении в рассматриваемый период, представляли для властей двойную проблему: с одной стороны, они являлись жертвами раскулачивания и расширительного применения советских законов (ст. 61, 58-10, 107 УК РСФСР, указ от 07.08.1932), что превращало их в неисправимых противников существующего режима, а с другой стороны, за время лагерно-тюремной изоляции они невольно превра- тились в «обычных уголовников» — маргинальную часть общества, не признающую авторитет права и закона. В данных обстоятельствах «ку- лацкая операция» означала ликвидацию в деревне опасного «горючего материала», накопившегося за годы коллективизации, устраняла по- тенциал недовольства «антиобщественных и уголовных элементов».

В-четвертых, как во всех остальных репрессивных массовых кам- паниях, так и в «кулацкой операции» не могли не оказаться попут- ные, случайные жертвы. К их числу следует отнести не только тех, кто попадал под арест по доносу, но и низовых руководящих работ- ников и специалистов, для обвинения которых всегда имелось мно- жество поводов. В ходе массовой операции они также представляли собой удобную мишень НКВД, а для номенклатурной «верхушки» района их арест являлся удобным случаем для списания на «вреди- телей» хозяйственных провалов и нарушений законов со стороны местной власти.

С. А. Шевырин (Пермь)

ПРОВЕДЕНИЕ «КУЛАЦКОЙ ОПЕРАЦИИ» 1937-1938 гг. В СЕЛЕ КОЯНОВО ПЕРМСКОГО РАЙОНА СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Татарское село Кояново расположено в 25 км от города Перми на Сибирском тракте: Пермь — Екатеринбург. В дореволюционное время хозяйственная жизнь села находилась на подъеме: «Недостат- ка в земле не чувствуется. Хлебопашество жители считают для себя занятием прибыльным. Запашка земли в течение последних десяти лет увеличивается. В денежных средствах для улучшения хозяйства недостатка не чувствуется. Быт населения улучшается [...] Недостат- ка в кормовых средствах для скота не ощущается»¹. В среднем на один двор в с. Кояново в 1875 г. приходилось 4 лошади, 4 коровы, 5 овец².

В годы Гражданской войны наиболее зажиточные и богатые жи- тели Коянова покинули страну. Это были крупные и средние «тор- говцы», всего 7 семей³. Мировая и Гражданская войны, «изъятия излишков» в период военного коммунизма нанесли хозяйству села значительный урон. Перепись населения 1920 г. зафиксировала в Коянове 2 219 жителей и 499 хозяйств. В среднем на одно хозяйст- во приходилось 0,7 лошади, 0,9 коровы, 0,1 овцы и барана⁴. Жители села были обложены продразверсткой: «хлебная разверстка — 5 пу- дов 10 фунтов с посевной десятины ржи», а также 1 030 пудов сена и 1 390 пудов яровой соломы⁵. Средняя урожайность хлеба по Перм- скому уезду в 1921 г. составила 30,6 пуда с десятины⁶. Таким образом, хлебная разверстка в 1920 г. составляла примерно 16,6 % от урожая.

Продовольственная политика советской власти, основанная на принудительном изъятии продуктов у крестьян, вела к сокращению посевов. Так, проведенный в 1921 г. анализ посевной площади Перм- ского уезда выявил сокращение посевов почти на 30 % по сравне- нию с 1916 г. В среднем сбор хлеба на одного едока в уезде составил 3,6 пуда, тогда как минимальная, «голодная», норма была в то время 9 пудов хлеба на едока в год⁷.