Раздел 10. Восточнославянская государственность киевской руси. Аскольд и дир

В ходе военных походов, колонизационного движения восточного славянства, в их общественном устройстве происходили значительные изменения. Так, до интенсивных военных предприятий и колонизационного движения, восточному славянству было характерно, по замечанию Н.М. Ка­рамзина то, что: “Сей народъ, подобно всьмъ инымъ, въ началь гражданского бытія своего не зналъ выгодъ правленія благоустроеннаго, не терпьлъ ни властелиновъ, ни рабовъ въ земль своей, и думалъ, что свобода дикая, неограниченная, есть главное добро человька. Хозяинъ господствовалъ въ домь: отецъ надъ дьтьми, мужь надъ женою, братъ надъ сестрами; всякой строилъ себь хижину особенную, въ нькоторомъ отдаленіи отъ прочихъ, чтобы жить спокойнье и безопаснье. Льсъ, ручей, поле, составляли его область, въ которую страшились зайти слабые и невооруженные. Каждое семейство было маленькою, независимою Республикою; но общіе древніе обычаи служили между ими нькоторою гражданскою связію” [11, т. I, гл. III, с. 43].

Военные походы, колонизация восточным славянством обширных территорий Византийской империи, вызвала ускоренные процессы классовой дифференциации в его среде, “взорвала” патриархальность уклада бытия восточного славянства: “Въ теченіе временъ сія дикая простота нравовъ должна была измениться. Славяне, грабя Имперію, гдь царствовала роскошь, узнали новыя удовольствія и потребности, которыя, ограничивъ ихъ независимость, укрьпили между ними связь гражданскую. Они почувствовали болье нужды другі въ другь, сблизились жилищами и завели селенія; другіе, видя въ чужихъ земляхъ грады великольпные и веси цвьтущія, разлюбили мрачные льса свои, нькогда украшаемые для нихъ одною свободою; перешли въ Греческія владьнія и согласилисъ, зависьтъ отъ Императоровъ” [11, т. I, гл. III, с. 43].

Описывая время, когда происходил переход от родоплеменных отношений к государству, Нестор отмечает, что в различных восточнославян­ских областях были “свои княжения”. Это подтверждается данными археологии. По особенностям погребального обряда можно судить о границах территорий, которые занимали как небольшие племена, так и обширные племенные союзы.

Б.А. Рыбаков, рассматривая проблему становления и развития славянской государственности отмечал, что “Киевское государство рождалось не сразу, но высокая точка почти государственного уровня появилась за полторы тысячи лет до общепризнанного периода Киевской Руси” [38, с. 44].

В.В. Седов акцентирует внимание на том, что VI–VII веками завершается последний период праславянской истории. Расселение славян на обширнейших пространствах, их активное взаимодействие с иноэтническими племенами привели к культурной дифференциации славянского мира и членению единого языка на отдельные славянские языки. С VIII в. наступает новый этап славянской истории, когда в результате сложных миграционных пертурбаций и ассимиляционных процессов формируются средневековые племенные объединения славян, известные по письменным источникам, а на отдельных славянских землях складываются первые государственные образования [14, с. 142].

О сдвигах в социально-экономических отношениях к IX–X вв. свидетельствуют изменения в характере погребальных обрядов, форм поселений, наблюдаемые почти во всех славянских землях. Там, где были коллективные родовые усыпальницы, появляются индивидуальные или парные погребения под небольшой курганной насыпью. Это означает, что отдельные семьи повсеместно выделились как производственные единицы, разорвав древние родовые связи. Данный общий процесс являлся отражением новых явлений во внутренней жизни славян – возникновения сельских соседских общин и постепенного перехода к феодализму. Среди археологических памятников IX в. встречаются городища со многими сотнями изб. Это поселения широко разросшихся сельских общин [19, т. II, с. 246].

Тайна бытия человеческого не в том, чтобы только жить, а в том, для чего жить.

Ф. Достоевский “Братья Карамазовы”