2.10.1.2. Модель возникновения «Цветовых ощущений» м. В. Ломоносова

И всё-таки: «Что такое свет и цвет?» Для рассмотрения логики физических объяснений формирования возникновения и существования света и цвета, концептуальных подходов к формированию определения понятий свет и цвет в России мы используем гипотезу о физической природе цвета, которая нашла свое развитие в трудах ученого-энциклопедиста М. В. Ломоносова (1711-1765). В трактате «Слово о происхождении света, новую теорию о цветах представляющем, июля 1 дня 1756 г. говоренном» он изложил следующую концепцию о природе света и цвета. Свет возникает вследствие зыблющегося (колебательного) и коловратного (вращательного) движения частиц эфира. Эфир состоит из трех типов частиц, отличающихся друг от друга размерами. «Три рода частиц эфира могут совмещаться с различными видами частиц материи и приводить в «коловратное» движение эти частицы». При этом «...первой величины эфир совмещается с соляною, второй величины со ртутною, третьей величины с серною ... материею». Из этих материй состоит «и дно глаза». «Наконец нахожу, что от первого рода эфира происходит цвет красной, от второго - желтой, от третьего - голубой. Прочие цвета рождаются от смешения первых ...». «...Так как если поверхность покрыта частицами кислой материи (соляной), тогда первого рода эфирная материя для совмещения с оными, лишаясь коловратного движения, не будет в глазе производить чувствия красного цвета, и только желтый и голубой эфир, обращаясь, свободно действовать станет в оптических нервах на ртутную и горячую (серную) материю, произведет чувствие желтого и голубого цвета в одно время, отчего таковые тела должны быть зелены».

Эти отрывки ясно показывают, что, как и античные философы, механизм видения (чувствия) цвета Ломоносов определял через взаимодействие специфического типа излучения («природа эфира») со специфическим типом материи (соляной, ртутной и серной) в самом глазу. Причем глаз в материальном отношении не отличается, по Ломоносову, от других тел, поэтому смешение цветов в восприятии он описывает по аналогии с субтрактивным смешением красителей.

М. В. Ломоносов в своей гипотезе основной акцент делал на физические свойства излучения, структура которого определяет многообразие воспринимаемых нами цветов. Цвет как явление порождается смешением трех типов излучений, представляющих собой легкие, средние и тяжелые частицы. В зависимости от того, каких частиц содержится больше в данном излучении, таким будет и цветовое ощущение при попадании этого излучения в глаз.

Эта гипотеза хорошо объясняла трехкомпонентность цветовых смесей красителей, которая во времена Ломоносова уже была широко известна благодаря опыту маляров, живописцев, красильщиков и других людей, чья практика была связана с цветом. Она также могла объяснить эффект разложения белого цвета на цветовой спектр с помощью призмы. Он был хорошо известен в XVII-XVIII вв. и многие полагали, что причиной порождения цветов, является призма, тогда как, исходя из гипотезы Ломоносова, можно было сделать вывод, что они уже содержатся в исходном белом цвете, а призма только помогает обнаружить это.

Трудно сказать, учитывал ли Ломоносов при разработке своей «теории цвета» опыты Ньютона, который доказал экспериментально, что цвет не генерируется призмой. Но то, что Ломоносов при разработке своей «теории цвета» не учитывал опыты Ньютона по аддитивному смешению цветов, можно утверждать смело, поскольку эти опыты являются очень критичными по отношению к идее о физической трехкомпонентности излучения.

За рубежом гипотеза о физической природе цвета, аналогичная гипотезе Ломоносова, была предложена Брюстером (1781-1868), который выдвинул идею о том, что каждый спектральный цвет определяется пропорцией трех типов излучений, из которых он состоит. Поэтому, какие бы излучения не попадали в глаз, их цвет определяется конечной пропорцией этих трех излучений (излагается по Гельмгольцу. Физиологическая оптика. 3-е изд.

Необходимо отметить, что эти гипотезы не могли получить никакого развития в последующей истории науки о цвете по двум причинам. Во-первых, потому, что они не объясняют аддитивного смешения цветов, а во-вторых, к началу XIX в. уже было известно, что видимый диапазон излучений физически однороден, и в нем нельзя провести границу, отделяющую одну часть видимого спектра от другой.