2. Блох э.(1885-1977)

Эрнст Блох является известен как создатель «философии надежды». Среди его учителей были Зиммель, Лукач, Ясперс, М.Вебер. С приходом нацистов к власти всту­пает в коммунистиче­скую партию, несколько лет живет в Цюрихе, Вене, Праге, Кембридже. С установление ГДР он стал профессором философии в Лейпциге. Обвиненный в ревизионизме, он был отстранен от преподавания, а его книга «Принцип надежды»(в 3 т.,1954-1959) была конфискована, друзья и несколько его студентов были арестованы. Последние годы жизни он преподавал в Тюбингене.

Принцип надежды. Феноменология религии.

«Примечательна притча Келлера о собаке, которой вымазали нос творогом, и теперь она весь мир считает творогом. Удачно подходит сюда то, что Бэкон назвал призраками места, «идолами» индивидуальной «пещеры», всеобщего «рода», «рынка, формирую­щего клише», ис­торически пленяющей «сцены» (традиции). Последнее словно бы ста­вит перед глазами театральные декорации, обозначающие мир. Чувство нашего места и ограниченной, следовательно, искаженной перспективы пришло поздно. Оно еще долго не исполняло свои обязанности, в том числе и у тех, кто презирает свои цепи»(1.61)

«Заблуждение является человечным, но еще более человечным является сомнение, на­правлен­ное против заблуждения, которое успокаивает, и не впадающее в более опасное заблуждение (скепсис как отклонение от истины). Сомнение – это антиржавчина (но, конечно, не антизолото)»(1.62)

«Модельное мышление, выросшее из скепсиса становиться, следовательно, элементом предвосхищающего познавательного тезиса, утопически находящейся впереди фантазии в по­знании..»(1.66)

«Вперед-мечтам свойственно рисовать образные картины. Понятие присоединилось сюда позд­нее, в делах Мора и его последователей оно долго казалось не существенным. Правда, так ка­жется – совершенно ошибочно – лишь с первого взгляда, но все же обла­чение этих образов было непрерывно повествовательным»(1.131)

«Несмотря на тесную материальную взаимосвязь между определенным базисом и над­стройкой, посредством его определяемой, но и влиящей на него, очевидно, что прогресс в них происходит не обязательно одинаково в одном темпе и одного ранга»(1.151)

«Механическое время (Uhrzeit) является равномерно разделенным и движется равными шагами; оно «неутомиомо» идет, формально не изменяясь. Оно может быть представ­лено с помощью ряда цифр и тем самым выражено; именно поэтому и стали возмож­ным циферблат и календарь. Однако так отмечаемое продвижение вперед совершенно безразлично содержанию, которое в это время происходит или не происходит. Механическое время абстрагируется от переживае­мого, становится абстрактным, оно выпрямляет пережитое ценой упорядоченного оцепенения. Это оцепенение неизбежно для рационального измерения времени, также как и для измерения рабочего времени (как бы в дальнейшем оно качественно различно не оценивалось), исторической хроно­логии, юридического срока договора, и метроном для временных видов ис­кусства есть то же самое, что дюймовая линейка для больших пространственных измере­ний»(1.156)

«Время вообще даже близко не играет в физическом смысле той роли, как простран­ство, кото­рое мыслилось формально равномерным. Оно не играет этой роли и у Галилея, который, од­нако, особенно продвинул решение вопроса о неравномерно уско­ряемом движении. А также у Ньютона, у которого время (t) лишь количественно пред­ставляло «текущую» независимую пе­ременную, чтобы иметь возможность в цифровом выражении определить точные переходы границ. Такие существенные признаки исто­рического времени, как направленность и необратимость, с тех пор отсутствуют в фи­зических уравнениях. Только второй закон термодинамики, затрагивая так называемую смерть от холода в замкнутой системе, свидетель­ствует о необратимой направленности во временном понятии, выраженной в не-уравнении; но этот второй главный закон – за­кон энтропии более всего чужд по своей структуре основным физическим зако­нам»(1.159)

«Целые культуры находятся не только во времени, времени своего периода, но содержат в своих мифологиях(религиях) собственное время, которое передается их единичным культурно-временным формам; здесь можно указать на почти полностью лишенный будущего греческий модус времени и на богатый будущим модус христианский»(1.162)

«..сам прогресс течет не в гомогенном ряду времени, а в различных уровнях времени, лежащих вверху и внизу. Он протекает в многообразно выявляющемся гуманном един­стве окончания и успеха. Действительно общее, единое время исторического и мирового процессов прорастает повсюду, как временная форма начинающегося тождества, то есть неотчужденности в отношении человека к человеку и к при­роде»(1.165)

«По кругу движется многое, если не все. Но по своему возникновению это многое раз­лично, даже когда оно постоянно обусловлено предпосылками. То, что только двигается, то есть ме­няет лишь свое место, может еще оставаться тем же самым. На­против, движущееся возникно­вение меняется качественно, прежде всего в самом Само­движущемся. При этом возникает Но­вое, и это Новое, в отличие от движения, необратимо. И когда в Становлении Ставшее снова исчезает, отступает, прежнее со­стояние никогда не восстанавливается»(1.316)

«К тому, что образует сферу утопического, прежде всего относятся особые утопические страны цели­тельного, технического, архетектурного и географического свойства и из­мерения. Ведь на родовой территории утопии социальные утопии не являются единст­венными: наряду с разрисовыванием в них возможного человеческого счастья имеют место рационгальные образы человеческого достоинства, разработанные в виде учения о естественном праве» (Блох Э. Тю­бингенское введение в философию Екатеринбург, 1997 с.127)

ЛИТЕРАТУРА:

1. Блох Э. Тюбингенское введение в философию. Екатеринбург,1997.

2. Маркузе Г. Эрос и цивилизация. Киев., 1995.