В. Тредиаковский Ода VIII парафразис псалма 6

Господи, да не яростию твоею...

О! не ярости во время, Господи, мя обличи; Зол же всех за тяжко бремя И за многое тех племя Не во гневе к казни повлачи.

Но помилуй попремногу Изнемогшего меня: Кости страждут муку срогу, Покажи к цельбе дорогу, Боже! вопию стеня.

Дух в смятении мой зельном, Сокрушаюсь повсегда; Ты ж о мне, толь неисцельном, В милосерди беспредельном Воспомянешь ли когда?

Господи мой! обратися; И, по благости твоей, Сам отъять от тьмы потщися Душу бедну и явися Преклонен к мольбе моей.

Нет по смерти таковаго, О тебе б кто вспомнить мог; Возблагодарить за благо И за всё, что в жизни драго, Кой во грабе есть предлог?

Обессилел воздыхаяй! Есмь еще на всяку нощь Ложе плачем умываяй И слезами напояяй, Отчужден всего и тощ.

Очи с плача помутились, От врагов весь сокрушен; Пагубно в себе озлились, К ненависти уклонились; Я надежды уж лишен.

Отступите от меня, лукавцы: Богом вопль услышан мой. Отступите все тщеславцы И вы, лжи за правду давцы, Злобе преданны самой

Бог уж от меня молитву Милостивым слухом внял; Презираю вашу битву, Лестных и сетей ловитву: Бог моление приял.

Стыд, смятение в презоре Всем да придет здесь врагам! Стыд, с бесчестием тем в горе, Как не обратятся вскоре! Их сломление рогам!

<1752>

Ода VIII. Парафразис псалма 6. С 1750 г. Тредиаковский работал над стихотворным переводом Псалтыря. Однако его книга не была напечатана. Несколько псалмов Тредиаковский включил в изд. 1752 г., в том числе парафразис (переложение) псалма 143, написанный в порядке творческого состязания с Ломоносовым и Сумароковым и изданный в 1744 г. Тредиаковский высоко ценил псалмы как поэтический жанр. В 1752 г. он приписалк своему старому «Рассуждению об оде вообще» (первоначальный вариант был приложен к оде о сдаче города Гданска, 1734 г.) следующее замечание: «Всяк российский охотник может приметить высоту слова, какова приличествует одам, в псалмах святого песнопевца псалтирического: ибо псалмы не что есть иное, как токмо оды, хотя на российский наш и не стихами они переведены, но на еврейском все сочинены стихами. Увидит он тут и благородство материи, и богатство украшения, и великолепие изображений; увидит мудрое прерывание разума, а от разума не отходящее; увидит удивительное вознесение слога и, по Ролленевым словам во втором надесять томе древней его истории, неисчетное множество живых красот и одушевленных. В них реки возвращаются вспять к своим истокам, моря расступаются и убегают, холмы скачут, горы тают как воск и исчезают, небо и земля слушают и внушают с почтением и в молчании, все естество приходит в движение и колеблется от лица своего зиждителя. Увидит он и скажет, что то по самой истине есть божий язык. Такова долженствует быть совершенная ода, а особливо благородную материю воспевающая» («Сочинения и переводы», т. 2, стр. 33—34).

Есмь... ложе плачем умываяй — я обливаю ложе слезами.

Лжи за правду давцы — выдающие ложь за правду.

Как не обратятся вскоре — если вскоре не опомнятся, не изменятся.

Их сломление рогам — т. е. пусть сокрушится их гордыня.