3. Экономические факторы репрессий

Выше уже отмечалось стремление властей «списать» возникшие в го- ды первых пятилеток экономические трудности — срывы в выполнении плановых заданий, аварии в промышленности и на транспорте, кризис в сельском хозяйстве, дефицит товаров и продовольствия — на вреди- тельскую и диверсионную деятельность социально враждебных групп и элементов, против которых была развернута кампания террора.

О том, что Большой террор был обусловлен не только социаль- ными, но и экономическими факторами, свидетельствует массовый характер обвинений во вредительской и диверсионной деятельности, которые предъявлялись подследственным в ходе репрессивной акции, проводившейся в рамках выполнения приказа № 00447. По рассмат- риваемой нами категории «бывшие кулаки» это были обвинения в хищении, порче и поджоге колхозного имущества, подрыве трудовой дисциплины и разложении колхозов, злонамеренной организации па- дежа скота и пр. В изученных нами архивно-следственных делах обви- нения во вредительстве и диверсионной деятельности (пункты 7,9, 14 ст. 58 УК) содержатся почти в 40 % обвинительных заключений. Ча- сто они предъявлялись наряду с обвинениями в антисоветской агита- ции и участии в контрреволюционных организациях (пункты 2,10,11 ст. 58 УК). При этом чаще всего «вредительством» объявлялись упу- щения в хозяйственной деятельности: поломка сельскохозяйственной техники, падеж скота из-за бескормицы или эпизоотии, срыв посевной кампании из-за непогоды или нехватки семенного материала и т. п.¹

С самого начала операции работников НКВД, занимавшихся сбо- ром компрометирующих сведений для составления списков подлежа- щих репрессии, руководство нацеливало на включение в них тех, кто допускал «антиколхозные проявления». Бывший начальник Алтай- ского райотдела НКВД Л. И. Иванов, назначенный на эту должность в конце 1937 г., а в начале операции занимавший должность помощ- ника оперуполномоченного Бийского РО НКВД, свидетельствовал в 1956 г.: «В начале массовых арестов группе сотрудников Бийско- го РО НКВД [...], в которую входил и я, руководством Бийского РО НКВД было дано задание выехать в с. Плешково и собрать там данные на ранее судимых за контрреволюционные преступления, на кулаков, на лиц, плохо выполняющих госпоставки, на лиц, не вступивших в колхозы и ведущих антиколхозные и антисоветские разговоры [...]. Перед допросом свидетелей собирался актив села Плешково, в беседе с которым выяснялись те или иные факты антисоветских и особенно антиколхозных проявлений, имевших место в селе»².

Т. Е. Руденко, работавший во второй половине 1930-х гг. пред- седателем Курского сельсовета Кулундинского района, будучи до- прошен в 1954 г. в процессе реабилитационных мероприятий, свиде- тельствовал о том, что следователи в 1937 г. «спрашивали меня о всех