2. Наблюдение в качественном исследовании

Основные положения. Термин «наблюдение» используется в научном знании в двух смыслах: широком и узком. В широком смысле наблюдение понимается как любая полевая процедура, связанная с получением эмпирической информации. В этом своем значении наблюдение как способ эмпирического познания противостоит методам теоретического косвенного «кабинетного» познания и является потому, по мнению М. Мамардашвили, «одним из решающих и первичных (независимых) понятий» классической науки, классической рациональности [37, с.3]. Отголоском такого понимания в социологии является термин «единица наблюдения», используемый в теории выборочного метода. Напомню, что единицами наблюдения выборочной совокупности выступают люди, которых предполагается опрашивать. В узком смысле наблюдение – специфический метод сбора первичной информации. Наблюдение в этом своем значении представляет собой целенаправленное непосредственное восприятие определенной ситуации (события), а также регистрацию результатов этого восприятия в соответствующих документах.

В этом определении, на мой взгляд, заложено несколько идей, характеризующих специфику метода. Прежде всего, это идея целенаправленности. Целенаправленность здесь означает принципиальное отличие такого наблюдения от обыденного, имеющего место в повседневной жизни, которое всегда непреднамеренно, непроизвольно и потому «вплетено» в «жизненную ткань» каждого человека. Обыденное наблюдение считается каждым человеком, его использующим, само собой разумеющимся и потому не выделяется в качестве способа повседневного познания. Напротив, в европейской культуре, и прежде всего в научном познании в его нововременной форме, наблюдение всегда рассматривалось как инструмент познания: с целенаправленного эмпирического созерцания, как правило, начинается любое научное изучение выделенного объекта [38, с.188].

Еще одна черта – непосредственность восприятия, которая означает одновременность, синхронность события и его наблюдения, прямую регистрацию этого события. Наблюдение позволяет увидеть или понять наблюдаемое событие в его целостности, во всех красках и оттенках, в его «живом настоящем», творящемся «здесь и сейчас», в присутствии исследователя. Правда, это «живое настоящее» по-разному «схватывается» в количественной и качественной методологиях. В количественной – через визуальную количественную фиксацию выделенных исследователем переменных – элементов поведения; в качественной – через понимание нерасчлененного, целостного перед исследователем данного поведения, в том числе и речевого. В то же время непосредственность восприятия события, творящегося на глазах наблюдателя, означает, что события и ситуации невозможно повторить, они принципиально неповторимы: в другое время и событие, и наблюдатель будут другими. В целом, эта черта метода наблюдения по-разному оценивается в классической и качественной методологиях.

В классическом социологическом исследовании с его нацеленностью на достоверное описание реальности, на поиск закономерностей, на широкие обобщения, локальность наблюдения, его частный характер, принципиальная невозможность повторения события считается серьезным недостатком этого метода [39, с.96]. Классическая социология находит два выхода из этой ситуации, взаимодополняющих друг друга. Для повышения достоверности информации она делает ставку на систематичность наблюдения, пытаясь «схватить» типическое, наблюдая событие (ситуацию) много раз с определенной регулярностью и по возможности в разных условиях: обыденных, экстремальных и т.д. [40, с.204–206]. Не случайно некоторые учебники даже вводят термин «систематическое визуальное восприятие» в теоретическое определение метода наблюдения [41, с.150], что на самом деле неверно: модификация этого метода в классической социологии выдается за определение сущности этого метода.

Кроме того, может быть, понимая определенную тщетность этих усилий, классическая социология отказывается признать наблюдение в качестве «полноценного» метода, считая его дополнительным к другим методам сбора первичной социологической информации. Наблюдение в этой методологии рассматривается как метод, способный работать только на разведывательном этапе (как, впрочем, и в качестве уточняющего данные массового опроса на последнем этапе исследования) [40, с.209]. Второе также означает его маркирование в качестве неосновного: на этой стадии не создается никаких обобщений, могущих быть распространенными. Результат разведывательного исследования сам по себе не имеет никакого самостоятельного статуса: он только начало, только точка отсчета, только преддверие будущего полноценного социологического исследования, произведенного по всем научным канонам [42, с.222–223].

Напротив, качественное социологическое исследование, нацеленное на изучение частного, приватного, и не претендующее на широкие обобщения, не видит в локальности выводов, полученных этим методом, ничего предосудительного и часто делает ставку на этот метод как на основной, ведущий (вспомним, например, этнографическую стратегию качественного исследования – А.Г.).

Сегодня в литературе представлено несколько классификаций метода наблюдения по разным основаниям [41, с.154–162]: по способу организации наблюдения (полевое и лабораторное наблюдение)¹, по степени формализованности (структурированное и бесструктурное наблюдение)², по степени включенности наблюдателя в изучаемый процесс (невключенное и включенное – «участвующее» наблюдение). При невключенном наблюдении исследователь не является участником изучаемой ситуации, наблюдает ее со стороны. При этом пространственно исследователь находится рядом с людьми, чье поведение он изучает. Позиция исследователя здесь – отсутствие совместных действий, каких бы то ни было отношений с участниками наблюдаемой ситуации. Исследователь здесь – чужой, который и не пытается стать «своим», четко обозначая свое положение Другого. При включенном наблюдении – принципиально другая картина. Исследователь здесь – чужой, который под разными предлогами становится своим, т.е. делается равноправным участником той ситуации, которую изучает. В идеальном варианте такого наблюдения изучаемые люди даже не догадываются о его исследовательской роли³.

По степени контроля результатов выделяются контролируемое и неконтролируемое наблюдение. Контролируемым называется наблюдение, при котором осуществляется контроль за результатами. Главная идея такого контроля данных – повышение их достоверности, близости к реальности. Это достигается двумя способами: одна и та же ситуация наблюдается несколькими наблюдателями, после чего полученные результаты перепроверяются, или происходит интенсификация наблюдений за одним и тем же объектом: резко увеличивается их количество. Перепроверка может происходить и в рамках бесструктурного наблюдения, когда разные исследователи «сверяют» свои впечатления, свое видение наблюдаемой ситуации с целью выявить «сухой остаток», т.е. общее, присутствующее в ряде исследовательских интерпретаций. Это может происходить как на разведывательном этапе традиционного социологического исследования, так и в качественном исследовании, в том его направлении, которое тяготеет к научному, и, следовательно, ориентируется на нормы и стандарты научного исследования, адаптированные к реальности качественного исследования. Чаще всего перепроверка характерна для структурированного наблюдения: не случайно в учебнике В.А. Ядова «Социологическое исследование: методология, программа, методы» термины «структурированное наблюдение» и «контролируемое наблюдение» употребляются как синонимы¹.

Включенное бесструктурное наблюдение. Этот вид наблюдения сегодня в социологии рассматривается в двух значениях: широком и узком. В широком смысле включенное наблюдение отождествляется либо с качественной методологией вообще [43, с.15], либо с одной из качественных исследовательских практик – этнографическим подходом [44, с.25]. В узком, (наиболее распространенном) значении включенное наблюдение рассматривается как метод сбора социологической информации.

Мягкий метод включенного наблюдения, в отличие от жесткого, невключенного, с наибольшей полнотой выражающего методологические установки классического социологического исследования и потому используемого только там, может «работать» как в классическом, так и в качественном исследовании. В классическом исследовании включенное наблюдение чаще всего применяется на разведывательном этапе как эвристическая процедура, позволяющая уточнить проблему¹, сформулировать теоретическую гипотезу, которая потом, на основном этапе исследования, будет проверяться уже с помощью других жестких методов. Цели использования включенного наблюдения в качественном исследовании принципиально другие: здесь социолог стремится понять точку зрения тех, кого исследует, реконструировать субъективный смысл, который люди вкладывают в свои поступки, для того, чтобы в совместном конструировании создать мини-теорию или исследовательский комментарий, «схватывающие» социальный контекст изучаемого социального феномена, также, как, впрочем, и для того, чтобы представить «живой», не подвергнутый исследовательской рефлексии, опыт изучаемых людей, их видение ситуации в гуманистическом и ситуационном направлениях.

Важнейший вопрос, неизменно встающий перед исследователем-качественником, «изнутри» включенным в ситуацию, – что наблюдать, что фиксировать из потока впечатлений, событий, слов, в который он сознательно погружается? Я уже говорила ранее, что в качественном исследовании, в отличие от классического, исследователь может не иметь четких гипотез относительно изучаемого явления: они могут возникнуть и в процессе сбора и анализа информации. Тем не менее, отсутствие гипотез «до того» не означает, что исследователь наблюдает «вслепую»: как в любом исследовании, лучом, высвечивающим направление поиска, здесь выступают исследовательские вопросы. Именно в них, как правило, закладывается «образ результата» исследования, хотя и довольно смутный, неясный. Сама постановка таких вопросов предполагает, как уже было отмечено, некоторое понимание изучаемой ситуации, или точнее, определенное предпонимание.

В помощь наблюдателю сегодня делаются попытки как-то структурировать контекст наблюдаемой ситуации, накрепко спаянный с теми смыслами, которые социолог пытается уловить. Фиксация элементов этого контекста в полевых заметках, как правило, помогает исследователю лучше понять наблюдаемое явление. Один из вариантов такого структурирования предложен американским исследователем Дж. Спрэдли [45, с.78]. По его мнению, социолог должен фиксировать:

• пространство, физическое местоположение;

• людей–участников ситуации: их социально-демогра­фи­ческие характеристики, содержание деятельности, официальный статус в группе, неофициальное положение в группе (дружеские связи, авторитет, неформальное лидерство);

• действия людей в изучаемой ситуации: их интенсивность, практические результаты;

• цели действия: степень их одобрения, согласованность целей участников или их конфликт;

• время: временное упорядочивание происходящего;

• чувства: ощущаемые и выражаемые эмоции.

Включенное наблюдение, в отличие от невключенного, преимущественно визуального, предполагает прямую регистрацию событий с помощью разных источников информации. Наблюдатель «явно и неявно соучаствует в повседневной жизни людей в течение достаточно продолжительного времени, наблюдая за происходящим, прислушиваясь к сказанному, задавая вопросы. В сущности, он собирает любые доступные данные, которые могут пролить свет на интересующие вопросы» [44, с.2]. Документом такого вида наблюдения, как известно, выступает Дневник наблюдения, в котором исследователь в свободной форме записывает наблюдаемые события, реплики, обрывки разговоров, фрагменты интервью, а также свои впечатления, размышления, аналитические пометки.

Уже было отмечено, что результат качественного исследования в большинстве своем – исследовательская интерпретация повседневных интерпретаций изучаемых людей, всегда попытка «на равных» увязать эти два вида интерпретаций в конечном продукте исследования. Применительно к нашему разговору это означает, что с одной стороны, Дневник должен сохранять «естественный словарь» участников, то есть, реальный ситуативно-привязанный язык, которым участники наблюдаемой ситуации пользуются: это дает возможность исследователю понять, как изучаемые люди категоризируют социальную реальность, какие они используют ярлыки, конструируя ее. С другой стороны, записывая фрагменты услышанного, исследователь всегда осуществляет отбор (это может происходить и неосознанно), всегда «подправляет», «подчищает» их, т. е. так или иначе подвергает их интерпретации. Даже транскрибируя тексты, записанные на диктофон, социолог вольно или невольно неизбежно интерпретирует их. Фактически интерпретация социолога, его конструирование наблюдаемой ситуации всегда так или иначе присутствуют в полевых заметках, фиксируемых в Дневнике. Вместе с тем, на мой взгляд, глубина понимания изучаемой ситуации, видимо, может быть большей, если в Дневнике наблюдения будут четко разделены первичный «естественный» текст и исследовательские интерпретации. Для этой цели пространство Дневника должно быть так организовано, чтобы эти два вида интерпретации не накладывались друг на друга, не поглощались одна другой.

Включенное наблюдение – может быть, единственный из социологических методов, «в полную мощь» поставивший проблему этики социолога. В самом деле, корректно ли в «чужой маске» проникать в ту или иную социальную общность, становиться в ней своим, только для того, чтобы изучать ее? Ответ на этот вопрос не так прост. Установление дружеских отношений, порой «привязывание» к себе некоторых участников группы с корыстной познавательной целью, может быть, не самое благородное дело. В конце концов, как говорил Маленький Принц Антуана-де-Сент Экзюпери: « Мы в ответе за тех, кого приручили». В то же время, если полученное таким образом знание не используется против изучаемых людей, не способствует усилению контроля над ними, уменьшению их свободы, не ухудшает их социального самочувствия в целом, – в этом случае, видимо, использование включенного наблюдения вполне оправдано.

В западной и отечественной социологии есть немало примеров использования включенного наблюдения в качественном исследовании [46]; [47]; [48]; [49]. Можно назвать знаменитое исследование У.Ф. Уайта, описавшего структуру отношений, а также неписаные правила, организующие повседневную жизнь бедного итальянского района одного из крупных американских городов. В отечественной социологии заметен крестьяноведческий проект под руководством Т. Шанина [50].

Вот как говорит об этом один из участников проекта В.Г. Виноградский: «В один прекрасный момент я заметил за собой и своими коллегами, что мы, основательно вработавшись в деревенскую повседневность, вдруг превратились в некоторых роботов с полностью включенными механизмами и приборами тотального наблюдения за реальностью. Мы стремились фиксировать каждый наблюдаемый нами элемент реальности на диктофон, видеоленту, в дневник, который мы назвали «бортовым журналом». Для нас не было неких незначимых или второстепенных фактов. Из этого тотального отслеживания как-то самопроизвольно начинают появляться некие обобщения» [51, с.131]. Главным открытием этой исследовательской группы, более двух лет работавшей на Кубани, было обнаружение микросхем повседневного взаимодействия людей, неформальной экономики. Именно благодаря таким отношениям, не отражаемым в официальной отчетности и не фиксируемым в формальных контрактах, и осуществляется рутина повседневной жизни, обеспечивается «полнота органического существования» людей.