Глава 8 опыт сочетания качественной и классической методологий в одном отдельно взятом исследовании: анализ процесса социально-экономической адаптации населения самарской области

Возможно, сегодня нигде не происходит таких фундаментальных изменений, как в России. Коммунистическая система… в конце концов рассыпалась, распалась и оставила после себя монументальные развалины, из-под которых поднимаются освобожденные граждане…

П. Штомпка Социология социальных изменений

Главное не то, что сделали из человека, а то, что он делает из того, что из него сделали. Субъект… или субъективность существуют с момента, когда имеется усилие превзойти данную ситуацию.

Жан Поль Сартр

1. Качественная и классическая методологии социологического исследования: возможность сочетания

Характеристика позиций. Сегодня вопрос о возможности сочетания качественной и классической методологий в одном отдельно взятом исследовании является дискуссионным в социологическом сообществе. На мой взгляд, можно выделить по меньшей мере четыре позиции социологов по этой проблеме.

Первая, назовем ее радикалистской позицией, разделяется прежде всего методологами: З. Бауманом, Ж. Габ­ри­умом, Дж. Холстейном и др. Она состоит в том, что эти две социологии, «взаимоотношения которых воспроизводят пропасть, разделяющую Законодательный и Интерпретативный разум, нельзя примирить» [1, с.14]. Законодательный разум здесь – методология классического социологического исследования, в рамках которой исследователь – «востроглазый обществовед» – производит закон, единственно верную истину для всех остальных людей, «сборища невежд» здесь. Интерпретативный разум – это методология качественного исследования, где в режиме диалога на равных рождается множественность толкований социальной реальности¹. Интерпретативный разум, по З. Бауману, – это разум, который отказывается законодательствовать.

В наиболее радикальной версии в рамках этой позиции считается, что вместе с «медленным разложением модернистского проекта» должна уйти со сцены и классическая социология (Законодательный разум) как ошибочная, устаревшая, уступая место качественной социологии (Интерпретативному разуму). Здесь отношения между этими социологиями – отношения исторической последовательности: сначала – потом. Это версия справедливо вызывает возражения: пришествие эпохи «постмодернизма» вовсе не означает, что «модернистские» социологические практики «уйдут со сцены». Более умеренная форма этой позиции состоит в том, что принципиально полярные социологии существуют все же синхронно, параллельно, но вес качественных исследовательских практик, как более соответствующих «духу времени» будет возрастать. Фактически такая позиция достаточно жестко или в мягкой форме рассматривает эти два подхода в терминах «лучше – хуже».

Вторая позиция, назовем ее экзистенциалистской, заключается в том, что каждая из этих парадигм имеет свой спектр познавательных возможностей, свои достоинства и недостатки и потому не может быть оценена по шкале «лучше – хуже». Главный пафос такой позиции в том, что «не существует критериев, которые бы позволили окончательно доказать превосходство» одного подхода над другим. Вопрос о том, «к какому знанию мы стремимся, ...есть экзистенциальный выбор» [2, с.13] исследователя.

Третья позиция, назовем ее прагматической, является в некотором смысле продолжением второй и разделяется прежде всего социологами, имеющими значительный опыт эмпирических исследований. В западной социологии – это Д. Силверман, К. Панч, Л. Ньюман, Т. Шанин и др. [3, с.102–112]; [4]; [5, с.315]; [6, с.326], в российской социологии – В.А. Ядов, О.М. Маслова, М. Малышева, Г. Сага­нен­ко, Г.Г. Татарова, [7, с.214]; [8, с.8]; [9, с.118]; [10, с.11]; [11, с.13–15] и др. Она заключается в том, что каждая из этих методологий имеет свою «зону релевантности», т.е. область исследовательских задач, где ее использование является наиболее эффективным, или может быть единственно возможным. Выбор той или иной методологии определяет сам исследователь, руководствуясь целями и задачами своего исследовательского проекта: «нет самого лучшего метода, а есть понятие об адекватном методе», как точно сказала Г. Татарова [11, с.19].

На мой взгляд, сегодня можно выделить две принципиально различные области исследовательских задач, одна из которых адекватна специфике классического исследования, в то время как вторая – особенностям качественного исследования. Методология классического социологического исследования в наибольшей степени соответствует такой исследовательской ситуации, когда необходимо:

• определить меру выраженности, распространенности того или иного социального свойства в изучаемой социальной общности;

• описать степень представленности отдельных элементов изучаемого социального явления, то есть количественно описать его структуру;

• выявить количественную представленность типов изучаемого явления в той или иной социальной группе;

• определить взаимосвязь между изучаемыми признаками, ее тесноту и направленность.

Этот класс исследовательских задач может быть реализован в классическом социологическом исследовании, и я уже говорила об этом в главе 1, если в распоряжении исследователя есть теоретическое описание изучаемого явления или процесса: только в этом случае возможна эмпирическая интерпретация, осуществление эмпирического исследования в целом. Это означает, что в рамках классической методологии могут быть исследованы только относительно изученные, теоретически осмысленные социальные явления, при этом их теоретическое описание удовлетворяет исследователя.

Методология качественного исследования адекватна такой исследовательской ситуации, когда необходимо изучить:

• малоизученное или вовсе новое, неизученное явление;

• социальный объект в его изменчивости во времени;

• уникальное явление в его целостности и неповторимости.

Еще одна позиция, назовем ее узкоэмпиристской, сводится к тому, что различия между качественным и классическим исследованиями (в терминологии авторов – между качественными и количественными методами) не столь уж велики: социологи издавна используют самые различные методы [12, с.26]; [13, с.124]; [14, с.101–108]. Именно поэтому, по мнению В. Якубовича, одного из сторонников такой точки зрения, «дискуссия о правомерности качественного и количественного подходов бесплодна» и более того, она вообще «индикатор кризиса, не показывающий пути к его разрешению» [12, с.26]. Близка к этому и позиция, в рамках которой эта дискуссия – «некая болезнь научного социологического сообщества» [14, с.102].

На мой взгляд, наиболее плодотворна сегодня прагматическая позиция, которая, признавая «особость», принципиальную противоположность качественной и количественной методологий, тем не менее, не сооружает между ними «китайской стены». Сторонники этой точки зрения полагают, что применительно к отдельно взятому исследованию возможно их сочетание, если это обусловливается целями и задачами исследовательского пректа. Следует подчеркнуть, что речь идет именно о возможности, но не обязательности такого интегрирования, задаваемой прагматикой самого исследования, ее конкретным сочетанием целей¹.

Сегодня среди приверженцев прагматического подхода довольно популярна точка зрения, ведущая свое начало от фазовой модели, представленной в 50-е годы П. Лазарс­фельдом и А. Бартоном [13, с.124–125]. Американские авторы главную задачу «качественной» фазы видели в разработке гипотез, которые должны проверяться потом, на другом этапе, традиционными методами для получения статистически значимого результата. В рамках такого подхода качественная методология (и, соответственно, методы качественного исследования) выступает только вспомогательным, подсобным средством: или в качестве разведывательного этапа до осуществления основного классического, или в качестве уточняющего, детализирующего, после него. В рамках такой позиции качественное исследование и, соответственно, его выводы, лишаются самостоятельного статуса, что, на мой взгляд, совершенно неверно.

Конечно, в рамках разведывательного этапа традиционного социологического исследования действительно чаще всего используются «мягкие» методы: свободное интервью, включенное наблюдение и т.д. Вместе с тем, его все - таки нельзя назвать качественным, так как здесь не производится полноценного знания. Задача разведывательного этапа классического социологического исследования – быть вечным «предзнанием», «до того знанием»: отрефлексированные здесь проблемы и предмет исследования не имеют самостоятельной ценности. Вместе с тем идея взаимосвязи этих двух методологий в едином исследовательском цикле предполагает их равнозначное «сосуществование», равный вес и значимость исследовательских задач, которые решаются в их рамках. В рамках такого подхода на качественном этапе производится самоценное знание, соответствующее поставленным исследовательским задачам.

Как возможно их сочетание? Какие организационные, логические очертания оно принимает? Социологическая практика, на мой взгляд, показывает, что возможно по меньшей мере два вида сочетаний:

• качественная и количественная методологии используются параллельно;

• качественная и количественная методологии используются последовательно, на разных этапах социологического исследования.

Параллельное использование качественной и количественной методологий в одном исследовательском цикле. Для такого «параллельного» сочетания характерно изучение различных срезов одного и того же предмета исследования. Это различные методологические фокусы исследуемого интереса. Они могут «накладываться, соединяться и перекликаться в процессе познания» [6, с.328]. Т. Шанин для такого сочетания методологий в одном отдельно взятом исследовании вводит термин «интерфейс». Он полагает, что близкие термины «связь», «взаимодействие», подчеркивая единство поля исследования, тем не менее, не отражают принципиальной разнородности качественного и количественного фокусов исследования.

Блестящим использованием такого «интерфейса» было проведенное под его руководством исследование российского крестьянства, о котором я уже говорила ранее. В нем, например, в рамках классической методологии проводились бюджетные обследования домохозяйств – анализ доходов и расходов, вобравшие в себя традицию сельских статистических бюджетных исследований¹. Параллельно в этих же семьях шел сбор качественных данных о стратегиях материального обеспечения, планах производства, использования труда, материальных ресурсов и денег, а также бартера и неэквивалентного обмена в сети взаимопомощи родственников и соседей. Такое сочетание двух полярных методологических подходов применительно к одному и тому же предмету исследования дало возможность соотнести «сухие» цифры доходов и расходов с субъективно значимыми решениями, соображениями членов изучаемых семей; позволило понять их способ организации собственной экономической жизни, в конечном итоге – российского крестьянства образца начала 90-х годов в целом.

Последовательное сочетание качественной и количественной методологий в одном отдельно взятом исследовании. В мировой социологии сегодня существует целый ряд эмпирических исследований, представляющих собой сочетание качественной и количественной методологий на разных этапах одного исследования. Чаще всего на первом этапе используется качественная методология и, соответственно, «мягкие» методы, а на втором – традиционная, классическая, с соответствующими процедурами. При этом на первом, качественном, этапе исследователь «схватывает» явление как целостность, как палитру, содержащую самые разнообразные его краски. Именно на этом этапе изучаемое явление предстает своими новыми, неожиданными для исследователя гранями.

На втором, количественном, этапе – как правило, определяется мера выраженности найденного, описанного на предыдущем этапе. Следует подчеркнуть, что качественный этап здесь имеет самостоятельное значение: в его рамках уже произведено знание, представляющее интерес для исследователя. Чаще всего это описание («тонкое» или «толстое») малоизученного или не изученного вовсе социального явления. Продолжение исследовательского поиска, переход ко второму этапу здесь вовсе не обязателен и диктуется только соответствующими целями и задачами исследования.

В отечественной социологии примером такой логической последовательности (качественный–количественный этапы) может быть известная аксиобиографическая методика выявления ценностных ориентаций А.П. Вардо­мат­ско­го [15]. На первом, качественном, этапе эта методика предполагает выделение спектра ценностных ориентаций индивидов¹. На втором, классическом, этапе изучается представленность выделенных ценностных ориентаций в той или иной социальной общности, которая выступает объектом исследования.

Возможно и принципиально другое – последовательное сочетание рассматриваемых методологий. Оно обусловливается иным сочетанием целей и задач исследования. Здесь на первом этапе осуществляется классическое исследование с присущими этому подходу «жесткими» методами, а на втором – качественное исследование с соответствующими процедурами. В качестве примера такой логики исследования в западной социологии можно привести исследование проблемы внебрачного материнства французского социолога Н. Лефошер, которое анализирует Жан-Пьер Альмодавар в своей известной статье «Рассказ о жизни и индивидуальная траектория: сопоставление масштабов анализа» [16, с.101].

Первый этап этого исследования – количественный – включал статистический анализ официальных документов: карточек гражданского состояния, административных досье 250 молодых женщин, матерей-одиночек². С помощью собранной статистической информации исследователь сумел проследить некоторые вехи социальной и семейной траектории женщин.

На втором, качественном этапе, который осуществлялся через несколько лет, Н. Лефошер использовала исследовательскую стратегию «история жизни». Рассказы о жизни 6 матерей-одиночек антильского происхождения позволили воссоздать макросоциальный контекст, т.е. те изменения в социальных нормах, которые произошли в течение жизни одного поколения на Антильских островах: женщины, происходящие из семей, в которых «наблюдается в некотором роде генеалогическая непрерывность внебрачного материнства, осуждают его», стараются дистанцироваться от него.