3. Материалы прокурорских проверок как основание для «чистки» органов нквд

Материалы прокурорских проверок, проводившихся в рамках пе- ресмотра судебно-следственных дел в 1939-1941 гг., использовались как компрометирующие при проведении «чистки» в органах НКВД после завершения операции по приказу № 00447.

В обзоре по делам НКВД, проходившим через Новосибирскую областную прокуратуру с ноября 1938 г. по февраль 1939 г., приве- дено несколько подобных примеров. Рассмотрим дело П. Палецко- го, Я. Палецкого, К. Слободчикова, обвиненных по статье 58-7-11 УК в сентябре 1937 г. В ходе расследования они признались, что со- стояли в контрреволюционной организации и проводили в колхозе подрывную вредительскую деятельность. Осужденные проходили по делу как кулаки. Во время проверки (конец 1938 — начало 1939 г.), проводимой прокуратурой, выяснилось, что Палецкие и Слободчи- ков кулаками не являются, от своих показаний сентября 1937 г. они отказались, заявив, что насилие со стороны следователей НКВД вы- нудило их свидетельствовать против себя. Приговор подлежал отме- не, а П. Палецкий, Я. Палецкий и К. Слободчиков — освобождению из ИТЛ. Материалы этого искусственно созданного дела стали осно- ванием для возбуждения уголовного преследования против следова- теля УНКВД П. А. Черепанова².

Вскоре после выхода постановления Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. вслед за арестом Ежова начались аресты и других работников НКВД. На Алтае аресты наиболее «отличив- шихся» фальсификаторов начались с начальника УНКВД С. П. По- пова 24 декабря 1938 г. 28 января 1940 г. Военная коллегия Верхов- ного суда СССР приговорила его по статье 58-1 «а», 7, И УК к ВМН с конфискацией лично принадлежащего ему имущества и лишением звания капитана ГБ. В приговоре указывалось, что он «являлся актив- ным участником а/с организации, существовавшей в органах НКВД» и по ее заданию «сохранял от разоблачения а/с правотроцкистское подполье, проводил массовые необоснованные аресты и фальсифици-

Письмо начальнику УКГБ по Алтайскому краю от М. П. Бондаренко от 30 марта

1959 г. // ОСД УАД АК. Ф. Р. 2. Оп. 7. Д. 7640. Л. 280-282. 2

Дело о контрреволюционной эсеровской повстанческой организации в Рубцов- ском, Змеиногорском, Волчихинском, Локтевском и Шипуновском районах // Там же. Д.1896.Т.4.Л.404.

1 Дела, которые шли по линии милиции, и дела, которые находятся в Горно-Ал- тайске, не считаются.

Обзор по делам НКВД, прошедшим через Облпрокуратуру за ноябрь 1938 г. — февраль 1939 г. // ГАНО. Ф. 20. Оп. 4. Д. 3. Л. 5.

ровал следствие по делам арестованных, создавая дела на несуществу- ющие контрреволюционные формирования»¹. К высшей мере наказа- ния 29 мая 1941 г. были осуждены также начальники отделов УНКВД, старшие лейтенанты ГБ П. Р. Перминов и И. К. Лазарев, начальник следственной части УНКВД, старший лейтенант ГБ И. Я. Юркин и его заместитель, лейтенант ГБ Т. К. Салтымаков, начальник Бийского оперсектора УНКВД, лейтенант ГБ В. И. Смольников, оперуполно- моченный УНКВД, младший лейтенант ГБ Г. С. Каменских (позднее Перминов, Юркин и Каменских будут помилованы), а помощник на- чальника УНКВД, старший лейтенант ГБ Г. Л. Биримбаум, начальни- ки отделов УНКВД, лейтенанты ГБ И. Я. Шутилин и А. Т. Степанов, начальник Бийской тюрьмы, лейтенант ГБ А. А. Жилков, оперупол- номоченный УНКВД, сержант ГБ Т. У. Баранов — к различным сро- кам лишения свободы. В приговоре Военной коллегии Верховного суда СССР от 29 мая 1941 г. указывалось: «Все эти лица [...] нарушали революционную законность, производили массовые необоснованные аресты советских граждан. В управлении НКВД к арестованным без всяких на то материалов как система применялись пытки, избиения, истязания, издевательства и провокации с целью добиться от аресто- ванных заведомо вымышленных показаний.

Протоколы допросов фальсифицировались, составлялись под- ложные документы, справки, акты и пр.

Путем измышлений, подлогов, провокаций арестованным припи- сывалась принадлежность к различным антисоветским организаци- ям и вменялось в вину совершение тягчайших государственных пре- ступлений»².

Многие сотрудники городских и районных отделений НКВД отделались лишь «легким испугом»: например, начальник и опер- уполномоченный Шипуновского отделения НКВД С. М. Зарызков и Г. И. Черноокий за фальсификацию следственных дел, необоснован- ные аресты и извращение методов следствия в 1938 г. приказом на- чальника УНКВД по Алтайскому краю от 8 августа 1940 г. были арес- тованы на 15 суток каждый и уволены из органов НКВД. Как видим, наказание чисто символическое, оно, судя по тому, что Г. И. Черно- окий сразу после увольнения перебрался в Барнаул и стал студентом пединститута, никак не отразилось на их дальнейшей судьбе³.

Следует отметить, что после выхода постановления Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. среди работников НКВД чувствовалась растерянность. Дела, квалифицируемые по статье 58 (политические преступления), прекращались, а вместо них возбуж- дались новые — по статье 109 УК (должностные преступления). Характерным является дело по обвинению бывшего директора Чер- касовской МТС Прокопьевского района Новосибирской области А. Н. Шабалина по статье 58-7-11 УК. Шабалина арестовали в сен- тябре 1938 г. При допросе он признал себя участником контрреволю- ционной организации. 25 декабря 1938 г. прокуратурой был вынесен протест на приговор и дело отправлено в органы НКВД на доследо- вание. Изъяв показания осужденного, в которых он признавал себя участником контрреволюционной организации, органы НКВД пере- дали дело в прокуратуру для направления в суд по 109-й статье УК. Суд дело прекратил¹.

О растерянности в органах НКВД, о желании избавиться от явно сфабрикованных дел говорит следующий факт. Работники областного управления НКВД в г. Новосибирске под предлогом «вновь открывшихся обстоятельств» с ноября 1938 г. по февраль 1939 г. изъяли из областного суда 56 дел. Часть этих дел возвра- щалась в суд с прежней квалификацией преступлений по 58-й статье УК, но большая часть поступала по статьям о должностных преступлениях. Нередко из дел изымались протоколы допросов обвиняемых, где они признавали себя участниками контрреволю- ционных групп, и проводились новые допросы, позволявшие ква- лифицировать дела по 109-й статье².

Малая результативность реабилитационных мероприятий 1938- 1941 гг. в отношении жертв Большого террора в сочетании с активно проводившейся чисткой в органах НКВД показывает, что реабилита- ционная кампания проводилась вовсе не из гуманистических сообра- жений, не из желания утвердить в стране социалистическую закон- ность. Роль прокуратуры после прекращения массовых репрессий можно сформулировать так: осуществлять контроль за переходом органов НКВД от упрощенного порядка ведения следствия, который существовал в период Большого террора, к следственным действи- ям, основанным на соблюдении норм УПК, а также доказать много- численные случаи фальсификации следствия работниками НКВД и этим получить необходимый материал для их ареста и осужде- ния. Таким образом, с помощью органов прокуратуры партийные вдохновители репрессий освобождали себя от ответственности за репрессивную кампанию и одновременно возвращали органы НКВД

Жертвы политических репрессий в Алтайском крае. Июль 1938-1941 гг. Т. 4. Барнаул, 2000. С. 12-13.

² Там же. С. 14.

Обзор по делам НКВД, прошедшим через Облпрокуратуру за ноябрь 1938 г. — февраль 1939 г. // ГАНО. Ф. 20. Оп. 4. Д. 3. Л. 9. ² Там же. Л. 9-10.

в рамки своих первоначальных полномочий. Как и следовало ожи- дать, подобный крутой поворот вызвал страх, недоумение и расте- рянность у работников НКВД. И их можно было понять: ведь то, что еще вчера поощрялось, за что они получали ордена и звания, сегодня осуждалось, а особо отличившиеся в массовых арестах и фальсифи- кациях дел сами попадали в разряд врагов, пробравшихся в органы НКВД с целью их дискредитации. Вместе с тем репрессии в отно- шении работников НКВД, участвовавших в реализации приказа № 00447, не носили массового характера, большинство из низовых работников отделались «символическим» наказанием.

ПАРТИЙНЫЕ ОРГАНЫ

А. А. Колдушко (Пермь) РОЛЬ ПАРТИЙНЫХ ОРГАНОВ В ОСУЩЕСТВЛЕНИИ МАССОВЫХ РЕПРЕССИЙ В СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ В 1937-1938 гг.

Оценка места и роли партии в осуществлении массовых операций в рамках исследования «кулацкой операции» представляет значи- тельный научный интерес. Работы, освещающие эту проблему, толь- ко начинают появляться. Как отмечают М. Юнге и Р. Биннер, «мест- ные партийные кадры, по современным данным, приняли гораздо меньшее участие в массовых операциях, чем НКВД, и гораздо мень- ше были ими затронуты»¹. А. Ю. Ватлин, исследуя историю Большо- го террора на территории одного района, обратил внимание на роль партийных органов в этом процессе. При этом он, отмечая крайнюю скудость источников, ограничился «отдельными фрагментами из истории взаимоотношений райкома ВКП(б) и райотдела НКВД, которые могут послужить в лучшем случае затравкой для будущих дискуссий»². Таким образом, проблема влияния территориальных партийных комитетов на процесс репрессий, на характер проведения массовых операций исследована явно недостаточно.

Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». Секретный приказ № 00447

и технология его исполнения. М, 2003. С. 232.

о

Ватлин А. Ю. Террор районного масштаба: «Массовые операции» НКВД в Кун- цевском районе Московской области 1937-1938 гг. М., 2004. С. 73.

См., например: Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года // Вопросы истории. 1995. № 3; Выписка из протокола № 51 заседания Политбю- ро ЦК. Решение от 2.07.1937 г. «Об антисоветских элементах» // Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». С. 78-79 и др.

Источниковой базой исследования стали документы архивно- следственных дел, а также протоколы и стенограммы партийных заседаний, переписка, информации, докладные записки, списки, со- ставляемые партийными органами, и др., сосредоточенные в Госу- дарственном общественно-политическом архиве Пермской области (всего — около 80 дел). Кроме того, были использованы также и опуб- ликованные источники³.