3. Бортничество – древнейший промысел на Руси
Бортничество – древнейший промысел и первоначальная форма культурного пчеловодства – основано на содержании и разведении пчел в бортях, приспособленных для этой цели специально выдолбленных искусственных дуплах в растущих деревьях, таких как сосна, липа, дуб, осина. Эта отрасль развилась из так называемого дикого пчеловодства, при котором из гнезда, случайно найденного в дупле дерева, а то и просто на земле, забирали зачастую весь мед, предварительно уничтожив огнем и дымом семью крылатых тружениц.
Позже поиск лесных пчел стал более целенаправленным и осознанным актом деятельности человека. Если раньше он довольствовался случайно найденным медом, то теперь он шел за ним в лес, как на охоту. Он уже не блуждал вслепую среди исполинских деревьев, высматривая, не кружатся ли где в их краях пчелы. Теперь достаточно было обнаружить перелетающих с цветка на цветок пчел, чтоб определить направление поиска. Кусочек сотового меда в небольшом берестяном туеске клали на землю. Пчелы, как правило, вскоре обнаруживали приманку и, перетаскивая мед в свое жилище, приводили к нему охотника. Как видим, здесь присутствуют самые настоящие элементы охоты – применение приманки и выслеживание.
Дикое пчеловодство, скорее всего, было сопутствующим занятием кочевых племен, которые долго не задерживались на одном месте. Исчерпав охотничьи и кормовые ресурсы одного района, они перебирались в другой. Естественно, что такой образ жизни не благоприятствовал ни возникновению бортничества, как сложившейся формы лесного промысла, ни проведению систематических наблюдений, без которых невозможно никакое обобщение.
Тем не менее накапливался какой-то опыт, и однажды человек понял, что если не разорять пчел, да к тому же не забирать у них весь мед, он сможет с гораздо меньшими затратами времени и труда получать мед из одного дупла в течении нескольких лет. Это открытие и стало точкой отсчета истории бортничества и началом превращения охотника за медом в сознательного пчеловодства – бортника.
Окончательный переход к классическому бортничеству, каким оно стало в период расцвета (X-XII вв.) осуществился в раннем железном веке (7-6 в. до н.э – 4 в. н.э).
Без железных инструментов вряд ли можно было выдолбить борть в стволе сосны, а тем более дуба. Каменный топор и тесло пригодны были лишь для приспособления естественных дупел, их расчистки, удаления древесной трухи. Предположение Н. Витвицкого, что "изобретение борти" предшествовало сохе, звучит убедительно.
Со временем выработались более совершенная техника изготовления бортей, способы приманивания пчел и приемы ухода за ними, возникли специализированные бортные орудия труда и приспособления. Известные в X веке бортные инструменты дошли до наших дней без существенных конструктивных изменений.
Многовековая практика содержания пчел позволила славянам намного раньше западным европейцам раскрыть некоторые загадки пчелиного роя и выработать ряд рациональных приемов пчеловодства.
Искусственное выведение маток было известно славянам, если даже судить только по письменным источникам, в первой половине XV века.
Бортники были пионерами освоения необжитых земель. В поисках пригодных мест для пчеловодства они всегда шли впереди земледельцев. История сохранила названия селений – Бортники, Бортницы, Добрые пчелы, Борти, Бортяки, Бортели и др.
К XVIII веку намечаются первые признаки упадка бортничества как лесного промысла, а в первой четверти XIX века оно утрачивает свое былое хозяйственное значение. На одной волоке (21,3 га), как отмечает посетивший в это время Полесье Н. Витвицкий, "было несколько бортей с пчелами, а пустых около пятидесяти". В беседах с бортниками он установил, что в 1775 году они были действующими.
Одной из основных причин резкого упадка бортничества явилось все возрастающее антропогенное воздействие на природу. Особенно отрицательное влияние оказывало хищническое истребление лесов. Лес для земледельцев, особенно крупных феодалов, был одним из ощутимых источников дохода.
Не считаясь ни с чем, кроме своих личных интересов, они распродавали его буквально на корню. Лучшие сорта леса в виде строительных, корабельных и бондарных материалов вывозили почти во все страны Западной Европы.
Кроме того, в XVIII веке получили распространение лесохимические промыслы: производство поташа, гонка дегтя, заготовка смолы – живицы, древесного угля, скипидара и т.д. Лесные массивы катастрофически сокращались, вырубки зарастали породами деревьев – осиной, березой, кустарниками.
Чтобы представить во что обходились лесные промыслы, рассмотрим только производство поташа. Для нормального функционирования одной только поташной буды необходимо использовать древесину с 82 га леса. Буда – лесное предприятие для переработки древесины: "в пущах наших буды раздати робити на нас госпадаря" (Документ 1527 года).
В Белоруссии почти три столетия работало более двух сотен поташных буд. Представьте, сколько уничтожено леса, если в течении этого срока одна только буда "переваривала" его с площади 24 600 га.
Строительство жилищных дорог также сопровождалось довольно интенсивной вырубкой леса.
Последний удар по бортничеству нанес импорт так называемых колониальных товаров – сахара, вина, водки, подорвавших монопольное положение меда как естественной сладости и сырья для изготовления хмельных напитков.
Вследствие появления керосина снизилось значение воска, как распространенного средства освещения. Производить мед стало менее выгодно, потому что на него упали цены. Они были настолько низки, что не оправдывали труд и затраты по уходу и содержанию пчел.
Кризис бортничества охватил всю территорию расселения восточных славян. Так, воевода Белгородский доносил царю Алексию Михайловичу: "сильно пострадали…пчелы, находившиеся в тех бортных угодьях, а мед вздорожал". Незамедлительно последовал указ, категорически запрещавший воеводам отводить пригодные для бортничества участки леса для ограничения будных станов. Невзирая на чины и званья, он кратко и довольно убедительно показал будущее воевод – ослушников: "быть им за то в опале и в жестоком наказании и вечном разорении". По современным нормам уголовного права это означало увольнение с работы, осуждение на длительный срок с конфискацией имущества.
Однако кризисные явления бортничества охватили все новые районы страны. Они исподволь поглощали исстари процветающие бортные земли и угодья мордвинов, черемисов, вотеков – с горечью отличают в 1685 году актовые материалы.
В Западной Европе этот процесс начался намного раньше. В Германии, например, уже в первой половине XVII века бортничество "совсем утеряло свое былое значение". Как видим, тенденции упадка бортного пчеловодства имели общеевропейский характер и были обусловлены одними и тем же причинами: изменение экологической ситуации в результате возникновения и развития новых отраслей производства, основанных на интенсивной эксплуатации леса и продуктов переработки древесины.
Для оживления отечественного пчеловодства в XVIII веке была предпринята попытка использовать опыт лучших заграничных пчеловодов. В 1771 году "для науки до содержания пчел касающейся" в Германию за счет казны был направлен учащийся Смоленской духовной семинарии Афанасий Каверзиев. Стажировку он проходил у известного в то время пчеловода пастора Шираха. Каких – либо сдвигов в пчеловодстве по его возвращении не наблюдалось. Автор известной работы "Летопись русского пчеловодства за тысячу лет" В.В. Попов скептически оценил результаты командировки. Единственная, по его мнению, польза поездки состояла в том, что Каверзиев в 1775 году перевел на русский язык книгу Шираха о его методе содержания пчел.
Следующей попыткой вернуть жизнь в угасающее пчеловодство следует считать отмену Екатериной II налогов со всех, кто содержал пчел. В манифесте от 14 марта 1775 года говорилось: "Отрешаем… где есть сбор с бортевого и пчелиного угодья, и повеливаем впредь онаго не собирать и не платить".
Однако никто не мог остановить медленного, но неуклонного процесса заката былой бортной славы. Некогда основной экспортер воска, Россия смогла в 1835 г. вывезти его за границу лишь столько, сколько в XVI веке отправляла через одну Полоцкую восковую комору.
Ознакомившись с данными обозрениями внешней торговли, страстный поклонник отечественного пчеловодства Н. Витвицкий с горечью заметил: "Беда да и только!" Вскоре, чтобы удовлетворить все потребности страны в воске, пришлось завозить его из-за границы.
4. Благородная древнейшая профессия
Бортные деревья, как молчаливые памятники древнего благородного промысла, которым занимались более тысячи лет наши деды, прадеды "пращуры, еще и сегодня можно встретить в лесах…"
В пчеловодческой литературе время от времени проскальзывают сообщения, трактующие бортничество как примитивное занятие, которым будто бы без всякой подготовки мог заниматься каждый. Стоило, мол, только выдолбить борть, поймать и осадить в ней рой и все пойдет само собой: приходи осенью и загребай мед лопатой. А некоторые отождествляют понятия "бортное пчеловодство" и "примитивное пчеловодство".
Забвение принципа историзма всегда ведет к неправильным оценкам и выводам. Как-то получается, что в отношении к прошлому нам всем свойственна одна общая черта: воспринимать прошедшее, как нечто более примитивное, чем оно было в действительности.
Труд бортника не был простым, он требовал разнообразных знаний, практических навыков, наблюдательности, большой сноровки, ловкости, выносливости и недюжинной физической силы. Ведь не зря наши предки называли бортников белками.
Работа бортников была сопряжена с опасностью – малейшая неосторожность, досадная случайность оканчивалась увечьем, а то и смертью: "Яко отец мой и брат древолазцы суть, в лесах мед емлют от древня… Аше кто урвется – сей живота гознет".
Да и мало ли что могло приключиться с человеком в дремучем лесу.
Историк С.М. Соловьев в своем труде "История России с древнейших времен", ссылаясь на описание иностранцами природных условий в Московском государстве во времена правления Василия III, пишет:
"Сосны в лесах московских величины невероятной, дуб и клен гораздо лучше, чем в Западной Европе, пчелы кладут мед на деревьях без всякого присмотра. Рассказывали, как один крестьянин, опустившись в дупло огромного дерева, увяз в меду по самое горло. Тщетно ожидал помощи в продолжение двух дней, питался только одним медом и, наконец, выведен был из этого отчаянного положения медведем, который спустился задними лапами в то же дупло: крестьянин ухватился за него руками и закричал так громко, что испуганный зверь выскочил из дупла и вытащил его вместе с собою".
Характеризуя бортевое пчеловодство Н. Витвицкий писал: "Я не однажды сравнивал мед и воск в один год полученный из десяти ульев и десяти бортей и всякий раз перевес оказывался на стороне последних". К числу положительных сторон бортничества Н. Витвицкий относил большое соответствие борти естественным условием обитания пчелиной семьи. Высотное расположение пчелиного гнезда обеспечивало пчел более сухим воздухом, чем внизу, в борти устойчивый температурный режим, лесные пчелы менее предрасположены к различным заболеваниям.
Роевая матка лесных пчел по многим показателям превосходит искусственную, выводимую пчеловодами для замены старых маток и формирования отводков. Уход и содержание боровок не требовали значительных затрат труда и времени при наличии готовых бортей.
По данным современных научных наблюдений бортные пчелы начинают работать раньше, чем те, что находятся на земле. У лесных пчел рабочий день длиннее на 1 час 30 мин, чем у "домашних". Они вылетают из улья при более низкой температуре и даже во время дождя.
Профессию бортника обычно исподволь осваивали с детства, секреты постигали у отца или деда, постепенно, день изо дня помогая старшим. Наиболее важные тайны, в том числе различные колдовские деяния и заговоры, которыми словно паутиной, было опутано бортничество, передавали сыновьям и внукам перед смертью.