3. Региональные исследования Статистика

Жданова Г. Д. Статистический анализ реализации приказа № 00447

в Алтайском крае в октябре 1937 — марте 1938 г 718

Пашков С. А. Статистика приговоров тройки УНКВД

Западно-Сибирского края — Новосибирской области 746

Никольский В. Н. «Кулацкая операция» НКВД 1937-1938 гг.

в украинском Донбассе и ее статистическая обработка 785

Микроистория

Патов С. А. «Кулацкая операция» 1937-1938 гг. в Краснозерском

районе Западно-Сибирского края 844

Шевырин С. А. Проведение «кулацкой операции» 1937-1938 гг.

в селе Кояново Пермского района Свердловской области 861

Виноградова Е. Ю. «Кулацкая операция» в Вышневолоцком

919

и Фировском районах Калининской области 889

Об авторах

Памяти нашего друга и соавтора Рольфа Биннера мы посвящаем эту книгу.

Марк Юнге, Бернд Бонвеч и весь коллектив авторов

I. Оперативный приказ № 00447:

выполнение в провинции

¹ Использование термина «репрессии» вместо термина «преследования» должно рассматриваться критически, поскольку в этом случае как бы ретушируется активный аспект действий государства в пользу реактивного (ре-прессии).

Conquest R. The Great Terror, 1934-1938. London, 1968 (на немецком: Conquest R. Am Anfang starb Genosse Kirow. Düsseldorf, 1970; 2-е издание вышло в свет под загла- вием «Der Große Terror»: München, 1992); Antonow-Owsejenko A. Stalin. Porträt einer Tyrannei. München, 1984; Medvedev R. Let History Judge. The Origins and Consequences of Stalinism. Rev. ed. Oxford, 1989 (1-е издание на немецком: Medwedew R. A. Die Wahrheit ist unsere Stärke. Geschichte und Folgen des Stalinismus / hrsg. von D. Joravsky, G. Haupt. Frankfurt, 1973).

Большой террор — или «большая чистка», как он именовался раньше в советском обиходе, — наложил свой отпечаток на восприя- тие сталинизма, начиная со времени московских показательных процессов 1936-1938 гг. При этом в центре внимания находились только преследования старых и новых партийно-государственных элит Советского государства¹. Это было вполне понятно: именно представители элит выступали обвиняемыми не только на москов- ских процессах, за которыми наблюдал весь мир, но и на других, едва ли замеченных внешним миром, показательных процессах и по- литических разбирательствах, состоявшихся на территории Совет- ского Союза в 1936-1938 гг. На скамье подсудимых оказались тогда старые большевики и молодые партийные функционеры, руководи- тели советской индустрии, транспорта и сельского хозяйства, госу- дарственные чиновники, военные, преподаватели вузов, инженеры, редакторы газет, писатели, представители интеллигенции в целом, которая тогда в большей или меньшей степени преследовалась от- крыто. Все они были осуждены по обвинению в мнимых антисо- ветских преступлениях — от государственной измены до антисо- ветской агитации — к расстрелу или лагерному заключению. Те из них, кому удалось выжить, своими воспоминаниями и рассказами создали для потомков картину Большого террора. В научных ис- следованиях видение Большого террора нашло отражение прежде всего в многократно издававшейся на многих языках работе Робер- та Конквеста и было подкреплено в трудах Роя Медведева, Антона Антонова-Овсеенко и других советских историков².