664. В. Р. Вильшау

2 июля 1925 г.

[Дрезден — Лошвиц]

Милый друг мой Владимир Робертович, вчера вечером получил твое письмо (помеченное 1 июня и адресованное в Нью-Йорк¹), которое мне переслали сюда. Мы все, т. е. вся семья, включая Волконских, выехали из

109

Нью-Йорка 23-го мая. Приблизительно за неделю до отъезда отправили тебе письмо, где сообщали тебе мой адрес в Дрездене и просили тебя сюда писать. Очевидно, это письмо пропало!² (Это ужасно, если мои письма, и так уже редкие, не доходят по назначению). Доехав до Европы, мы разделились! Наташа с Волконскими] поехала в Париж — я с Таней поехали в Дрезден, куда прибыли 3 июня и где с вокзала, минуя родных и знакомых, направились в тот Sanatorium, откуда пишу сейчас. Я — лечиться! Танечка — шапронировать!³ Вот уже целый месяц завтра, как мы здесь. (Что-то я плохо пишу: руки дрожат. Старость — не тетка!). Немного поправился, но только немного. Sanatorium'ы послевоенные так же изменились, как изменился весь мир. Завтра я выезжаю отсюда в гостиницу, проживу несколько дней на свободе и затем едем в Париж, где в сорока километрах Наташа взяла дачу и где мы проживаем все до 15 октября⁴. Вот тебе адрес: Monsieur S. Rachmfaninoff] Le Château de Corbeville à Orsay. Seine et Oise. France.

Отдых мой кончается вместе с отъездом отсюда. Во Франции сажусь опять за рояль и за упражнения для 4-го и 5-го пальцев. Как-то лет пять назад Hofman мне сказал, что второй палец у нас «ленивый»! Я обратил на него внимание и стал «подтягивать»! Вскоре заметил, что и третий палец обладает тем же недостатком. И вот, чем дольше живу, тем все более убеждаюсь, что и четвертый и пятый недобросовестно работают. Остается только первый, но и тот, вероятно, «временно»! Так что и на него стал коситься! Итак мне три месяца подготовительной работы, после чего я с Наташей 15-го октября уезжаем в Америку. На этот раз я взял только 20—25 концертов, которые начнутся 2-го ноября и кончатся 5-го декабря. За ними у меня две недели на рекорды граммофонов и механич[еских] роялей и к рождеству я свободен. Где останусь, или куда поеду потом — не знаю. Волко[нские] же и Таня остаются на зиму в Париже. Вот тебе наши планы на ближайшее будущее. В Париже надеюсь получить от тебя письмо⁵.

Радуюсь, что семья твоя в деревне и надеюсь, что мальчик твой уже поправился от коклюша! Всем кланяюсь, а тебя крепко обнимаю.

Твой С. Р.

176

665. В. В. Лужскому

[4 августа 1925 г.]

[Париж]

Просьба ответить [в] Корбевил, Орсе, [деп.] Сена и Уаза, возможно ли передать деньги Марии.

Рахманинов

666. Э. Урксу

5 августа 1925 г.

[Le Château de Corbeville à Orsay]

Мой дорогой мистер Уркс!

Месяц тому назад я получил Ваше письмо, касающееся пианиста Орлова. Я немедленно написал ему в Лондон, где он находился в это время, но не получал от него ответа вплоть до последних дней, когда мистер Орлов сам приехал, чтобы повидать меня. Поэтому я так долго молчал.

Из моей беседы с мистером Орловым у меня сложилось впечатление, что в вопросе выбора инструмента он без колебаний сделает то, что я ему посоветую. А так как он откладывает свою поездку в Америку еще на год, у меня будет возможность за это время обсудить с Вами этот вопрос.

Моя жена сказала мне, что Вы собираетесь в Париж к 15-му августа. Буду очень рад видеть Вас в Корбевиле.

Как Вам и Вашей семье нравится Монтрё?

С самыми лучшими пожеланиями миссис Уркс, мисс Ните и Вам.

Остаюсь искренне Ваш Сергей Рахманинов