12.1. Христианство и русь. Пролог

Вхождение Руси в общеевропейскую семью народов было связано с восприятием христианской религии, что являлось своеобразным Рубиконом, отделявшим мир варварства, регресса, тупиковой ветви цивилизации от прогрессивно-европейского развития [109, с. 362–382].

Вопрос о приобщении славянства к христианству, “обретение” религии Христа – один из важнейших в истории славянского мира. Фаза “перехода” от язычества к христианству приобретает особую актуальность для постижения процессов настоящего времени, связанных с адаптацией к западному сообществу, так как данные события вполне сопоставимы по их долговременному влиянию на дальнейший ход развития славянства [104, с. 59–60].

Принятие христианства на Руси – событие величайшего значения, предопределившее историю восточного славянства на многие столетия. Л.Н. Гумилев отмечал следующее: “Смена религии и для одного человечка – грандиозная ломка психики, но она неизмеримо больше, когда речь идет о целом народе (этносе) с устоявшимися традициями культуры и быта. И, тем не менее, смена языческих культов мировыми религиями повсеместна, хотя детали этого процесса различны. На Руси процесс христианизации был особенно длительным, потому что проповедь православия встречала сопротивление не столько местных славянских представлений о духах леса, воды, дома и об упырях – неуспокоенных душах мертвых, сколько соседних религиозных доктрин, претендующих на преобладающее место в мировой культуре. Это соперничество проявлялось не только в религиозных диспутах и соревновании в учености о подвижничестве, но и в прямых военных столкновениях, ибо в человеке дух тесно сплетен с плотью” [7, с. 243].

Религия, не проповедующая братскую любовь и всепрощение, есть обман и мрак.

Ж. Бордон

12.2. Языческая модель славянского верования

Славяне не выделяли себя из окружающей среды и наивно очеловечивали всю природу, приписывая природным явлениям ум, силу, хитрость, коварство, злобу – черты, присущие людям и животным. Облик божеств и духов трансформировался в зависимости от приписываемых свойств и способностей, они становились многоликими, многорукими, одноглазыми, козлоногими. Тогда мифические персонажи составляли семейно-родовые ряды. По представлениям древних славян на небе жили высшие боги, на земле – духи природы, под землей обитали злые демоны [44, с. 3].

Ибн Русте-Гардизи в труде “ал-А’лак ан-нафиса” повествуя о верованиях древних русов, писал: “И все они поклоняются огню. Большая часть их посевов из проса. Во время жатвы они берут ковш с просяными зернами, поднимают к небу и говорят: “Господи, ты, который снабжал нас пищей. Снабди и теперь нас ею в изобилии”.

Прокопий Кессарийский характеризуя верования древних славян, отмечал: “Ибо они считают, что один из богов – создатель молнии – именно он есть единый владыка всего, и ему приносят в жертву быков и всяких жертвенных животных. Предопределения же они не знают и вообще не признают, что оно имеет какое-то значение, по крайней мере, в отношении людей, но когда смерть уже у них в ногах, охвачены ли они болезнью или выступают на войну, они дают обет, если избегнут ее, сейчас же совершить богу жертву за свою жизнь; а, избежав (смерти), жертвуют, что обещали, и думают, что этой-то жертвой купили себе спасение. Однако почитают они и реки, и нимф, и некоторые иные божества и приносят жертвы также и им всем, и при этих-то жертвах совершают гадания [34, с. 29–30].

Н.М. Карамзин, повествуя о языческом веровании славян, отмечал: “Анты и Славяне, какъ замьчаетъ Прокопій, не вьрили Судьбь, но думали, что всь случаи зависятъ отъ Міроправителя: на поль ратномъ, въ опасностяхъ, въ бользни, старались Его умилостивить обьтами; приносили Ему въ жертву воловъ и другихъ животныхъ, надьясь спасти тьмъ жизнь свою; обожали еще рьки, Нимфъ, Демоновъ, и гадали будущее. – Въ новьйшія времена Славяне покланялись разнымъ идоламъ, думая, что многочисленность кумировъ утверждаетъ безопасность смертнаго, и что мудрость человьческая состоитъ въ знаніи именъ и свойства сихъ мнимыхъ покровителей. Истуканы считались не образомъ, но теломъ боговъ, ими одушевляемымъ, и народъ падалъ ницъ предъ кускомъ дерева или слиткомъ руды, ожидая отъ нихъ спасенія и благоденствія”[11, т. I, гл. III, с. 48–49].

Однакожь Славяне, въ самомъ безрасудномъ суевьріи, имьли еще понятіе о Богь единственномъ и вышнемъ, Коему, по ихъ мньнію, горнія небеса, украшенныя свьтилами лучезарными, служатъ достойнымъ храмомъ, Который печется только о небесномъ, избравъ другихъ нижнихъ боговъ, чадъ Своихъ, управлять землею. Его-то, кажется, именовали они преимущественно Бьлымъ Богомъ, и не строили Ему храмовъ, воображая, что смертные не могутъ имьть съ Нимъ сообщенія и должны относиться въ нуждахъ своихъ къ богамъ второстепеннымъ, помогающимъ всякому, кто добрь въ мирь и мужественъ на войнь, съ удовольствіемъ отворяетъ хижину для странниковъ и съ радушіемъ питаетъ гладныхъ” [11, т. I, гл. III, с. 49].

Н.М. Карамзин акцентирует внимание на том,что “славяне въ VI вькь покланялися Творцу молніи, Богу вселенныя. Величественное зрьлище грозы, когда небо пылаетъ и невидимая рука бросаетъ, кажется, съ его свода быстрые огни на землю, долженствовало сильно поразить умъ человька естественнаго, живо представить ему образъ Существа вышняго, и вселить въ его сердце благоговьніе или ужасъ священный, который былъ главнымъ чувствомъ Вьръ языческихъ” [11, т. I, гл. III, с. 48].

Гром Гремучий Великий – божество, которое каждую весну садится на своих коней и скачет по небу. Громкоголосый, всегда сердитый, мчится колесницей по облакам, копьем протыкает небо, поливая дождем Мать Сыру-Землю, хлещет ее золотой плеткой (молнией) [44, с. 49].

Одно из центральных мест в славянском пантеоне языческих божеств занимал Хорс – бог солнечного диска, око неба. Ласковый и добрый бог, который всем отдает свое тепло. Победить его никто не может, потому что подступиться к нему нельзя; поднимается он выше всех на небе. Представляется молодым красивым юношей. На идолах бога Хорса были изображены солнечные знаки [44, с. 200].

В славянской мифологии светлым, положительным божествам противостояли темные: “Славяне Балтійскіе приписывали зло существу особенному, всегдашнему врагу людей; именовали его Чернобогомъ, старались умилостивить жертвами и въ собраніяхъ народныхъ пили изъ чаши, посвященной ему и добрымъ богамъ. Онъ изображался въ видь льва, и для того нькоторые думаютъ, что Славяне заимствовали мысль о Чернобогь отъ Христіанъ, уподоблявшихъ Діавола так же сему звьрю; но вьроятно, что ненависть къ Саксонцамъ, которые были самыми опасными врагами сьверныхъ Венедовъ и на знаменахъ своихъ представляли льва, подала имъ мысль къ такому изображенію существа злобнаго” [11, т. I, гл. III, с. 49].

Чернобог – злое божество, противник Белобога. Бог зимы, темных туч, ужасов ночи. Чернобог управляет эпидемиями, голодом, имеет облик льва. Ему приносили кровавые жертвы и при этом произносили ужасные заклинания, чтобы отвратить его гнев. Местом жительства Чернобога есть ад. Вечно сражаются Чернобог и Белобог, победить друг друга не могут, сменяют друг друга день и ночь – олицетворение этих божеств. Гнев Чернобога могут укротить только волхвы [44, с. 201].

В представлении древних славян-язычников существовало представление, что между божествами и людьми должны быть посредники: “Гньвь Чернобога могутъ укротить волхвы или кудесники, хотя ненавистные народу, но уважаемые за ихъ мнимую науку. Сіи волхвы, о коихъ и Несторъ говоритъ въ своей льтописи, подобно Сибирскимъ Шаманамъ старались музыкою дьйствовать на воображеніе легковьрныхъ, играли на гусляхъ и для того именовались въ нькоторыхъ земляхъ Славянскихъ Гуслярами” [11, т. I,гл. III, с. 49].

О развитии земледелия у древних славян говорит пантеон языческих божеств, олицетворявших те или иные периоды земледельческого цикла; культ Земли. Видное место в пантеоне славян-язычников занимал Дажьбог (Даждьбог) – бог солнца, жатвы, сын Сварога, муж богини Луны. В мифах – один из первых царей и законодателей, положил начало летоисчислению по солнечному календарю. Красивый, сильный юноша, молодой князь, попечитель пахарей и сеятелей. Наделяет человека физической силой, здоровьем, мудростью, мастерством. В летописях его называют предком русичей. Еще Дажьбог – хранитель ключей земных. Бог солнца закрывает землю на зиму и отдает ключи птицам, которые уносят их в вырей – летнее царство, страну ушедших душ. Весной птицы возвращают ключи и Дажьбог открывает землю [44, с. 51].

Н.М. Карамзин, анализируя роль языческих верований в системе хозяйствования восточных славян, отмечал: “Будучи въ сьверномъ своемъ отечествь сосьдами народовъ Германскихъ, Скифскихъ и Сарматскихъ, богатыхъ скотоводствомъ, Венеды или Славяне долженствовали издревле вьдать сіе важное изобрьтеніе человьческаго хозяйства, едва ли не вездь предупредившее науку земледьлія. Пользуясь уже тьмъ и другимъ, они имьли все нужное для человька; не боялись ни голода, ни свирьпостей зимы: поля и животныя давали имъ пищу и одежду” [11, т. I , гл. III, с. 39].

Культ Земли у древних славян олицетворял Зибог – Бог земли, наделенный огромной силой. Он – Зиждитель-творец, созидатель. Он поднял землю в одном месте, и встали горные хребты, кряжи, холмы; опустил другом – полилась вода, образовались моря и океаны; провел борозды могучими пальцами – потекли реки. А где мизинчиком коснулся – озера малые заплескались. Хранит землю Зибог, а рассердят его люди – земля трясется, вулканы извергает, волны огромные поднимает. Могуч Зибог, брови косматые, борода развевается – лучше его не злить [44, с. 70].

Значительное место в славянской мифологии занимал Купала. Купала – бог земных плодов. Ему жертвовали перед сбором хлеба. Молодые люди украшались венками, раскладывали огонь, плясали вокруг него и воспевали Купалу. Игрища продолжались всю ночь.

Славяне, сплетая венки, вешали их на кровли домов и на хлевах, чтобы удалить злых духов от жилища [44, с. 100].

Развитие земледелия у древних славян нашло отражение в мифологии, обрядности.

Каравай (Коровай) – в восточнославянской мифологии обрядовый круглый хлеб с украшениями и мифологическое существо, символ плодородия. Приготовление каравая было связано с ритуальными действиями, длившимися несколько дней, с участием жрецов. Пекущие использовали архаические орудия, просили Бога спуститься с неба, помочь им месить и печь. В свадебных обрядах каравай с фаллическими символами воплощал жениха, два каравая – жениха и невесту [44, с. 82].

Роль скотоводства в жизни древних славян отражена в языческой мифологии. Велес (Волос) – бог скотоводства и богатства, покровитель животного мира. Он породнил человека и животное, учил людей не убивать животных, а использовать их в хозяйстве. Велес – опекун волхвов, творцов, пастухов, торговцев; наделяет человека талантом, физическими данными: высоким ростом, хорошим голосом, слухом. Он – отец великанов; вол – могучий, большой. Волос – один из богов пантеона князя Владимира, его день – понедельник.

У древних славян существовал жатвенный обычай – “завивать бороду”. Последние колосья не сжинали, а сплетали в бороду, как подарок богу Волосу. Трава и лес – власы земли [44, с. 35].

Язычество, не будучи религией, в современном смысле слова, представляя собой хаотичную совокупность различных верований, культов, но отнюдь не единое целое, цельное учение, не могло решить важную задачу – сплотить, “сцементировать” державу, включавшую в свой состав различные племена и народы. Эту задачу могла решить лишь одна из “мировых” религий [102, 103].

В первом тысячелетии н.э. христианская вера была проповедана по многим странам – от Атлантики до Тихого океана. Но семена религии, павшие на разную землю, взрастали неодинаково, как и было сказано в притче о сеятеле (Лука 8, 5–15): упавшие около дороги были растоптаны, некоторые расклеваны птицами, упавшие на камень засохли, попавшие в тернии были задушены сорняками, лишь некоторые принесли плод историчный [113].

В IV в. христианами стали готы, бургунды, севы, вандалы в Европе, армяне и грузины в Азии, абиссинцы в Африке. Эти этносы никогда не знали римской власти, римской культуры, римской дисциплины. Поэтому они не составили единого с римлянами этноса, а остались сами собой. И тут сыграло решающую роль дробление христианства на два течения: никейское и арианское. Германцы приняли христианство с учением Ария, а в империи победило учение Афанасия, т.е. никейское. Восторжествовав на Константинопольском соборе 381 г., оно объединило своих сторонников в этническую целостность, которую мы и называем византийской [7, с. 101].

Кто чем согрешает, тем и наказуется.

Премудрости Соломона, гл. 11, ст. 1