2. Начало операции и ее циклы. Статистика арестов

Выяснение деталей проведения «кулацкой операции» в Краснозер- ском районе имеет некоторые особенности, связанные с администра- тивно-территориальными изменениями, совпавшими с реализацией приказа № 00447. Первые аресты по ликвидации «кулаков» в районе начались в конце июля 1937 г., когда район территориально входил в состав Западно-Сибирского края (ЗСК). В этот период материалы всех арестованных проходили через тройку УНКВД по ЗСК. В сен- тябре 1937 г. в результате образования Алтайского края Краснозер- ский район стал частью этого нового административного образования. Соответственно все следственные материалы стали проходить через тройку УНКВД Алтайского края. Таким образом, массив архивно-

¹ В данном случае можно сослаться на телеграмму нач. УНКВД по Новосибирской области Г. Ф. Горбача наркому Ежову, в которой сообщалось, что «15 марта 1938 г. тройка закончила рассмотрение дел по кулацкой операции, осудив к этому дню 23 759 чел., в т. ч. по первой категории — 10 365 или 43,6 %. Из расстрелянных было: "кулаков" — 6 841 чел., уголовников — 1 749, прочих — 1 775» (Телеграмма Г. Ф. Горбача в НКВД от 16 мар- та 1938 г. // Центральный архив ФСБ. Ф. 3. Оп. 5. Д. 1678. Л. 430).

следственных документов разделился на две части и до настоящего времени концентрируется по двум фондам — УНКВД по ЗСК (Ар- хив УФСБ по НСО) и УНКВД по Алтайскому краю (ОСД УАД АК). Поэтому сведение материалов двух самостоятельных троек в единое целое служит необходимым условием для того, чтобы составить сово- купное представление о содержании и масштабах операции по приказу № 00447 в пределах рассматриваемой территории.

Реализация плана «кулацкой операции» в районе началась с 29 июля 1937 г. и проводилась до 20 февраля 1938 г. в несколь- ко этапов, параллельно с другой массовой операцией — по «делу РОВС». Несмотря на то что дела арестованных «кулаков» и «ров- совцев» в итоге рассматривались одной и той же тройкой, их предва- рительное оформление происходило по-разному: всякий арестован- ный в связи с «к. р. организацией РОВС» непременно указывался как именно ее участник, в то время как «кулаки» фигурировали в следственном деле и в протоколах троек как члены «повстанче- ской организации» или «вредительской группы». Данное обстоя- тельство позволяет проводить строгое разграничение по каждой из этих операций и учитывать их жертвы как разные потоки одной ре- прессивной кампании.

Развитие операции по приказу № 00447 в районе распадалось на несколько периодов и характеризовалось такими итоговыми стати- стическими данными (см. табл. 2).

Т аблица 2*

Таким образом, отчетливо выделяются три основные фазы прове- дения операции. Первая из них — 29-30 июля (76 арестов, или 43 % от общего числа). Аресты были произведены одновременно в нескольких населенных пунктах: в районном центре Краснозерское, селах Полой- ка, Петропавловка, Казанак, в совхозе «Овцевод», а также по два-три человека — в менее крупных поселках. Вторая фаза — 16-17 октября — 39 арестов (22 %) распространилась в основном на села Лобино, Петро- павловка, Полойка и Лотошное. Третья — 15 по 20 февраля 1938 г. — завершилась арестом 26 чел. (15 %), а общее число изъятых граждан по приказу № 00447 составило по району 178 чел. Все последующие аресты (8 чел.), производившиеся районным отделом НКВД, относи- лись либо к «национальным линиям», либо к «делу РОВС». Очевидно, что к этому моменту «лимиты» на аресты «кулаков» были исчерпаны¹. Арестованных размещали в районном отделении милиции в с. Красно- зерское, а затем отправляли в Славгородскую тюрьму, где проводилось оформление следственных материалов и приводились в исполнение приговоры тройки. Таким образом, основная часть операции № 00447 была проведена райотделом НКВД в июле-ноябре 1937 г. В эти сроки аресту подверглось подавляющее большинство «кулаков» и «уголов- ников» — 70 % от общего числа изъятых по приказу, остальные 30 % арестованы в течение 1938 года.

3. Категории арестованных

Формализация исполнения приказа, оформление персональных сведений и компрометирующих материалов на арестованных яв- лялись важным аспектом всех массовых операций, в том числе по «кулакам». Заполнению стандартных анкет образца 1933 г., характе- ризующих «социальное лицо» каждого арестованного, придавалось значение обязательной следственной процедуры. Поэтому достаточ- но ясно вырисовывается «социально-классовый» портрет объектов операции по приказу № 00447, каким представляло его районное отделение НКВД. Определенно можно утверждать, что доминирую- щими были две группы: «кулаки» и «уголовники», т. е. жертвы «рас- кулачивания» вместе с бывшими ссыльными крестьянами, и жители, имевшие в прошлом судимость. Причем очень часто обе эти кате- гории были представлены одними и теми же лицами, что являлось

типичным проявлением социальных последствий коллективизации и «борьбы с кулачеством». Из общего списка арестованных в ходе операции «кулаками» по социальному положению числилось не ме- нее 95 чел. (53 %). Данная группа подразделялась на два дополни- тельных слоя, исходя из происхождения (родства) либо социального прошлого человека. Иными словами, арестованный рассматривался как «наследственный кулак» либо как кулак по личному бывшему со- стоянию. На этом основании в анкете делались два рода записей: «ку- лак», «кулак-лишенец» или (по родству) «сын кулака», «из кулаков». Второе обозначение (исходя из родства) относилось только к моло- дому или среднему поколению мужчин в возрасте от 19 до 40 лет, вы- росших в «кулацкой среде». (В числе арестованных нет лиц моложе 19-ти, а также отсутствуют женщины.) В отдельных случаях (всего их четыре) с категорией «кулаков» связывали также родственников по боковой ветви и имущественное положение, обозначаемое как «за- житочное». Анкеты этих арестованных сопровождались такими ком- прометирующими данными: «дядя и братья лишены избирательных прав», «брат сослан на север» или «из крестьян-зажиточников».

Конечно, принадлежность к «кулакам» могла свидетельствовать лишь о прошлом человека. Его настоящее, действительное положение к моменту ареста мало соответствовало прежнему социальному или хозяйственному статусу. Согласно анкетам «кулаков», большинство из них (70 %) были колхозниками. Наряду с остальными членами колхозов они выполняли самые разнообразные виды общественных работ. Среди них были плотники, сторожа, кузнецы, конюхи, пимока- ты, трактористы, чернорабочие, счетоводы, пастухи, полеводы, работ- ники животноводческих ферм. Некоторые бывшие «кулаки» занима- ли невысокие руководящие должности — бригадира полеводческой бригады (3 чел.), управляющего фермой (5 чел.), председателя сель- ского потребительского общества (1 чел.). Несколько «бывших кула- ков» работало в районном совхозе «Овцевод». Ряд других выполняли работу на государственной службе. В их числе — бухгалтер в госу- дарственном учреждении по заготовке скота, монтер в отделении поч- товой связи, бухгалтер в райЗО и другие. Четыре «кулака» состояли в промысловых артелях, выполняя работу сапожников, пимоката и портного. Небольшую группу в составе изъятых «кулаков» представ- ляли крестьяне, прошедшие ссылку в период коллективизации либо бежавшие из ссылки. Таких было всего 9 чел. Восемь из них (Тихон Лазарев, Федор Андронов, Евграфий Ремезов и другие) имели ста- тус «беглого из Нарымской ссылки» (север современной Томской области). Следственные материалы указывают, что некоторые бегле- цы покинули спецпоселения еще в 1933 и 1934 гг., другие — в 1936-м и начале 1937 г. Основная их часть работала в совхозе «Овцевод» или была восстановлена в колхозе. Двое законно освободившихся из ссылки также состояли в колхозе, выполняя обязанности чернора- бочих; один беглый из ссылки являлся чернорабочим, но вне колхоза и имел статус единоличника.

Наиболее полную картину социального и профессионального со- става арестованных по «кулацкой» операции № 00447 содержит сле- дующая таблица.

Таблица 3