13. Нат. На берегу реки. День. Осень

Оэлун копается заостренной палкой, находит луковицу саранки, вырывает лакричный корень. Хасар, Хачиун, Темуге, Темулун и Темуджин обступили мать и с голодным интересом ждут, что еще она выкопает. Оэлун вытирает луковицу от песка и дает Темулун.

Темулун откусывает саранку и морщится от острой горечи.

ТЕМУЛУН

Горькая!

Оэлун выкапывает корни и складывает в большой хурджин. Она явно собирается набить его полностью.

Чуть в отдалении, на льду реки, Бектер и Бельгутай удят рыбу. Сочихэл сидит рядом с ними.

Оэлун показывает им луковицы.

ОЭЛУН

Эй, идите сюда, возьмите!

БЕЛЬГУТАЙ

Мы корни не едим.

СОЧИХЭЛ

Она – меркитка, она не понимает, что мы монголы.

ОЭЛУН

Ничего, проголодаетесь, съедите.

Темуджин выбирает на берегу подходящую палку и начинает копать. Дети смотрят на старшего брата и тоже принимаются за работу, бросают добытые корни в хурджин. Все работают, кроме Хасара, он смотрит на Бектера и думает о чем-то о своем.

Темулун спускается к реке мыть луковицы в проруби, но Бектер грубо ее толкает, гонит прочь.

Темуджин бросается на помощь сестре, сбивает с ног Бектера, бьет кулаками и громко кричит в самое ухо – монголы считают, что если бить и кричать на противника, тому будет больнее.

СОЧИХЭЛ

Эй, не трогай моего сына! Отойди от него, конь прикусочный!

ОЭЛУН

Темуджин, оставь его! (Поворачивается к Сочихэл.) Не кричи на него, лучше на меня кричи.

Темуджин неохотно, но подчиняется матери, отпускает Бектера.

СОЧИХЭЛ

Смотри за ним, Оэлун. Держи руками и зубами, не отпускай. Ты родила зверя, волка бешеного.

ОЭЛУН

Злая ты, Сочихэл. Мужа у нас теперь нет, скота нет, мы одни с тобой. Зачем нам собачиться?

Темуджин возвращается к матери, голова опущена. Он идет мимо Хасара – и поднимает голову, нюхает воздух. Говорит тихо, чтобы только брат мог слышать.

ТЕМУДЖИН

Мясом пахнет. От тебя мясом пахнет. Откуда взял?!

Хасар испуганно пятится от Темуджина, мотает головой, но рта не открывает.

ТЕМУДЖИН

Говори!

Хасар пытается убежать от Темуджина, но тот его хватает за рукав, притягивает к себе.

Оэлун заметила новую свару.

ОЭЛУН

Темуджин! Кончилось мое терпение. Иди сюда!

Темуджин отпускает Хасара и подходит к матери, нагибается, задирает дэл. Оэлун несколько раз бьет его палкой по голой спине.

14. Инт. Юрта. Ночь

На жертвенном столике у очага выстроены кожаные куклы-божки, перед ними горит жировой светильник и лежат подношения: луковица саранки и корень лакрицы. Темуджин ножом дорезает цевье стрелы, надевает наконечник, пробует, прочно ли надет.

Остальные дети укладываются спать, залезают под войлочные одеяла, толкаются, пытаются занять место в середине – самое теплое.

ОЭЛУН

Всем спать. Быстрее заснете, быстрее утро наступит, а утром я сварю вам похлебку.

Дети старательно зажмуриваются. Оэлун наклоняется к ним и каждого целует в лоб. А Темуджина гладит, целует в плечи, все-таки она наказала его сегодня сильнее, чем следовало. Оэлун остается с сыном подольше, чтобы пошептаться.

ТЕМУДЖИН

А меркиты монголов тоже не любят?

Темуджин прикрепляет к цевью роговую пластинку.

ОЭЛУН

Не любят.

Темуджин какое-то время молчит.

ТЕМУДЖИН

Мам, а твой муж-меркит за тебя дрался?

ОЭЛУН

Нет. Я ему сказала, чтоб бежал в лес и спрятался. Есугей меня все равно забрал бы, а его убил.

ТЕМУДЖИН

Мам, а ты своего мужа-меркита часто вспоминаешь?

ОЭЛУН

Нет. И он меня давно забыл. Меркиты, монголы – все одинаковые. У них украдут жену, а они радуются: хорошо, жену украли, а не коня.

ТЕМУДЖИН

(помолчав)

Я – монгол. Но пусть только попробует кто-нибудь мою жену украсть.