Социальная среда и истоки формирования мировоззрения м.И. Глинки.

Прежде чем приступить к данной теме, нам необходимо выяснить несколько вопросов, прямо не относящихся к творческой деятельности великого композитора, основателя русской классической музыки, рассмотреть идейные истоки мировоззрения будущего композитора и ту политическую и социальную среду, в которой он жил и творил. Без этих предварительных сведений трудно представить его идейные искания, которые нашли свое отражение в выдающихся произведениях, оказавших существенное влияние на формирование не только музыкальной, но и духовной культуры России второй половины XIX - начала XX в. В начале XIX века в России происходят значительные изменения, связанные с экономическими, политическими и социальными противоречиями в обществе. Главной проблемой становится государственное устройство, система правосудия и крепостное право, тормозившие развитие общества в целом. В этих условиях начинают прорастать новые представления об общественном и государственном строе, новой системе хозяйствования, праве и правосудии.

В России формировался новый тип политического мышления, он укоренился во всех слоях общества – от купеческих сыновей, становившихся музыкантами и литературными критиками, до членов императорской фамилии. Корень преобразований эти люди – начиная с Ломоносова, Фонвизина, Карамзина, Жуковского, Пушкина, Глинки – видели не в политических реформах, а в художественной культуре активно влиявшей на уровень общественного сознания. Очень важное условие формирования мировоззрения Глинки были его путешествия. Странствия начались в ранней молодости и продолжались до последних дней жизни. Он изъездил почти всю континентальную Европу – от Гибралтара до российских и украинских равнин: Испания, Италия, Франция, Швейцария, Австрия, Бельгия, Польша. Видел горные панорамы Кавказа, Альп, Пиренеев и Апеннин. Путешествовал по Рейну, Дунаю, берегам Средиземного моря. Созерцал архитектурные сокровища Милана, Мадрида, Парижа, Гранады, Киева, Кельна. И во многих этих местах он был не туристом, жил подолгу, учился и учил сам, слушал, смотрел, размышлял, лечился, учил языки, писал музыку, анализировал и переосмыслял окружавшую его реальную действительность.

Эпоха Михаила Ивановича Глинки.

Имя Глинки неизменно связывается в нашем сознании со всем широким, многоцветным миром русской классической музыки. Глинка вошел в круг важнейших явлений культуры и утвердил свою самостоятельность, став истинным выражением народного сознания, духовных творческих сил русского народа. «Эпохой Глинки» можно по справедливости назвать всю вторую четверть XIX века. События Отечественной войны 1812 г. и восстание декабристов 1825 г. не могли не отозваться в его музыке и, прежде всего, в его операх. Эти события, его мировоззрение, сформировавшееся в кругу передовой интеллигенции, выносили идею «отечественной героико-трагической оперы», концепцию русского героического эпоса, своими корнями уходящие в историческое прошлое Киевской Руси. Воспитанный на поэзии Жуковского, Батюшкова, Пушкина, молодой Глинка отразил в музыке лучшие стороны этого поэтического мироощущения. Тема «Пушкин и Глинка» давно уже стала традиционной в критической литературе. Глинка имеет в русской музыке такое же значение, как Пушкин в русской поэзии, писал Стасов. Оба художника продвинули вперед русское искусство, формируя новое общественное сознание и свободу мысли. Художественные принципы Глинки созревали в насыщенной атмосфере последствий Отечественной войны 1812 г. и декабризма. Глинка смог проникнуть в характер народной музыки, подметил ее особенности, изучил и усвоил ее, и его музыка приняла образы чисто русские. Слушая его оперу «Иван Сусанин» многие замечали в ней что-то известное, знакомое и старались припомнить, из какой русской песни взят тот или другой мотив, но не находили оригинала. Однако в его опере не было ни одного заимствованного мотива, и его музыка казалась знакомой потому, что она вышла из народного творчества, писал о Глинке музыкальный критик Неверов. Известный советский музыкальный критик Б. В. Асафьев подчеркивал в творчестве Глинки преемственность моцартовской и бетховенской традиций. Анализируя его сочинения, Асафьев подробно прослеживает его связь с творчеством Бетховена и мастеров эпохи Великой французской революции – Мегюля и Керубини. В зрелые годы, в период создания опер все полнее проявлялось у Глинки бетховенское начало – широкий размах, могучий, подлинно всенародный подъем в монументальных оперных композициях. В истории русской музыки Глинка выступил как первый великий мастер, сумевший слить в единство два начала – правду жизни и ее красоту. Он достиг совершенства в этом единстве правдивого и прекрасного, передавая музыкальные образы окружающей действительности в классически стройной и совершенной художественной форме. Его музыка, подобно музыке Моцарта, всегда доставляет огромное эстетическое наслаждение. Гармония действительности передавалась гармонией музыкальных звуков и по форме, и по содержанию. Понятие красоты у Глинки, как и у Пушкина, всегда претворяется через поэтическое восприятие. Отсюда у Глинки понимание формы как красоты, т.е. соразмерности, пропорциональности ритма, интонации для составления единого стройного целого. Поэтому совпадение формы и содержания понималось как достижение совершенства, т. е. – прекрасного. Возникшее в пору высокого подъема русской словесности, в эпоху Пушкина и Лермонтова, Белинского и Гоголя, творчество Глинки несло с собой свет передовых гуманистических идеалов – свободы и справедливости, мысль о единстве русского искусства и народа.