1 Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание: Документы и материалы. Т. 5. Кн. 1. М., 2004. С. 258.

² В частности сводка ГУГБ НКВД СССР от 1 января 1938 г. «Об арестованных и осужденных на основании оперприказа НКВД СССР № 00447 от 30 июля 1937 г.» со- вершенно определенно разделяет статистику самого приказа и статистику «по РОВС», полученную из Западной Сибири. В ней говорится: «Всего на 1 января 1938 г. осуж- дено — 555 362 чел. Кроме того, осуждено УНКВД Новосибирской обл. и Алтайского края по контрреволюционной организации "РОВС" — 22 108 чел.» (см.: Трагедия со- ветской деревни. Т. 5. Кн. 1. С. 387).

³ О лимите в операции РОВС для Западно-Сибирского края сообщал начальник УНКВД по ЗСК С. Н. Миронов на оперативном совещании в Новосибирске 25 июля 1937 г., а также зам. начальника УНКВД по ЗСК А. И. Мальцев в октябре 1937 г. (см.: Боль людская. Книга памяти томичей, репрессированных в 30-40-е и начале 50-х / сост. В. Н. Уйманов. Т. 5. Томск, 1999. С. 110-111; Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Боль- шим». Секретный приказ № 00447 и технология его исполнения. М., 2003. С. 83; Трагедия советской деревни. Т. 5. Кн. 1. С. 377).

Тройка УНКВД по Запсибкраю (ЗСК) была образована по постанов- лению Политбюро ЦК ВКП(б) от 28 июня 1937 г.¹ В ее первый состав входили: начальник УНКВД ЗСК С. Н. Миронов, секретарь крайкома ВКП(б) Р. И. Эйхе и краевой прокурор И. И. Барков. С августа 1937 г. председателем тройки был старший майор госбезопасности Г. Ф. Горбач, который вместе со своим заместителем И. А. Мальцевым являлся наибо- лее постоянным ее членом на протяжении всей массовой операции. Вви- ду того что тройка ЗСК возникла на основе особого решения Политбюро, т. е. до появления приказа № 00447 и общесоюзных лимитов, ее деятель- ность приобрела ряд специфических черт. Основное отличие этой тройки состояло в том, что план уничтожения «кулацко-уголовных элементов» для нее был дополнен планом уничтожения в регионе «ровсовского под- полья» — целенаправленной и полномасштабной чистки бывших участ- ников Белого движения, служащих старого госаппарата, членов различ- ных партий, служителей религиозного культа и т. д. Именно с операции по «делу РОВС» началась деятельность тройки ЗСК. «Ровсовская» со- ставляющая предопределила особую форму учета и отчетности тройки в ходе всей массовой операции. Данные о приговорах «по делу РОВС» в органах НКВД учитывались отдельной строкой, как дополнение к статистике приговоров по приказу № 00447². Кроме того, для операции «по линии РОВС» Политбюро первоначально выделило отдельный ли- мит на репрессирование по первой категории (расстрел) 10 800 чел.³, но реально операция стала проводиться вне рамок каких-либо лимитов¹.

Все протоколы тройки ЗСК—НСО делятся на четыре основные ка- тегории в соответствии с литерным обозначением (см. табл. 3): к — «ку- лаки», у — «уголовные элементы», без буквы — к ним относятся прото- колы по «делу РОВС» и другим крупным «организациям», таким, как «ТКП», «монархо-эсеровская», «кадетско-монархическая», «Союз спа- сения России», мусульманская и др. К безлитерным относятся также многочисленные протоколы с приговорами в отношении заключенных Сиблага. Отдельную — четвертую — категорию представляют протоко- лы с литерой «л» — очевидно, «линейные» («национальная операция»), которые характерны только для второй половины 1938 г. «Ровсовские» протоколы наиболее часто фигурируют до середины октября 1937 г., в период деятельности тройки ЗСК. В последующие месяцы упомина- ние собственно «дела РОВС» имеет меньшую периодичность. Сравне- ние конкретного содержания литерных и безлитерных протоколов поз- воляет установить определенную логику НКВД, по которой группы арестованных распределялись по разным литерным потокам. В то же время эта логика выдерживается недостаточно строго, что, вероятно, было связано с возможностями местных УНКВД проявлять собствен- ную инициативу. В протоколах «к», «у» и безлитерных часто перепле- таются однородные социальные группы; некоторые группы привязаны к соответствующей литере явно искусственно. Так, например, в про- токолы категории «к» («кулаки») включены томские ссыльные даш- наки (№51/2-к от 25.10.1937) и «контрреволюционная нелегальная национал-социалистская организация, созданная германскими разве- дывательными органами» (№ 79/11-к от 07.12.1937). В отличие от них, «вредительская мусульманская организация Гаскери-Уешма» проходит по безлитерному протоколу (№ 80/17 от 08.12.1937).

Протокол № 1 тройки ЗСК датирован 9 июля 1937 г. В этот день были утверждены первые приговоры в отношении 157 чел. — чле- нов так называемой монархическо-эсеровской организации (РОВС) из бывших офицеров (подполковника И. П. Максимова, штабс- капитана К. Л. Логинова, штабс-капитана князя А. А. Гагарина и др.). В течение месяца тройка интенсивно выносила массовые приговоры, в среднем по 50 чел. за одно заседание, и к 1 августа 1937 г. общее число приговоренных составило 980 человек.

В современной литературе уже получили некоторую оценку ста- тистические сведения о результатах заседаний тройки ЗСК за пер- вые три месяца². Опубликованные факты свидетельствуют о том, что

к 5 октября 1937 г. в ходе массовой операции в крае было арестовано 25 413 чел.; из них осуждено тройкой 19 421 чел., в том числе 12 876 приговорены к расстрелу, 3 204 — к 10 годам лишения свободы, 2 889 — к 8 годам, 452 — к 5 годам. В данной публикации представлена картина карательной деятельности тройки до полного прекращения процедуры вынесения приговоров по «кулацкой операции», т. е. до 2 ноября 1938 г. Содержание основной таблицы 3 характеризует пла- номерную и какую-то необычайно кропотливую «работу», проводив- шуюся в недрах НКВД по отбору и систематизации жертв. Некоторые протоколы методично решают судьбу сразу 150 или 200 чел.; другие посвящены всего одному или двум-трем арестованным. Как показы- вает статистика приговоров, до конца ноября 1937 г. темпы массовой операции в Западной Сибири (НСО) с участием тройки УНКВД име- ли равномерную динамику — примерно по 6 500 осужденных в месяц. Но с декабря 1937 г. положение кардинально изменилось ввиду того, что руководство НКВД планировало завершить кампанию по приказу № 00447. Масштабы «работы» тройки в этот месяц значительно воз- растают; цифры отдельных протоколов приобретают беспрецедент- ный характер: только за один день — 25 декабря — были утверждены приговоры в отношении 1 359 чел., из которых 1 313 чел. подлежали расстрелу. А 28 декабря активность тройки вылилась просто в фан- тастические формы: в течение этого дня были утверждены пригово- ры в отношении 2 021 чел., из них 1 687 чел. — к расстрелу. Общий же результат последнего месяца 1937 г. составил 9 520 осужденных, из них — 8 245 чел. приговорены к ВМН.

С протокола № 45 от 13 октября 1937 г. тройка ЗСК стала имено- ваться тройкой по Новосибирской области (в связи с упразднением края и образованием области). Тем не менее новый ее статус повлек за собой незначительные перемены. Хотя тройка переориентировалась на более узкую территорию, но продолжала действовать в том же со- ставе (Мальцев, Эйхе, Барков) и с прежней интенсивностью, не пре- рывая нумерации своих протоколов. В последующие месяцы, вплоть до 29 декабря 1937 г., в названии тройки не было полной определен- ности: она именовалась то «тройкой по НСО», то «тройкой по ЗСК», в одном случае — даже «тройкой УНКВД Западно-Сибирской обла- сти». Со второй половины октября 1937 г. часть материалов бывшей тройки УНКВД ЗСК (выделившихся районов) начала поступать в новое управление НКВД Алтайского края, а 30 октября состоялось первое заседание «алтайской» тройки.

До 13 апреля 1938 г. (протокол № 115/1-к) тройка НСО дейст- вовала как «кулацкая», а с 19 сентября 1938 г.¹ — исключительно как «национальная», т. е. обслуживала «операцию по национальным группам». За это время состав тройки полностью сменился: вместо Миронова и Эйхе ее членами стали Горбач, Мальцев и секретарь Но- восибирского обкома ВКП(б) И. И. Алексеев. 14 марта 1938 г. член тройки прокурор Барков был арестован, а спустя месяц покончил с со- бой в ходе чекистского следствия, выбросившись из окна четвертого этажа. Вместо него в состав тройки вошел облпрокурор И. Д. Нови- ков. Но осенью 1938 г. Новиков тоже вынужден был покончить с со- бой (застрелился). В качестве временных членов областной тройки в 1938 г. фигурировали также прокуроры Старостенко и А. В. Захаров, заместители начальника УНКВД НСО А. С. Ровинский и Н. X. Ме- лехин (застрелился в апреле 1939 г.).

Р асполагая полными и детализированными данными деятельно- сти тройки УНКВД ЗСК — НСО до сентября 1938 г. (см. табл. 3), мы имеем возможность проследить особенности каждой фазы «кулацкой операции», включая также «дело РОВС».

борьбы с классовым врагом...» Кампания террора 1937 г. в Западной Сибири // Книга памяти жертв политических репрессий в Новосибирской области. Вып. 1. Новоси- бирск, 2005. С. 429-432.

Один протокол серии «к» на 46 чел., датированный совершенно неопределен- но — между датами 8 сентября и 2 ноября 1938 г., существа дела не меняет. Он — лишь исключение из правила. Именно его необычная датировка и небольшое (относительно других протоколов) количество жертв подтверждают, что основной массив «кулацких дел» закончился в апреле 1938-го, правильнее сказать, даже в марте.