Способ мифологического представления

 

Основным способом мифологического представления является наглядный и конкретный образ. Иногда, однако, мифологическое представление имеет более умозрительный характер. Есть мифы натурфилософской направленности, например, мифы о первостихиях, первокачествах. Здесь образ играет второстепенную роль. Особые проблемы возникают при попытке конкретно обозначить необозначаемое, невыразимое.

 

Автор мифов

 

Кто создает мифы? Позднее мы подробно рассмотрим этот вопрос и увидим, что на него давались разные ответы. Нередко авторство мифов отдавалось божеству. Наиболее распространенная точка зрения состоит в том, что мифы создаются и удерживаются в актуальном состоянии коллективно. Мифы – это представления, которые приобрели общественную ценность, социальную значимость. Механизм формирования мифов уподобляется процессу возникновения и распространения в обществе слухов. Однако в XX веке отчетливо прозвучала и мысль о том, что миф может принадлежать и одному человеку. Каждый человек строит миф своей жизни, причем некоторые люди создают абсолютно оригинальный мифопроект собственного бытия и способны в него уверовать (Я. Э. Голосовкер).

 

Время мифов

 

Когда существуют мифы? Еще недавно можно было встретить мнение, что существование мифов характерно только для ранней стадии человеческой истории, что мифы – первая форма мировоззрения. И действительно, господство мифов в архаике трудно подвергнуть сомнению. Миф уходит корнями в глубокую палеолитическую древность. Это время, когда люди еще не знали лжи, вымысла, произвольной, самодовлеющей фантазии; начальная эпоха была временем тотальной подлинности, правдивости, честности. Человек почти не отделял себя от мироздания, в котором он пребывал. Он был существом космическим и божественным. И бытийно, космически сформированный миф для него был безальтернативной истиной бытия.

Однако современный взгляд на феномен мифа исходит из того, что миф существует не только в древности. И наше время часто называют тоже временем мифов. В XX веке, например, существовали и имели адептов мифы земного блаженства, крови и почвы, светлого будущего, справедливого общества. Да и сейчас далеко не исчерпан потенциал мифологизации социальной жизни. Возникают, например, мифы кинозвезд, кумиров спорта и эстрады, политических вождей... И такого рода содержательные комплексы нередко обладают основными приметами мифа. Для включенного в их сферу человека они являются безальтернативным знанием, полновесной, неопровержимой истиной.

Современный взгляд на проблему заключается в том, что человек по своей природе обречен на мифотворчество. Как утверждал крупнейший русский ученый-мифолог А. Ф. Лосев, мифы – это тип сознания, всегда, во все времена присущий человеку.

Миф неизбываем. Всякая критика мифа есть только проповедь иной, новой мифологии. По Лосеву, всякая вещь становится мифичной, переставая быть средством, отвлеченностью, получая личностное начало, делаясь предметом живого человеческого опыта. Человек мыслит мифологично и творит миф сиюминутно и повседневно.

Миф существует, пока в него верят. Без него человек едва ли смог бы жить. Ибо для того, чтобы жить, нужно во что-то верить. Неискоренимость мифа заключена в необходимости брать на веру какие-то идеи, максимы, ценности. Идея, становящаяся предметом абсолютной веры, обожествляется, входит в мифоритуальный сакрум. А вера ищет персонификатора идеи – личность.

Человек – мифогенное существо. Он производит мифы спонтанно и не может без них обойтись. Все его существование организовано мифами. Его существование с неизбежностью ложится в матрицу мифа (эту идею реализовал Д. Джойс в романе «Улисс»).

Современная культура, как и культура предшествующих веков, в своем смысловом горизонте представляет собой пространство мифов.

В прошлом противопоставляли миф и науку. Наука познает, миф свидетельствует. Однако сейчас утвердилось мнение, что и наука мифична, поскольку базируется на аксиомах, на основных базисных интуициях, далее уже не доказуемых и не проверяемых. Основная аксиома науки – вера во всеобщую строгую закономерность, в «законы природы». Вполне мифичны научные теории, например, созданная Ньютоном картина мира-машины, теория Дарвина об эволюции, о происхождении человека из древней обезьяны, об естественном отборе и борьбе за существование или теория Пригожина о спонтанном возникновении порядка из хаоса. (Это, разумеется, вовсе не значит, что все научные теории ложны.) Мифична и история, коль скоро она входит в контакт с идеалами и ценностями, которые получают персонифицированное выражение.

Миф – это всякая версия смысла человеческого бытия. Объясняя себя, человек мифотворит. К. Г. Юнг: «Судьба каждого человека не менее мифична, чем судьбы греческих героев. Миф человека складывается из рождения, взросления, любви, брака, смерти, случая, победы, катастрофы, из тех моментов, в которые нам кажется, что настоящая реальная жизнь только началась». Миф не есть что-то предельно далекое от нас. Миф касается каждого. Ближе его иногда (всегда) ничего нет. Миф – это наш нательный крестик.

Таким образом, разговор о мифах можно вести и на древнем, и на современном материале.

 

Форма существования мифов

 

Русское слово «миф» происходит от греческого «мифос»: «слово, сказание, речь». Отсюда можно вывести предположение, что миф существует именно в словесной форме. Русский филолог А. А. Потебня в XIX веке говорил, что миф – это словесное произведение; он не существует помимо слова. Такое утверждение характерно для ушедшего в прошлое панвербалистского периода в истолковании мифа. Но и много позже слово представлялось как наиболее предпочтительный способ трансляции мифического содержания. Это преимущество слова мотивировалось тем, что словесная деятельность –

не отражательная, а творческая. Речь – это воплощенный порядок, в ней есть смысл. По мысли А. Ф. Лосева, мифическое сознание представляет собой слова о фактах, повествование о жизни, а не просто немую картину, которая может быть и бессмысленной. В слове сознание достигает степени самосознания. Слово есть «не только понятая, но и понявшая себя саму природа, разумеваемая и разумевающая природа»: Слово, по Лосеву, выражает миф, поскольку оно принципиально разумно и идейно, в то время как образ и картина принципиально созерцательны, зрительны, а идею дают только постольку, поскольку она выразима в видимом. Как отмечал Густав Меншинг, миф – это превращение сверхъестественного в нечто доступное для восприятия, в событие, имеющее временные и пространственные координаты, осуществляемое посредством слова, которое в силу этой своей функции является сакральным. Личность Бога – это тот аспект, в котором Бог достижим для человеческой речи (Я. Ассман).

Словесная форма выражения мифа имеет некоторые последствия. Миф нередко очень прочно укоренен в том языке, на котором говорят его адепты, языке, на котором он появился впервые. Иногда язык мифа – это язык, на котором говорил Бог. Отсюда – особая значимость в мировой культуре священных языков, материнских для тех или иных мифов (иврита, арабского, греческого, санскрита и др.). Санскрит для индуса и арабский язык для мусульманина – языки, знание которых удостоверяет культурный статус человека. А евреи Израиля в XX веке вернулись к древнему, и даже мертвому, ивриту, языку Библии, расставшись с повседневным идишем. Отсюда и споры о возможности адекватного перевода мифа на другие языки. Скажем, некоторые наши современники и соотечественники считают, что о Боге можно говорить только на церковнославянском языке, но ни в коем случае не на современном русском.

Существует и другая точка зрения. Как считала, например, известный культуролог XX века О. М. Фрейденберг, это чистейшая условность, что мы называем мифом только словесно выраженный рассказ. На самом Деле таким же мифом служат и действа, и вещи, и речь, и быт человека – «все его сознание и все то, на что направлено это сознание».

К настоящему моменту сложилось представление, что миф обязательно должен иметь словесное выражение. Однако в отдельных частях и элементах он может фиксироваться также и внесловесными средствами: действиями (обрядами), картинами (иконами, изображениями, эмблемами), предметами (вещами, природными объектами, растениями, небесными телами), живыми существами (людьми и животными).

Таким образом, один и тот же миф может быть выражен с разной степенью полноты разными средствами, разными языками культуры. Это не просто словесный жанр. Это – «факт мироощущения, которому можно придать разную форму» (И. Дьяконов).

С другой стороны, существует и мнение, что нет такого средства, которое вполне и целиком передавало бы смысловую емкость той реальности, которая дает о себе знать посредством мифа. Вероятно, миф не всегда может быть запечатлен И выражен до конца, адекватно своей подлинной глубине. Миф столько же выражает, сколько таит в себе. По характеристике М. И. Стеблина-Каменского, миф - это не определенная форма, а «содержание, как бы независимое от формы, в которой оно выражено. Миф – это произведение, исконная форма которого никогда не может быть установлена. Он всегда – пересказ чего-то, существовавшего уже раньше».

Далее необходимо заметить, что миф существует не только и не столько в фиксированных средствах его воспроизведения, сколько в общей памяти его адептов. В древности он нередко передавался изустно. У него обычно нет единоличного обладателя. Им владеют все посвященные, хотя и не всегда в равной мере. Миф существует как будто до любого автора и реализуется во взаимодействии членов данного сообщества, являющегося совокупным обладателем мифа и его хранителем. Это дает повод говорить о коллективном характере мифических представлений и даже о коллективном бессознательном – некоем неисчерпаемом резервуаре, порождающем мифы (К. Г. Юнг). Однако в XX веке возникает и мысль о личном мифе как способе самоопределения творческой индивидуальности (Я. Э. Голосовкер).

Еще один вопрос – о причине, которая нередко мешала записать мифы, отчего они размещались исключительно в пространстве памяти.

Применительно к древности такое явление объясняли отсутствием письменности. Однако очень часто письмо функционирует параллельно существованию мифов, и все-таки их запись не производится. Записывались же в основном хозяйственные, практические сведения. Этот сюжет осмыслен у древнегреческого философа Платона в диалоге «Федр». Учитель Платона Сократ рассказывает там о том, как египетский бог письма Тевт (Тот) предложил царю Тамусу научить египтян письменам. Однако Тамус отклонил это предложение. Он указал, что знание письма не прибавит людям мудрости. Оно вселит в души забывчивость, лишив упражнения память. Люди будут понаслышке знать многое и казаться многознающими, оставаясь в большинстве невеждами. Таким образом, искусство письма даст вместо подлинной мудрости – мнимую. К этому мы можем добавить еще один аргумент: письменный знак в себе самом не содержит критерия своей достоверности. Встречаясь с письменным текстом, мы не можем знать, соответствует ли он истине, в то время как очное общение с носителем мифа позволяет опираться на его явно выраженную веру в содержание сообщаемых сведений.

Однако распространен и письменный способ фиксации мифов – Священная Книга. Это книга особого рода, совершенно исключительная по своей значимости: Книга Книг, Книга Начал, положенная в основание религий и культур. Таковы Библия, Коран, Веды, Даодэцзин, Авеста, Бхагавад-гита, Алмазная сутра и др. Священная Книга –- книга особых слов, имеющих высшую значимость. Иногда их авторство приписывается непосредственно Богу или особым посредникам между Ним и человеком. Это обычно книга, написанная на священном языке, – языке, на котором говорило божество. Здесь имеет ценность каждая буква. В талмудической истории сотворения мира буквы еврейского алфавита спорят за возможность стать первой из букв первого слова, которое произносит Бог в момент творения. Часто возникают проблемы перевода Священной Книги. И не всегда он признается возможным или представляющим ценность.

Кроме того, в словесном выражении элементы мифов могут содержаться в таких жанрах, как песня, заклятие, заговор, повесть, запевка, запись ритуала, гимн. Немалое мифическое содержание заложено, например, в гомеровских эпических поэмах «Илиада» и «Одиссея»; это фундаментальная основа древнегреческих представлений о высшем мире и о сути вещей.

Древние мифы существуют также в современных пересказах. Так, древнегреческие мифы пересказывали Кун, Немировский, Грейвс, Голосовкер, Зелинский, Мертлик, Смирнова и многие другие. Это современные авторские обобщения, материал для которых дают самые разные источники. Поэтому такие переложения могут сильно отличаться друг от друга – не только в деталях, но и в общей тенденции (ср., например, варианты Куна и Голосовкера).

Еще один аспект, имеющий отношение к форме существования мифов, состоит в том, что миф запечатлевается обычно в форме образа. Иными словами, миф фиксируется конкретно, наглядно, в виде образного представления о предмете, вещи, сущности и т. п. И по самой своей природе образ мифа лишен однозначности, он потенциально заключает в себе все содержание той или иной мифологической системы, незримыми узами связан с другими образами, в отношениях с которыми раскрывается многоаспектно, различно, подчас противоречиво. Такой образ называется также мифологемой. (Иногда можно встретить утверждение, что мифологема – это не столько образ самого мифа, сколько аналитический дискурс по поводу этого образа.)