Глава 2. Генезис ксенонимов

Межкультурная коммуникация и билингвизм. Межкультурное общение происходит в условиях билингвокультурного контакта, и мы сможем понять механизм обозначения внешнекультурных элементов только в том случае, если поймем механизм билингвизма. Следует считать парадоксальным, что сейчас, когда билингвизм становится жизненной потребностью всех народов, когда земной шар вступил в эпоху билингвизации по модели «родной язык + английский», об этом языковом явлении пишется так мало.

Вплоть до XX века в лингвистике даже не существовало термина для обозначения этого языкового явления, а лингвисты предшествующих поколений говорили о «смешении языков» (В. Гумбольдт, Г. Шухардт, Г. Пауль). Л.В. Щерба, исследуя в начале века восточнолужицкий говор, писал о языковых контактах (1907-1915), используя в своих работах термин «двуязычие». Интерес к проблемам билингвизма снова возник лишь в начале второй полонимы XX века (У. Вайнрайх, Э. Хауген; Ю.А. Жлуктенко, В.Ю. Розенцвейг, Е.М. Верещагин).

Следует заметить, что до самого последнего времени не было единства даже в определении понятия билингвизма, и многие рассматривали билингвизм узко. Это мнение, в частности, высказано и в «Словаре лингвистических терминов»: «Одинаково совершенное владение двумя языками» (Ахманова). Очевидно, однако, что при таком подходе само явление билингвизма крайне сужается, потому что значительная часть из землян-билингвов не отвечает такому определению. Вот почему большинство лингвистов в настоящее время сходятся на том, что к билингвам следует относить тех, кто способен объясняться более, чем на одном языке, при этом степень владения вторым или иностранным языком может быть различной. Кстати, именно так подходил к «двуязычию» Щерба: «Под двуязычием подразумевается способность тех или иных групп населения объясняться на двух языках».

Теория языковых контактов и билингвизма охватывает широкий спектр самых различных языковых явлений, включая в себя и то, что раньше называли смешением языков, а теперь рассматривают как стадии формирования новых языков, в частности, пиджинизация и креолизация языков, но нас в первую очередь интересует та часть теории билингвизма, которая суммирует механизм билингвистических межъязыковых отношений. С этой точки зрения влияние билингвизма на контактирующие языки идет в первую очередь по следующим направлениям:

1. Использование «чужого» языкового материала в текстах данного языка.

2. Образование единиц из собственного языкового материала по образцу единиц контактирующего языка.

3. Наделение единиц системы функциями, которые присущи их иноязычным коррелятам.

4. Стимулирующее или задерживающее воздействие единиц данной системы на функционирование единиц или моделей другой.

5. Нивелирующее воздействие со стороны более простых и чётких моделей на аналогичные, но более сложные модели другой (Жлуктенко).

Определяющими факторами билингвистического контакта следует считать следующие два момента: точность и экономичность. Дело в том, что двуязычные руководствуются в своих межкультурно-языковых контактах в первую очередь соображениями прагматизма: проблемы межъязыковых различий сглаживаются там, где это допустимо языковой практикой, или преодолеваются посредством создания специальных языковых единиц, функцией которых становится выражение своеобразия элементов внешней культуры.

1. «Использование чужого материала» при общении на данном языке описывает процесс заимствования идионимов из контактирующего языка, при этом имеется в виду прямое заимствование: «самовар» → samovar; «гласность» → glasnost, «декабрист» → Dekabrist.

2. «Образование единиц из собственного языкового материала по образцу единиц контактирующего языка» в ЯМО выражается в опосредованном заимствовании, т.е. в калькировании «декабрист» → Decembrist.

3. «Наделение единиц системы функциями, которые присущи их иноязычным коррелятам», – это семантическое калькирование, которое выражается в копировании иноязычных единиц или элементов грамматической организации текста при одновременном стремлении остаться в рамках родного языка. Например, идионим «Эрмитаж» вроде бы заимствуется, но в то же время не в его материальной форме, а в придании уже существующему слову, hermitage, дополнительного, ксенонимического значения – the Hermitage.

Пограничным случаем следует считать гибридные образования типа Third Reich и Bolshoi Theatre.

4. «Стимулирующее или задерживающее воздействие» выражается в том, что вхождение в словарь АЯМО того или иного ксенонима во многом определяется языковыми особенностями этимона-идионима. Скажем, если в качестве этимона выступает короткое слово, не поддающееся калькированию, оно, как правило, заимствуется. Протяженный этимон, трудный для произношения и запоминания, имеет мало шансов на то, чтобы войти в словарь АЯМО, по крайней мере, в Базовый словарь В дальнейшем мы покажем, в какой степени те или и иные характеристики способствуют или, напротив, противодействуют этому процессу.

5. Пожалуй, самым важным пунктом влияния билингвизма на развитие языков следует считать последний: «Нивелирующее воздействие со стороны более простых и чётких моделей на аналогичные, но более сложные модели другой». Дело в том, что все языковое общение - это процесс отбора наиболее подходящих для коммуникации языковых единиц и способов их комбинаторики методом проб и ошибок. Только постепенно, в процессе языковой эволюции, выживают те средства языкового общения, которые наилучшим образом способны обеспечить взаимопонимание членов данного языкового коллектива на данном этапе его развития, а следовательно, на данном этапе развития языка. Принцип языковой экономии заставляет лиц, вступающих в билингвистический контакт, выбирать наиболее простой вариант межкультурно-языкового контакта.

Билингвы не боятся вводить в текст заимствования, если это удобно для контактов. Если точность, которая требуется в ходе общения, может быть достигнута с помощью опосредованного заимствования, в текст вводятся кальки. Методом проб и ошибок устанавливается оптимальный способ наименования элемента внешней культуры в каждом отдельном акте ЯМО, и наиболее приемлемый вариант входит в узус. Если межкультурный контакт не требует особой точности, описание внешней культуры упрощается. Соответственно в действие вступает каждый из упомянутых факторов билингвизма.

Ксенонимическая корреляция и обратимость. Адекватность межкультурных контактов может быть достигнута только в том случае, если между ксенонимами и их этимонами-идионимами устанавливается прочная корреляция. Прочность корреляции существует только тогда, когда мы можем однозначно перейти от ксенонима к его этимону-идиониму. Если такой переход возможен, мы говорим о присутствии в ксенонимической связи обратимости (конвертируемости), а ксеноним в этом случае мы будем называть обратимым. Обратимость может быть абсолютной, уверенной и неуверенной. Абсолютная обратимость существует тогда, когда при переходе от ксенонима к его этимону не возникает никаких трудностей. Это возможно только в том случае, когда в качестве ксенонима используется сам этимон. Это оказывается возможным, если в текст внешнекультурного описания культуры переносится без каких-либо изменений, т.е. трансплантируется, непосредственно этимон-идиоиим. В этом случае мы можем говорить о введении в текст ксенонима-транспланта, например:

Académie française (франкоязычный этимон) – Académie française, (англоязычный ксеноним-трансплант);

Sturm und Drang (немецкоязычный этимон) – Sturm und Drang (ксеноним-трансплант).

В тех случаях, когда возможен однозначный переход от ксенонима к его этимону, но он связан с определенными операциями, которые требуют квалификации, мы говорим о существовании уверенной обратимости. Так, уверенная обратимость наблюдается в следующем примере: tsar → царь. Здесь лишь требуется знать правила транслитерации для определения этимона.

В отдельных случаях корреляция этимона с ксенонимом держится исключительно на традиции, например, «Финляндия»/Finland. Самоназвание страны – Suomi, но всему миру она известна под шведским вариантом наименования, и пока со стороны самой Финляндии не предпринималось никаких попыток изменить эту ситуацию. И здесь имеет место уверенная обратимость, ограниченная однако фактом своеобразного ксенонимического «супплетивизма».

Будем различать автономную обратимость и текстуальную. Автономная обратимость существует в том случае, когда однозначный переход от ксенонима к его этимону-корреляту и наоборот возможен вне контекста. Автономная конвертируемость характерна для абсолютной и уверенной обратимости. Если переход от ксенонима к его этимону возможен только в рамках определенного текста, будем говорить о существовании текстуальной обратимости.

Например, распространенное использование оборота fur hat в значении «шапка-ушанка» – это явная схематизация описания внешней культуры, потому что под полионимическое понятие fur hat фактически может подходить любая меховая шапка. Возьмем предложение:

… the Kremlin released footage of the President; bundled in a fur hat and a sug parka… (SPb Times 16.01.1998)

Если бы сообщение не было снабжено фотографией, на которой изображен Б. Ельцин в шапке-ушанке, нам бы оставалось только гадать, какой именно фасон шапки предпочитает президент. Кстати, в данном случае речь идет о дополнении описательного оборота визуальной экспликацией, В результате обратимость достигается, но только текстуальная.

Формирование словаря ксенонимов АЯМО – это сложный и медленный процесс накопления языковых единиц, каждая из которых восходит к своему этимону. Обозначение элементов внешних культур может осуществляться различным образом, поэтому важно понимание механизма внешнекультурного наименования. Покажем это на примере англоязычного обозначения элементов русской культуры.

1. Tsarevich Alexis was a weak youth whose hysterical defiance of Peter resulted in his death at 28, after 40 blows of the knout. (Time. 10.12.1980)

2. «I used to make more limn 500 rubles a month and felt like a prince,» says a former space engineer who currently heads a department in a Moscow technical school. (Time 07.12.1992)

В этих примерах использованы различные ксенонимические единицы. В одних случаях обратимость не вызывает никаких сомнений: Tsarevich – «царевич», knout – «кнут», ruble – «рубль», Moscow → «Москва». Всё это транслитерированные заимствования, и все они характеризуются уверенной обратимостью, поскольку они однозначно связаны со своими этимонами-коррелятами. Иначе обстоит дело с такими языковыми единицами, как technical school или department второго примера. Здесь об уверенной обратимости говорить не приходится, поскольку неясно, какие именно элементы русской культуры имеются в виду:

technical school – ПТУ? техникум? технический институт?

department – факультет? кафедра? отдел?

В таких случаях мы будем говорить, что имеет место неуверенная обратимость. Вообще будет неправильно говорить о том, что перед нами ксенонимы, поскольку ни technical school, ни department не способны самостоятельно выполнять функцию языкового кода внешнекультурных элементов. Здесь мы сталкиваемся с распространенным случаем упрощения описания внешней культуры, когда мы можем рассматривать такие обозначения не более, чем приблизительные текстуальные наименования.

Неуверенная обратимость создаёт ситуацию, когда нет возможности однозначно определить, о чём идёт речь. Так, если в тексте русскоязычного описания британской культуры мы столкнулись с термином «Королевский колледж», то мы оказываемся перед лицом сразу целого ряда возможных коррелятов-этимонов: (1) King’s College; (2) Kings’ College; (3) Queen’s College; (4) Queens’ College; (5) Royal College.

При этом следует иметь в виду, что речь идёт не об абстрактных маловероятных возможностях, а о реальных проблемах, затрудняющих практику межкультурного общения. В частности, King’s College и Queens’ College реально существует в Кэмбридже, a Queen’s College – в Оксфорде, и, наконец, существует ряд колледжей, включающих в своё наименование сочетание Royal College.

Вот еще несколько примеров неуверенной обратимости:

1. In her teens during the war Pakhmutova used to play accordion in hospitals (Moscow News. 1985. No. 31).

2. «We think most of our customers know that we were founded by white Russians and so far we haven’t felt a thing,» he said (Cyprus Mail 26.01.1980)

В первом примере непонятно, идёт ли речь об аккордеоне, баяна или гармони; во втором примере тоже непонятная ситуация: White Russians – белорусы? белогвардейцы?

Похожая ситуация возникает в рассказе С. Моэма «The Dream». Рассказчик едет из Владивостока в Петроград и беседует с русским:

Bу this time we had persuaded the waiter to bring us some cabbage soup, and my acquaintance pulled a small bottle of vodka from his pocket which he invited me to share.

Использование ксенонимического заимствования при упоминании алкогольного напитка гарантирует точность обозначения, и транслитерированный вариант vodka однозначно возводится к своему русскоязычному этимону-корреляту «водка». Что же касается первого блюда, получившего в рассказе название cabbage soup, то мы можем лишь с определенной степенью уверенности полагать, что речь идет об идиониме «щи», но получить точный ответ сейчас уже не представляется возможным. Следовательно, и здесь мы имеем дело лишь с текстуальным ксенонимом и случаем неуверенной обратимости.

Таким образом, можно сказать, что идеальным вариантом является двусторонняя обратимость, т.е. когда возможен однозначный переход как от ксенонима к идиониму-этимону, так и наоборот – от идионима-этимона к его корреляту ксенониму. Такую обратимость обеспечивает только «ксеноним-трансплант», т.е. ксенонимическая единица, созданная посредством привнесения в текст иноязычной единицы без каких-либо изменений в ее форме. Именно появление в словаре АЯМО ксенонима-транспланта можно считать завершением процесса поисков оптимального варианта обозначения данного элемента внешней культуры.

Транслитерация, т.е. переход от одной системы алфавита к другой, которая создает ксенонимы-транслитеранты, способна порождать ксенонимы с уверенной обратимостью, например, bylina, Karamzin, Novgorod, samovar и другие, но это не абсолютная обратимость, не самый точный вариант ксенонима, и существуют ситуации, когда даже ксеноним-транслитерант с уверенной обратимостью может оказаться недостаточным, предпочтение будет оказано ксенониму-транспланту. Следовательно, в случае ксенонимов-транслитерантов мы можем говорить о прочности лишь односторонней связи: samovar – «самовар». В обратном направлении, однако, возникает два варианта: ксеноним-трансплант и ксеноним-транслитерант, поэтому речь вести можно только о существовании односторонней связи:

самовар ↔ самовар;

← samovar.

Транслитерация порождает также ксенонимическую вариативность, например: tsar/czar. А это создает дополнительные затруднения в процессе перехода от одного языка к другому и снижает надежность обратимости. В частности, в данном случае возникают следующие варианты:

царь ↔ царь;

← tsar;

← czar.

Итак, только абсолютная обратимость может обеспечивать двустороннюю корреляцию.

Параллельное подключение. Поскольку значительная часть обозначений элементов внешней культуры употребляется окказионально или, даже если это словарные ксенонимы, носит специальный характер, введение в текст такого обозначения нуждается в пояснении. Это пояснение оказывается необходимым также в силу целого ряда особенностей ксенонимической лексики. Прежде всего это уже отмеченный специальный характер большей части ксенонимов, схожих в этом отношении с научно-технической терминологией. Кроме того, продуктивность прямого заимствования приводит к тому, что многие ксенонимы – это непривычные для читателя слова, нередко обманчиво схожие с уже закрепившимися английскими словами (apparat, borzoi, dacha, Kadet, vint), и поэтому читателю нередко приходится пояснять и это. В качестве ксенонимов могут выступать английские слова, изменившие (в отдельном значении) свое употребление. Все это, а также целый ряд других особенностей ксенонимической лексики объясняют особый языковой прием введения в текст специальных или окказиональных ксенонимов. В частности, широкое использование получает языковая операция, которую мы называем параллельное подключение. Под параллельным подключением будем понимать языковой комплекс, включающий в себя целый ряд компонентов, различным образом называющих один и тот же элемент внешней культуры и позволяющий в своей совокупности правильно осуществить ксенонимическое наименование, например:

The years between the death of Boris Godunov and the accession of Mikhail Romanov are usually known as the Smutnoe vremya (Time of Troubles) (CamEnc 1994)

Эта языковая операция сопровождает, как правило, первичное появление в тексте ксенонима. Среди компонентов языкового комплекса можно выделить следующие:

1. непосредственно языковая единица, используемая для обозначения внешнекультурного элемента, т.е. та, которая выступает в тексте в качестве ксенонима; в данном случае – Smutnoe vremya;

2. вводный лексический оборот типа «так называемый»; в нашем примере – это словосочетание «known as»;

3. пояснение значения внешнекультурного элемента; в нашем примере в качестве пояснения заимствования выступает первая часть предложения, а также калька «Time of Troubles».

Существует множество вариантов реализации этой языковой операции в зависимости от особенностей конкретной ситуации общения.

Вводный лексический оборот. Введение в текст специального ксенонима нередко (хотя далеко не всегда) сопровождается использованием так называемого вводного лексического оборота, в качестве которого употребляется целый ряд фраз типа «так называемый»: so-called; known (referred to) as; what we/they/the Russians call, например:

CALLED

… a Siberian flower whose English name I don’t know (if it exists) called bagul’nik (Sillitoc).

SO-CALLED

Almost three centuries of the so-called Tatar Yoke... (Time 15.07.1991).

Оборот so-called (= так называемый) эквивалентен выделению кавычками. Следует также иметь в виду, что этот оборот нередко используется для введения в текст обозначений, к содержанию которых автор относится негативно, скептически или просто нейтрально:

KNOWN AS

It was Balakirev who gathered round him the group of five known as the Moguchaya kuchka... (CamEnc, 1982).

WHAT THEY/WE/RUSSIANS CALL

In the aging dictator’s last years the stultifying effect of what his successors would call ‘the cult of the personality’ became more and more obvious... (CamEnc, 1982).

WHAT IS CALLED

Khrushchev’s ouster in 1964 by Leonid I. Brezhnev quashed the literary rebirth and ushered in what is now called «the ern of stagnation» (LA Times 10.10,1996).

AS THE RUSSIANS SAY

[Yeltsin] is a true man of the people – a real muzhik, as the Russians say... (Time 07.12.1942).

Операция параллельного подключения универсальна и используется во всех иноязычных описаниях культуры, например, в немецком языке, ср.:

What if the Soviet empire descends into another smuta, a «time of troubles»?... (US News... 11.04.1990)

Mit Iwan Tod beginnt die sogennante Zeit der Wirren, russisch Smuta, eine Periode der Unruhe und Unsicherheit... (Walter-Reisefuhrer. Rußland, 1986).

Поскольку вводный оборот so-called синонимичен выделению слова или оборота кавычками, не рекомендуется использовать в тексте оба средства выделения внешнекультурного термина, Правда, на практике этому правилу следуют далеко не всегда, например:

[Kremlin insiders] – the so-called «party of power» – are battling to become Yeltsin’s chosen successor (SPb Times 23.09.1997).

Ксенонимическая экспликация. Первичное введение в текст ксенонима, который, по мнению автора, незнаком адресату информации, сопровождается обычно его пояснением, которое мы в дальнейшем будем называть ксенонимической экспликацией. Это пояснение варьируется на практике от весьма приблизительного до точного терминологического определения – в зависимости от подготовленности читателя или слушателя:

Pirogi, large pies, and pirozhki, individual pastries, are generally made from a yeast-based dough (Craig, p.31).

A raznochinets (an educated man of the ‘middle’, non-gentry, class), [Belinsky] had a vital and enduring effect upon Russian literary attitudes... (CamEnc, 1982).

Используемый при этом комплекс параллельно подключаемых элементов может принимать самые различные виды построения, в том числе несколько компонентов пояснения значения:

In foreign policy, Gorbachev knew that the Soviet Union needed a respite - a peredyshka, or breathing spell – from all-out competition with the West (Gorbachev).

В этом примере ксеноним-русизм peredyshka, встречающийся время от времени в англоязычных текстах о русской культуре, поясняется с помощью слова respite, а также с помощью развернутого словосочетания «breathing spell – from all-out competition with the West».

Естественно, манера пояснения ксенонима не может быть одинаковой в различных текстах у различных авторов, поэтому одно и то же внешнекультурное обозначение может различным образом поясняться, ср.:

1. [In Novgorod] The next building on the kremlin-wall side is the 17th-c. Prikaz (Law Court) … (Fodor’89);

2. [Siberia] in 1637 acquired its own prikaz or government office. (CamEnc, 1982).

В первом случае ксеноним Prikaz определяется с помощью описательного оборота Law Court, а авторы Кэмбриджской энциклопедии о России предпочитают оборот government office.

Первичное и повторное введение в текст специального ксенонима. Первичное появление в тексте ксенонима существенно отличается от его дальнейшего использования в тексте. Дело в том, что, если мы имеем дело с малоупотребительным, специальным словом или словосочетанием, которое может оказаться непонятным читателю, оно нуждается в пояснении. Однако, введя в текст незнакомый ксеноним, автор считает себя вправе в дальнейшем использовать его на правах уже известного обозначения, не прибегая к дальнейшим объяснениям.

С этим явлением уже можно было познакомиться с помощью приводившегося выше отрывка о Киевской Руси. Здесь после первичного введения в текст ксенонимов skomoivkhi, gusli автор текста уже считает возможным при повторном упоминании этих внешнекультурных элементов не повторять объяснение их значения. Вот еще несколько примеров:

[In Novgorod] The next building on the kremlin-wall side is the 17th-c. Prikaz (Law Court); between the Prikaz and the section of the castle wall lying to the was the archiepiscopal farmyard (Fodor’89)

Unlike the American college board system which allows multiple applications, the Soviet system requires most candidates to pick one VUZ (higher educational institution) and one faculty in that VUZ for which to take exams (Smith, 1976).

В приводимом ниже отрывке хорошо видно, как каждый вводимый впервые ксеноним поясняется посредством параллельного подключения краткого словосочетания. При повторном появлении в тексте этого термина автор уже использует его без дополнительного пояснения на правах знакомого понятия:

Horse-Driven Carriages

There were three principle sorts of conveyance: the telega, a springless, onehorse cart, which had a leather hood and curtain for bad weather; the kibitka, which was similarly equipped but could also be converted into a horse-drawn sleigh; and the tarantas, a sort of hooded and seatless basket about seven feet long ... The tarantas was drawn by a troika , a team of three shaggy Siberian horses. [...] ... the tarantass was the most popular. All these sorts of vehicles were driven by a yamshchik (driver) who was invariably at least partially drunk. Both kibitkas and tarantass could be bought or hired in Perm (Newby).

Ксенонимическая привязка. Возможность образования ксенонимов с помощью различных способов создает почву для вариативности, а это ведет к возникновению неуверенной обратимости. Номинативная вариативность всегда препятствует идентификации элементов окружающей нас действительности. Затрудняется поиск информации в справочных изданиях. В языке науки эту проблему стараются преодолеть с помощью предельно стандартизированных терминологий, в рамках которых стремятся устранить всяческую вариативность и многозначность. В терминологии флоры и фауны, например, это достигается посредством сведения всех национальных вариантов обозначения мира растений и животных к общепринятым именам на латинском языке.

Возьмем к примеру термины белуга и белуха;

белуга (Huso huso), ценная промысловая рыба семейства осетровых. (БСЭ)

белуха белуга (Delphinapterus leucas), млекопитающее семейства дельфинов... (БСЭ)

Английский язык заимствовал для передачи обоих терминов один русизм:

beluga 1. a large white sturgeon (Husa huso) of the Black Sea and the Caspian Sea. 2. a large , white toothed whale (Delphinapterus leucas) of northern seas: it is in the same family (Monodoiitidae) as the narwal. (WNWD)

Как видим, терминологическая неопределенность снимается посредством закрепления за представителями флоры и фауны планеты единиц одного языка – латинского, к которым в дальнейшем привязываются локальные наименования. При этом каждый язык устанавливает соответствие между своими вариантами наименований флоры и фауны и каноническими, латинскими, которые выступают в качестве терминологического эталона. Использование в текстах АЯМО ксенонимов (как минимум) с уверенной обратимостью параллельно другим, менее надежным способам обозначения, будем называть ксенонимической привязкой.

Обозначением-эталоном в ЯМО выступает сам идионим. Его трансплантация порождает ксеноним-трансплант. Подобные ксенонимы характерны для англоязычного описания латиноалфавитных культур, в первую очередь французской, немецкой, итальянской. В описаниях русской культуры заимствования используются, как правило, в транслитерации, и именно ксенонимы-транслитеранты и применяются чаще всего в качестве ксенонимической привязки.

Если вернуться к приводившемуся выше примеру о Смутном времени, то мы увидим параллельное подключение двух синонимических ксенонимов: заимствование-транслитерант Smutnoe vremya и его калька Time of Troubles. Если учесть, что именно последняя сейчас регулярно используется в АЯМО(РК) в качестве узуального ксенонима, то становится ясно, что заимствование в этой связке выполняет лишь вспомогательную роль гаранта обратимости.

Вот еще пример:

[Of V. Nabokov’s father who] lectured on criminal law at the Imperial School of jurisprudence (pravovedenie) in St Petersburg (Nabokov, Speak, Memory).

В этом примере устанавливается корреляций между полионимом jurisprudence и русскоязычным термином «правоведение», которая уравнивает их в номинативных правах.

A few yards away is the entrance of the famous Armoury (Oruzheinaya Palata), the oldest museum of the Kremlin and the place where the regalia and ambassadorial gifts were kept (Fodor’89).

Здесь переводной вариант идионима «Оружейная палата» - Armoury - «привязывается» к транслитерированному русскоязычному этимону, обе номинативные единицы уравниваются в статусе обозначения и этим гарантируется точность обозначения.

...tourists who get invited into any Soviet home will find a variety of dishes on the table: solid vegetable soup (shchi), savoury pasties (pirozhki), buckwheat porridge (kasha), hors d’oeuvres (zakuski) and salads with smoked fish of various kinds…

В последнем примере приводимые в скобках ксенонимы-транслитеранты выполняют функцию ксенонимической привязки. Без заимствования shchi приблизительный описательный оборот solid vegetable soup не смог бы обеспечить обратимость. Столь же неопределенным оказывается в приложении к русской кухне и аналог «pasty». Англоязычное слово porridge достаточно уверенно возводится к русскому идиониму «каша», но и в этом случае без ксенонимической привязки мы смогли бы только сказать, что скорее всего речь идет о каше. То же самое наблюдается и в паре «закуски»/hors d’oeuvre: последняя номинация, заимствованная английским языком из французского, очень часто используется в качестве экспликации, параллельно заимствованию; сама по себе она не может гарантировать уверенную обратимость.

В строго научных текстах межкультурного общения при описании иноязычных культур обеспечение точности изложения материала достигается порою посредством введении в текст очень сложных (в особенности для неподготовленного читателя) оригинальных терминов, причем в англоязычном описании русской культуры всё это вводится в транслитерированной форме. Текст приобретает довольно сложный и специальный характер:

The category ‘workers by occupation’ (rabochie po rodu zanyatii) includes landless peasants and ‘agricultural workers’ (batraki i sel’skokhozyaistvennye rabochie), minor service personnel in production (mladshii obsluzhivayushchii personal na proizvodstve), and other wage workers (prochie nayomnye rabochie), as well as transport workers (transportnye rabochie) and factory workers (fabrichno-zavodskie rabochie). The category ‘production workers’ (rabochie ot proizvodstva) to which the decree refers includes all of the above except ‘landless peasants and agricultural workers’ (Soviet Studies, 1983. Vol. XXXV. No.4).

Приведенные выше примеры показывают, что точность наименования специфических элементов внешней культуры нередко приводит к усложнению текста, который может стать практически невоспринимаемым для неспециалиста. Приведём ещё один пример, в котором автор описывает систему выборов в СССР:

Most often a voter receives three ballots: for elections to the oblast’ soviet, the raion soviet, and the city, posëlok, or selo soviet. Exceptions occur when the voter lives in it krai or autonomous oblast’, or in a very large city subordinate directly to an oblast’ or republic. For instance, a voter living in a locality of Gorno-Altai autonomous krai votes to krai, autonomous oblast’, raion and selo soviets (Soviet Studies, 1970. Vol. XXII, № I).

Во избежание усложнения текста нередко приходится отказываться от введения в него специальных ксенонимов, заменяя их аналогами, родовыми понятиями, краткими, но схематичными описательными оборотами, о чём подробнее мы будем говорить ниже. Таким образом, в каждом конкретном случае перед автором стоит выбор между достижением точности описания внешней культуры и доступностью текста АЯМО.

Альтернативные варианты ксенонимов в тексте. Выше уже было показано при анализе параллельного подключения и номинативной привязки, что в текст АЯМО нередко подключаются в процессе первичного ввода параллельно два обозначения одного и того же элемента внешней культуры. Именно параллельность их введения уравнивает их в номинативном статусе и делает возможным в дальнейшем развитии текста не только использовать введенный специальный ксеноним без дополнительного пояснения, но и чередовать в целях достижения лучшего стиля изложения синонимические ксенонимы. Так, введение в текст комплекса Smutnoe vremya (Time of Troubles) фактически уравнивает в номинативном статусе оба ксенонима, ксеноним-заимствование и ксеноним-кальку, и позволяет автору в дальнейшем чередовать их употребление. Аналогично:

Landscape was among the most popular themes introduced by the Peredvizhniki, or ‘Wanderers’, as members of the, Association were called (CamEnc, 1994).

И данном примере в качестве обозначения элемента внешней культуры используются два альтернативных варианта: заимствование Peredvizhniki и калька ‘Wanderers’. Функция этих вариантов несколько различна. Заимствование выполняет роль гаранта обратимости, а введённая параллельно калька самим фактом соположения с заимствованным, а следовательно, точным термином, уравнивается (по крайней мере контекстуально) в терминологическом статусе с заимствованием. Вот почему в дальнейшем тексте автор может использовать как заимствование Peredvizhniki, так и его переводной вариант «Wanderers». Поскольку последний общепринятым считать нельзя, номинативная привязка при первоначальном появлении этого ксенонима более чем уместна. При этом предполагается, что читатель помнит первоначальное введение ксенонима и его пояснение. К тому же в помощь читателю во многих серьёзных публикациях даётся специальный указатель используемой терминологии, Index, с помощью которого можно установить как первичное употребление термина, так и его появление в дальнейшем повествовании.

Путеводитель Fodor’s при рассказе о русской музыке вводит сразу два варианта обозначения группы музыкантов «Могучая кучка» – The Mighty Handful и The Five, причем в дальнейшем повествовании предпочтение отдается последнему:

... the nationalist, Slavophile, school represented by a group of young composers known collectively as «The Mighty Handful» or «The Five»: Balakirev (1836-1910), Borodin (1833-87), Cui (1833-1918), Mussorgsky (1839-81) and Rimsky-Korsakov (1844-1908). United by their admiration for Glinka and his musical principles, The Five were an extraordinary musical phenomenon – a group of musicians who began largely as amateurs untrained in either instrumental technique or formal musical composition. […] The Five met with a good deal of criticism... (Fodor’89).

Приведём ещё один пример введения и текст альтернативных ксенонимов и чередования их. Журнал Time (28.05.1990) повествует о трагической судьбе красавцев-молодожёнов из Индии, принадлежавших к самой низшей касте (Harijans). Когда местный помещик, которому приглянулась молодая женщина, обратился к её мужу с предложением денег за любовь его жены, и тот ответил отказом, люди помещика сожгли упрямца, а женщина была превращена в его наложницу. Эта печальная история позволяет проследить как первичное появление внешнекультурного термина, так и последующее употребление его альтернативных вариантов. Далее по поводу появления в печати сообщений об этой трагедии журнал пишет (выделение мое. – В.К.):

Not that it will do much good for the country’s 128 million other untouchables, or Harijans. Kuchchi’s case only underscores how, despite special laws aimed at protecting them, the Harijasts face despicably high levels of opressions. Last week a Harijan woman was reportedly burned to death after being gang raped by three men, again in Fatehpur. In 1989 more than 14,000 anti-Harijan atrocities, including 759 rapes and 479 murders, were registered. Countless others went unrecorded because victims fear the police, who are themselves frequently the perpetrators. Often cruelties against Harijans are considered just part of local custom. In parts of Uttar Pradesh and Bihar, an untouchable couple can consummate their marriage only after the landlord has deflowered the bride.

При первичном появлении ксенонима-индианизма вводится непосредственно заимствование Harijan, являющееся гарантом обратимости, и одновременно калька – untouchable, которая получает статус ксенонима посредством параллельной привязки к заимствованному идиониму (в транслитерации) и одновременно поясняет значение термина. Далее автор несколько раз использует заимствование и один раз обращается к кальке. Характерно, что, раз появившись в тексте ксеноним-заимствование уже попадает в рамки законов английского словотворчества, и тотчас же возникает новообразование – anti-Harijan.