3. Проблема инициирования репрессий

При оценке степени инициирования арестов партийными орга- нами членов партии возникает вопрос: что было первичным — ис- ключение из ВКП(б) или арест? В большинстве случаев этот вопрос решался органами НКВД: секретарю партийной организации направ- лялось сообщение о том, что член партии намечается к аресту и что необходимо разрешить вопрос о его партийности³. А начальник Во- рошиловского ГО НКВД Шейнкман прямо заявил на заседании пле- нума Ворошиловского горкома ВКП(б) 4 августа 1937 г.: «Я считал удобнее, чтобы Бусыгина [председатель райисполкома. — А. К.] ис- ключили, а потом его забрать»⁴. Иногда руководящие органы и вовсе в известность не ставились: «Дряннов [председатель горсовета. — А. К.] обижался, что я его не предупреждаю, кого я буду арестовывать [—]»⁵.

Несмотря на то что операция имела крайне секретный характер, все же направления поиска «врагов» были известны. Изменение установок по осуществлению «кулацкой операции» косвенным об- разом отражалось и в выступлениях начальников отделов НКВД на заседаниях пленумов и бюро партийных комитетов. Если с начала 1937 г. общим направлением был поиск «врагов народа», «вредите- лей» и т. п., то к моменту завершения «кулацкой операции» тон вы- ступлений меняется на противоположный.

4. Партийцы, репрессированные тройкой

Как ни странно, среди жертв операции по приказу № 00447 оказа- лись два секретаря райкомов ВКП(б). Главным репрессивным орга- ном, осуществлявшим расправу над партийной номенклатурой в ре- гионах, была выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР. По специальному постановлению ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. дела о государственных преступлениях, расследуемых НКВД и его местными органами, подлежали рассмотрению в Верховном суде СССР, а также в краевых и областных судах, где для рассмотре- ния этих дел образовывались специальные судебные коллегии. Дела об измене родине, шпионаже, терроре, диверсиях направлялись на рассмотрение Военной коллегии Верховного суда СССР и военных трибуналов округов¹. Более половины секретарей райкомов и гор- комов ВКП(б) было осуждено именно выездной сессией Военной коллегии Верховного суда СССР. Исключительная адресность «ку- лацкой» операции в принципе исключала попадание представителей номенклатуры ЦК ВКП(б) в число «уголовников», «кулаков» и пр.² Тем не менее два секретаря райкомов попадают на тройку. Факт на- личия в жертвах «кулацкой операции» представителей партийной номенклатуры очень важен и показателен: это говорит о полной бес- системности действий сотрудников НКВД по приказу № 00447.

Это Яков Александрович Ветошев, бывший секретарь Кудымкар- ского райкома ВКП(б)³, и Николай Федорович Тукачев, секретарь Гаинского райкома ВКП(б). Яков Александрович Ветошев, 1899 года рождения, рабочий по социальному положению, 9 августа 1937 г. был арестован как один из руководителей повстанческой организации на Урале, 7 сентября 1937 г. расстрелян. Тукачев Николай Федорович, 1903 года рождения, крестьянин по социальному положению, был арестован 23 августа 1937 г., 21 сентября 1937 г. приговорен тройкой к высшей мере наказания.

Таким образом, в ходе Большого террора территориальные ор- ганы НКВД становятся полными хозяевами региона, а партийные комитеты теряют прежнюю лидирующую роль и вынуждены под- чиняться. Местные партийные органы выступали в качестве своего рода «посредника» в осуществлении операции: они переправляли в отделы НКВД имеющиеся компрометирующие сведения, доносы и пр., причем не особенно охотно. Вместе с тем компрометирую- щие данные, отправляемые в отделы НКВД, не использовались как основание для ареста. В территориальных отделах НКВД су- ществовали иные источники сбора информации для осуществле- ния операции.