3. Русская литература революционной эпохи и новейшие эстетические тенденции.

Формирование культуры модерна и авангарда. Авангард – крайняя форма модерна. Переоценка ценностей. Отказ от традиционных форм культуры. Следователи идеям модерна – единицы (молодые экстравагантные люди, странные всякие чуваки). После первой мировой и революции возврата к прежнему уже нет, это осознается. Прежняя система ценностей не работает. Можно пытаться им следовать, но это может окончиться плохо. Большинство не принимают. Нужно искать другую опору. Где ее искать? В событиях ничего непонятно. Нужно взять готовое, но не то, что дискредитировано. И вот культура модерна становится востребованной, причем не только элитой, но широкими кругами. Идеи распространились в широких общественных массах. Революционная эпоха – попытка применить новую систему и ее мутация (что-то принято, что-то отвергнуто, что-то мутировало). То есть распадается на условно 2 периода. В обоих действуют одни и те же люди (не всегда, конечно).

Наиболее сильное направление модернизма – символизм – просуществовало до 1910 года, который считается кризисом символизма. Символизм переоценил реалистические тенденции 19 века. Это новый взгляд на мир, новое мироощущение. Символисты ведь очень сильно вдохновлены различными религиозно-философскими учениями (Владимира Соловьева, Мережковские). Конечно, это и расшатывание формы. Сбросили «с парохода современности» позитивистский взгляд на мир. В области поэтики это выражается в размывании границ между стихом и прозой, начатое еще Андреем Белым. Появляется свободный стих, ритмизованная проза, орнаментальная проза. Сюжетность уступила лейтмотивности (у Белого, Платонова, Пильняка, Вагинова). Выраженный в литературе мир перестал быть только подражанием реальному миру, он преображался. Это создание второй, иной реальности. Это, как мне кажется, отражено у Вагинова в «Труды и дни Свистонова». Свистонов, хоть и переписывает реальность, но она у него подвергается каким-то изменениям.

На смену символизму приходит акмеизм, провозглашавший предметность образов, материальность, точность слова. Кстати, сюда вписывается и Кузминский кларизм, т.е. требование писать ясно, логично.

Футуризм занимает более видные позиции. В 1910-е годы возникла группа кубофутуристов «Гилея» Хлебниковым, Бурлюком, Лившицем. Туда же входил Маяковский. Собственно, знаменитый манифест в альманахе «Пощечина общественному вкусу» - это их работа. Впоследствии бывшие футуристы составили ядро ЛЕФа (Левый фронт искусств, существовал в 20-е годы). Лефовцы считали, что произведение – это вещь; в их круге возникла идея литературного производства, т.е. что можно создать план произведения (как в производстве). Зная законы, можно производить художественные произведения на заказ (социальный заказ эпохи). Общество, эпоха делает заказ, а мастера производят творения. Теория социального заказа развела Пастернака с футуристами. Собственно, многие футуристы и были производителями. Маяковский сочинял рекламу, оформлял плакаты. В 20-е годы эта теория вызвала бурные споры. Против нее выступали пролетарские писатели. Они считали, что это понятие несет в себе буржуазный элемент, поскольку в этом случае писатель отчужден от идеи. Пролетарские писатели требуют социального порыва либо социального наказа (т.е. инициатива от государства). Орден Серапионовых братьев тоже были против этой идеи: главное – служение искусству, мастерство.

В модернизме возникла идея жизнетворчества. Именно в это время возникает термин лирический герой, в связи с Блоком. То есть герой, который проходит в стихах какой-то путь (Трилогия вочеловечения Блока). Это оказывается важным для многих поэтов эпохи. Есенин свой образ в поэзии претворяет в жизнь. Футуристы с их эпатажными выходками, странной одеждой, разукрашенными лицами.

Также характерная черта модерна – преобладание формы над содержанием. Имажинисты в этом отношении интересны. Они ставят на первый план образ, а содержание уже потом. Впоследствии этот формализм осуждается властью, как нечто буржуазное. Искусство должно быть простым. Нападки на авангард и на формализм. 1929 – разгромлен формализм в литературоведении. Появляется тенденция возвращения к классике, к простоте. По этому пути идут почти все писатели, кроме разве что Кузмина. Пастернак в этом отношении показателен. Кроме того, происходит как бы заземление литературы. У нее больше нет символистского разделения на горний и дольний мир, нет двоемирия, или оно переходит в другой план. Вот эту литературу заземленную называли неореализмом (т.е. реализмом с какими-то модернистскими изменениями).

В 20-е годы также возникает идея учебы у классиков. Как следствие этого заземления, наверное. Нужно было создать массовую литературу, понятную всем. Нужно взять у классиков все самое лучшее, создать красного Толстого, Достоевского и других. Но идея эта возникла еще у модернистов. «Цехи поэтов»: Гумилев считал, что искусство надо творить, как ремесленник. Возникают литературные студии, в частности пролеткультовские, где пролетарских писателей учили, кстати, многие видные представители символизма. В начале 20-х Брюсов открывает первый литературный институт.

Обычно применительно к рассматриваемой эпохе применяют термин «социалистический реализм». Условный термин. Идеологически он удачен, но вообще нет. Термин возникает в 30-е годы. В 1932 году вышло постановление, по которому все литературные и прочие объединения были упразднены. Предполагалось создать союзы (писателей художников и т.д.). И для этого нужно было новое направление, которое подошло бы всем. Так появился соцреализм. Он должен выражать социалистические идеи. Он существует при социалистическом режиме. Но, конечно, всех писателей не загнать в рамки одного направления.

То есть в целом можно назвать 2 основные тенденции, которые, так или иначе, преломляются в творчестве разных авторов. 1. Сосуществование авангарда и традиции. Проявляется в разной степени у разных писателей. Например, Олеша сильно связан с классической литературой, что-то есть гоголевское, но в том, как он пишет, проявляются модернистские влияния. 2. От сложности к простоте (в редких случаях наоборот).