741. С а. Сатиной

29 мая 1928 г.

[Париж]

Дорогая моя Сонечка,

Из Лондона написал Сомовым письмо, которое просил тебе показать. Посылаю тебе отсюда только что

144

мной полученную рецензию Newman'a, которую, может быть, тебе будет интересно прочесть. Живем уже четыре дня здесь в Париже. Дачу не нашли, хотя девочки, в особенности Танюша, как более свободная, приложила много стараний и труда ее отыскать. Вчера и я даже ездил за 100 километров отсюда смотреть Château, принадлежащий каким-то графиням-сестрам, очень милым, но опустившимся, обедневшим. Такое же впечатление произвел на меня и сам Château. Moderne оказалось только цена в 50 000 фр[анков], которые милые сестры желают за наем получить. Пришлось уехать с чем приехали. Кажется, теперь мои дамы хотят уехать искать за 600 километров отсюда — на море. Я в это дело не вхожу и предоставляю им решать и искать. Боюсь, что много времени пройдет, пока они соберутся и найдут что-либо ¹. Живется тут хорошо, но беспокойно и дорого.

Очень много здесь артистов и концертов. Как будто Париж отнял от Лондона его славу быть фешенебельным в это время сезона. Тут и Крейслер, и Хейфец, и Мак-Кормик, и многие другие. В Лондоне же никого не было. Тут же цикл концертов Стравинского под его личным управлением. И, говорят, все эти концерты были или будут переполнены. Метнера видел вчера. Была очень больна Анна Михайловна (и еще до сих пор не встала), так что Ник[олай] Карлович никуда не выходит из дома сестры Анны Михайловны, где они теперь живут в Париже². Он какой-то раздраженный и неудовлетворенный более чем когда-либо. Вряд ли это следствие болезни Анны Мих[айловны]. Приписываю скорее такое настроение результатам его артистической деятельности, которая до сих пор не развилась до степени, им заслуженной³.

Здесь же в Париже Танюша показала мне ряд писем, полученных накануне нашего приезда от Тамары (три), Володи и бабушки. У них там серьезный конфликт и все они там перегрызлись из-за Маруси и какого-то кавалера, за ней ухаживающего. Я прочел очень внимательно все эти письма, но определенного впечатления не вынес. Все говорят разное. Потому-то только главная вина за всю эту историю падает на Марусю и для уяснения дела следовало бы получить ее объяснение. Как бы то ни было, по последнему письму Тамары стороны решили предпринять шаги к сближению и примирению,

144

и инициатива в этом принадлежит будто бы Тамаре, как она объясняет. Так что с этой стороны только инцидент будет исчерпан. Но зато вот что произвело на меня удручающее впечатление. Тамара, в связи с поступлением Маруси в Hochschule⁴, обратилась к Володе с просьбой за деньгами на книги, учебники и т. д. для Маруси. Володя будто бы ответил, что он очень рад поступлению Маруси в высшую школу, но «дать ничего не может». Таким образом, выходит, что Володя, которому ты и я посылаем деньги на их жизнь, который владеет домом, где они живут, денег на воспитание Маруси дать не может, а предоставляет это делать Тамаре, у которой ничего нету и которая зарабатывает что-то по грошам, на стороне. Должен ли я поговорить на эту тему с Володей, если в расчет посылаемых мной денег входила и статья на детей? Спрашиваю тебя об этом. Ответь!

А у тебя, мой ангел, все с местом ничего еще не определилось?⁵. Ради бога, не волнуйся и не беспокойся. Во-первых, я уверен твердо, что все устроится. А во-вторых, если бы даже не устроилось, я опять позволяю себе напомнить, что сделать что-нибудь для тебя мне доставляет истинное удовлетворение и удовольствие. Если есть кто-нибудь на свете, которому я бы помог действительно с наслаждением, так это только ты. К сожалению, ты-то как раз от этого и отказываешься.

Как твое здоровье? Лечишься ли? Сходи еще к Михайловскому.

Обнимаю тебя крепко.

Твой С. Р.