Архивно-следственное дело В. И. Кохановского, И. В. Логвиненко, И. А. Евсю- кова и др., всего 12 чел. // Архив УФСБ по НСО. Д. 10783.

² Там же. Л. 155.

³ Там же. Л. 152.

⁴ О самой Т. Бубенновой следственный протокол сообщает, что она малограмот- ная. В отличие от других свидетелей, ее показания напечатаны на машинке и не име- ют личной подписи, они заверены лишь следователем райотдела НКВД Л. Е. Кацко и поэтому не могут иметь статус бесспорного свидетельства.

Архивно-следственное дело Г. И. Байкуш, В. С. Белаш и др. // Архив управле- ния ФСБ по Новосибирской области (Архив УФСБ по НСО). Д. 8191. Л. 17.

2 Архивно-следственное дело п. П. Алферова, и. М.Чуева и др. // Архив уфсб по нсо. Д. 6577. Л. 9.

сельсовета) имелась запись о конкретном содержании «преступного деяния», чтобы можно было понять, за что именно привлечен арес- тованный «кулак». Некоторые характеристики укладывались всего в несколько строк, но эти строки неизменно фиксировали какой- либо нанесенный ущерб, злой умысел или враждебное отношение со стороны обвиняемого. Так, например, в деле колхозного столяра Василия Белаша (бывший середняк, судим в 1934 г. по статье 61 УК) в справке и характеристике, подписанной председателем сельсове- та Гридиным, имелась идентичная короткая запись: «Белаш [...] по убеждению баптист-толстовец. С 1933 г. никаких обязательных пла- тежей не платил и заявляет: "Хоть расстреляйте, но платить ничего не буду". По соц. положению единоличник-кустарь»¹.

В характеристике 34-летнего кассира колхоза «Вторая пятилетка» Павла Алферова из с. Краснозерское (по анкете — «из середняков, несудимый, дядя и сродные братья в 1930 г. лишены избирательных прав») также очень коротко сообщалось: «Работал в колхозе. Старал- ся нанести вред колхозу путем организации колхозников на невыход на работу и т. д.»²

Более разнообразные оттенки информации дают показания свиде- телей. Вопрос о свидетелях обвинения — это и вопрос об отношени- ях внутри самой деревни. Следствие, разумеется, не могло допустить разносторонних или противоречивых оценок поведения обвиняемых, поэтому все свидетельские показания однозначно направлены против арестованных. К числу свидетелей привлекались представители самых различных групп населения, но главным образом это сельские «акти- висты»: председатель и члены правления колхоза, члены сельского совета, счетоводы, бригадиры. Наряду с ними активно давали пока- зания и рядовые колхозники. В Краснозерском районе в «кулацкой» и «ровсовской» операциях по делам «одиночек» участвовало в основ- ном 4-6 свидетелей, по «групповым» делам — до 30 свидетелей. В за- висимости от того положения, которое свидетели занимали в колхозе, их показания делятся в основном на две группы: должностные лица дают негативную характеристику производственной и общественной роли аттестуемого; рядовые колхозники чаще оценивают услышан- ные ими «враждебные высказывания». В качестве примера приведем случай с расследованием дела 12 жителей с. Полойка Краснозерско- го района (все арестованы 29 июля 1937 г.). По этому делу было при- влечено 32 свидетеля: 5 председателей колхозов из соседних деревень, один председатель сельского совета и его заместитель, 6 бригадиров,

3 кладовщика, 2 ветеринарных санитара, секретарь сельсовета и 13 ря- довых колхозников¹. В частности, председатель колхоза Илющенко так охарактеризовал арестованных односельчан: «Эти лица нигде не рабо- тают, часто отлучаются в соседние села — Шагалку и другие. Я с ними несколько раз беседовал о вступлении в колхоз. Они мне прямо давали ответ: "Живите вы сами в колхозе, а нам и единолично хорошо. Теперь — конституция, и мы теперь свободные". Они систематически проводят среди колхозников агитацию разложенческого порядка, истолковывая в контрреволюционных целях Конституцию о единоличной жизни. В зимнее время и летом этого года я несколько раз видел, как эти лица собирались в большинстве случаев по вечерам в квартире Логвиненко Ильи. Какие беседы там происходили, для меня неизвестно»².

Другой односельчанин, секретарь сельсовета Бондарь, выступал свидетелем по делу единоличника Логвиненко, который до этого (по анкете) был судим в 1931 и 1934 гг., отбыл в заключении три года. Свидетель сообщал, что Логвиненко «по вызову в сельсовет никогда не являлся и местной власти совершенно не подчиняется». Он вос- производил также слова Логвиненко по поводу уплаты гос. обяза- тельств: «Грабьте, грабьте! Скоро придет время — все воротите, сами принесете мне на квартиру!»

Свидетель, колхозник Тихон Павлов, говорил о двух других аре- стованных и обращал внимание на их «антисоветские высказывания». Протокол так зафиксировал его показания: «Все они к советской вла- сти настроены враждебно и систематически среди колхозников про- водят антисоветскую агитацию по разложению колхоза. Я слыхал о высмеивании ими советских порядков и колхозов. Они говорили: "Разве это жизнь? Скоро колхозы развалятся", — и распространяли разговоры, дискредитирующие вождей»³.

В этом же деле содержатся свидетельские показания рядовой кол- хозницы Таисии Бубенновой⁴, которая якобы давала такую оценку двум односельчанам-«кулакам» из 12 арестованных: «Логиновский и Безродный являются членами нашего колхоза. Оба настроены анти- советски [...] В июле с/г Логиновский на общем собрании колхоза по вопросу распространения Займа обороны СССР говорил: "Это опять кабала! То — заем, то — культсбор, то — еще какие-нибудь налоги.

Так и не вылезешь из долгов. Как хотите, а подписываться я не буду". И только после требования общественности Логиновский подписал- ся на 30 руб., а в семье его никто не подписался, тогда как все колхоз- ники подписались на 500 руб. [...] Безродный в июле с/г говорил, что надо бросить косить сено в колхозе, а начинать косить себе в личное пользование [...] Логиновская Татьяна после вступления в колхоз там не работает. Безродная Домна также с весны не работает. Этим самым создается большой отсев колхозниц с производства»¹.

Все 12 арестованных по данному делу единоличников и «кулаков» без указания статей УК были приговорены тройкой УНКВД Запсиб- края 25 сентября 1937 г. (протокол № 34/13-к) к различным нака- заниям: 7 чел. — к ВМН, 5 чел. — к срокам от 8 до 10 лет лишения свободы².

«Кулацкая операция» в Краснозерском районе использовалась не только в политических целях всеобщей чистки. Ряд документов убеди- тельно говорит о том, что для определенного круга лиц — представителей местной власти — она была также инструментом для сведения личных счетов. Одно из детальных описаний подобного отношения к операции по приказу № 00447 принадлежит бывшему бухгалтеру Краснозерско- го райЗО Ф. Ф. Косинскому, арестованному как «кулак» 16 октября 1937 г. и осужденному краевой тройкой 31 октября к 10 годам ИТЛ. Не- смотря на пытки в ходе следствия, Косинский не подписал ни одного сфальсифицированного протокола допроса и обвинительного заключе- ния, а в жалобе 10 июля 1938 г. на имя Прокурора СССР Вышинско- го попытался объяснить свой арест служебной местью председателя райисполкома В. М. Ядрова, требовавшего покрывать систематические финансовые нарушения районного руководства. В жалобе открывалась неприглядная картина административного произвола райисполкома в отношении колхозов. Косинский писал: «Причиной моего ареста, я считаю, послужили споры с пред. РИКом Ядровым В. М., который сво- ей клеветой создал на меня в НКВД ложный материал. Споры с пред. РИКа происходили на основе того, что в 1935-36 году по инициативе пред. РИКа на колхозы района налагалось дополнительное самооб- ложение по 120 руб., которыми оплачивались затраты телефонистов, а также колхозами строилось здание РИКа без оплаты их труда, а кол- хозникам, занятым на постройке этого здания, начислялись трудодни за счет колхозов. За счет колхозов же производилось отопление школ, сельсоветов, производился сбор средств на радиоузел, аэростанцию и другие нужды. Помимо этого колхозы предоставляли бесплатно под- воды для переезда разным уполномоченным РИКа. Наблюдая за всей этой беззаконностью пред. РИКа, я как работник, инструктор-бухгалтер по колхозному учету, неоднократно указывал на это беззаконие пред. РИКу Ядрову и одновременно сообщал Крайисполкому и КрайЗО. Ядрову все это не нравилось, так как Крайисполком и КрайЗО не од- нажды били Ядрова за нарушение устава сельхозартели и существую- щего законоположения. 15 октября 1937 г. Ядров вызвал меня в свой кабинет и дает мне такое распоряжение: "Изготовь мне к 4 часам дня, т. е. 16 октября, для доклада в край материал о предварительном рас- пределении доходов в колхозах и чтобы было в среднем по району зер- новых на один трудодень не ниже, чем по 17 кг и денег по 1 руб. 50 коп." У меня эта работа была сделана, но только с разницей на трудодень зер- новых 7,5 кг и наличными деньгами по 1 руб. Я ему об этом сообщил, он на меня накричал и сказал: "Я тебе приказываю сделать 17 кг, а не сде- лаешь, то завтра крепко сядешь. Попомни меня!" Об этом может под- твердить агроном райЗО Моховской, секретарь РИКа Ялдун, плановик РИКа Валько, агротехник райЗО Блавацкий. Я сказал пред. РИКу, что очковтирательством заниматься не буду, а дам что есть. Ядров знал, что выводить средний показатель по району 17 кг не выйдет, и свою угрозу осуществил. Так 16 октября 1937 г. я был арестован»¹.

До начала кампании террора автор этой жалобы, по всей видимо- сти, пользовался репутацией неплохого бухгалтера: за добросовестное составление отчетности в 1936 г. ему даже был вручен велосипед от краевого земельного управления. Но и этот факт местное руководство использовало для того, чтобы скомпрометировать Косинского. В ха- рактеристике, представленной после ареста бухгалтера и подписан- ной заведующим райЗО Степиковым (с ноября 1937 г. он стал пред- седателем райисполкома), отмечалось: «Характерно, что годовой отчет колхозов за 1935 г. был составлен не в срок, но Косинский получил от КрайЗУ в премию велосипед за срочное составление годового отчета. Это наталкивает на мысль, что Косинский, очевидно, имел связь с вре- дительскими элементами, работавшими в то время в КрайЗУ»².

Большинство арестов в районе имело ярко выраженную идеологиче- скую мотивацию. В криминальную характеристику многих «кулаков» или «вредителей» наряду с прочими «преступлениями» вписывались стандартные обвинения в антисоветской пропаганде, осквернении или неуважении партийных символов. Самой распространенной записью была такая: «Вел агитацию против внутренней дисциплины в колхозе, против выборов в Верховный Совет. Кроме этого насмехается над пор- третами вождей Сталина, Молотова, Ворошилова и всегда идет против