Вешнее тепло Ода

Весна румяная предстала! Возникла юность на полях; Весна тьму зимню облистала! Красуйся всё, что на земля́х: Уж по хребтам холмисты горы Пред наши представляют взоры Не белый, с сыри падший, снег, Но зелень, из среды прозябшу, А соков нову силу взявшу; Раскован лед на быстрый бег.

Се ластовица щебетлива Соглядуема всеми есть; О птичка свойства особлива! Ты о весне даешь нам весть, Как, вкруг жилищ паря поспешно, Ту воспеваешь толь утешно: Мы, дом слепляющу себе, Из кру́пин, не в един слой, глинки И пролагающу былинки, В восторге зрим, дивясь тебе.

Борей, ярившийся здесь свистом, Уже замкнул свой буйный зев;

В дыхании теперь мы чистом; Ревущих бурь не страшен гнев: Зефиры тонки возвевают, На розгах почки развивают, Всё в бодрость естество пришло! Декабрьска лютость преминула, Прохлада майская надхнула; Исчез мраз и трескуче зло.

Ручьи на пажитях растущих Ничем не обузда́ны суть; Крутятся те в дола́х цветущих, Стремясь, пен с белью, шумно в путь; Нева кристалл свой разбутила, И с понта корабли впустила; Река, возлюбленна Петром! Не твердию лежишь пред нами, Где шли мы пеше, не челна́ми; Волнуешься в брегах сребром.

Помона, матерь яблок разных, Надежду водит о плодах; Пестрясь древ листвием непраздных, В благоуханных бдит садах; Всяк вертоградарь в них смеется, Что ме́двян не́ктар в грёзны льется; Его чредит все ло́зы перст, Начатком сильно б отягчились, В цвет новосадки облачились; В прививках стебль цвести ж разверст.

Дух ощущает зельну радость, Произращение нив зря; Церера пестует их младость, Обильность зреющим даря; Всё обещает нам успехи! Все чаяния без помехи: Споспешность свыше подана; Мы превозносим нашу славу, Поя виновницу благ здраву; Богата в милости она!

Лишен из всех кто благоденства, В ней дарова́нного с небес? Без ликовства нет нощеденства; Среди нас век златый воскрес; Псарь в рощах намащен стреляет, Кой в них зверочков уловляет; Но ратник становится в строй Для навыка и для науки, Да на врагов устроит руки, Страшит же зависть он игрой!

Зришь, лики ходят испещренны При венценосной сей главе; Спокойством цельным одаренны, Гуляют дружно по траве; Зришь, плавают ловцы с сетями, На плен рыб, жидкими путями: Тот у́ду мечет в глубину, Вскрай располившуся весною; Влечет сей невод кривизною; Сак погружает ин ко дну.

Исшел и пастырь в злачны луги Из хижин, где был чадный мрак; Сел каждый близ своей подруги, Осклабленный склонив к ней зрак; В свирель играет и в цевницы, Исполнь веселий в сень зарницы: Там кароводы, в тишь погод, Плясанием своим крася́тся; Там инде песенки гласятся; Безвинных много там выго́д!

Вина, свет пишуща красами! Пламеннозарно око дня! Круг, близящийся к нам часами! Рцы сам, как ныне от огня, Того ж всё, твоего нет жара, Ни расслабляющего вара, Да токмо льготна теплота Лиется ясными лучами,

Однак при хладности ночами, А к лету пар отверз врата!

Во время стал оратай плугом К ярине бременить волов; Их черствость глыб в труде мять тугом Бичом и воплем ну́дит слов; Свой груз хоть звать тяжелым смеет, Однак надежду он имеет: Довольство в предню есень зрит; Тем благодушен воспевает, Песнь токмо ж часто прерывает; Сам в вечер поздо в дом скорит.

Долг в похвалу гласить животным, Суровым с вида, косным в шаг: С каким усильством, небеспо́тным, Влекут в ярме те рало в мах! Колико у дельца работы, И сколько уняли заботы! Не зная знают землю драть! Бразды вдоль взрезывают прямо! Но он мысль утвердил упрямо, Чтоб пашню всю в день тот взорать.

В чин зодий сих еще утеха! Премножество явилось птиц, На ветвь с той ветви, от поспеха, Препархивающих певиц: Вещает зык от них громчайший, Что их жжет огнь любви жарчайший; От яркой разности гласо́в, Котора всюду раздается, В приятность слуху всё мятется Молчание густых лесов.

То славий, с пламеня природна, В хврастинных скутавшись кустах, Возгласностию, коя сродна, К себе другиню в тех местах Склоняет толь, хлеща умильно, Что различает хлест обильно;

То кра́стель, в обое́й заре, Супружку кличет велегласно, А клик сей слышится нам красно, Несущийся по той поре.

Там стенет горлица печально, Рыдая сердца в тесноте, Как скроет друга место дально, Сего взывает в чистоте; Повсюду жавранок поющий, И зрится вкось и впрямь снующий; Кипя желаньми солнце зреть, Взвивается к верьхам пространным, Путем, бескрильной твари странным; Так вьясь, не престает сам петь.

Не вся тут узоро́чность вешня: В весне добр тысящи суть вдруг; Угодность сладостей нам днешня Различествует тьмами вкруг: Летит пчела в пределы Флоры, Да тамо слезы ссет Авроры; Росистый съемля мед с цветков, Во внутренность включает жалом, В количестве, по силе, малом; О промысл пчельных хоботков!

Оттуду легкими крилами, Жужжаща ремжет вспятно чадь; Свой глад разженшая делами, Влетает в кров сот источать: Там в воск, как в закром многостенный, Балсам сливает драгоценный; Спешит и паки на урок, По кладь крупитчату, полетом, И паки, равным же пометом, Пренаполняет чванцы впрок.

Коль милы вы, цветки прекрасны, Два чувствия сладящи в нас! Мы видеть ваш убор пристрастны, Мы вонность обонять от вас;

Тот зря, очес не насыщаем, Уханьми сил не истощаем: Хоть, масть зерцая, зрим стократ, Хоть пыл вноздряем крины сласти; Всегда красы сверьх нашей страсти, Всегда есть тучен аромат.

Цвет велелепней сей другаго, Тот благовоннее сего; Но обое́ во всяком драго, И не́льзя оценить всего: Ни Соломону было можно, Прилог священный свят неложно, Во славе всей толь облещись, Коль мнейший из цветов наряден И багрецами коль изряден: Дано всем блескам в них стещись!

Любезно помышлять блаженство, Чем небо одарило их! Чета ль есть в тех или безженство, Но райский род семен драгих; Толь красота в цветках чудесна, Что Фебу самому́ прелестна: Изъятым от бессчастных доль, Нас коим предала природа, А теми чахнут тьмы народа, Един им хлад смертельный боль.

Превышня благость нежит цве́ты! Возмогши словом всё создать, Непостижимыми советы Цветкам умеет взрачность дать: Но, к ним призор коль ни прилежный, Их краток мнится нам век нежный; Однак им долей, нежель мне, Дар жить, хоть вскоре погасают: Они в живот свой воскресают, При каждой с торжеством весне.

Час, муза, возгласить прилично, Бряцаний лирных при конце,

Когда дубравно всё толь слично И в многоцветном раст венце; То что ж сады здесь учрежденны, Отцом великим насажденны, Где ныне дщерь его вождем, Велика ж ра́вно, равно ж перва, В земных богиня, как Минерва? Воскликни: «Северный Едем!»

<1756>

Вешнее Тепло. Впервые — «Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению служащие», 1756, май, стр. 469. Тредиаковский, публикуя оду, скрывал свое имя из-за недружелюбного отношения к нему редактора журнала академика Миллера. Он упросил Андрея Нартова передать Миллеру оду «Вешнее Тепло» как принадлежащую ему, Нартову; в начальных же буквах названия было зашифровано имя подлинного автора. «Сочинил я оду, — рассказывал Тредиаковский, — назвав ее Вешнее Тепло и тем утаив мое имя в двух начальных буквах, да и вручил конференц-секретарю посторонними руками. Расхвалена сия ода и в книжках напечатана. Хотя ж мне и посчастилось в подставе чужого автора, однако сей самый успех низверг меня почитай в отчаяние: ибо увидел подлин но, что презрение стремится токмо на меня, а не на труды мои» (Пекарский, т. 2, стр. 198).

Соглядуема всеми есть — всем видна.

Ту — т. е. весну.

Пен с белью — с белизною пены.

Кристалл свой разбутила — здесь: разломала лед.

Помона (римск. миф.) — богиня садов.

Надежду водит о плодах — приносит надежду на урожай.

Пестрясь древ листвием непраздных — пестро украшаясь листвой чреватых плодами деревьев.

Медвян нектар в грёзны льется — гроздья наливаются медовым соком.

Цвести ж разверст — приготовился (раскрыт), чтобы цвести.

Споспешность — содействие.

Поя виновницу благ — т. е. воспевая Цереру.

Да... устроит руки — чтобы подготовить, укрепить руки, силы.

Страшит... игрой — устрашает воинской игрой.

Вскрай располившуся — по край (до берегов) осво водившуюся ото льда.

В сень зарницы — т. е. под вечер.

Безвинных... выгод — невинных удовольствий.

Вина, свет пишуща красами — т. е. причина красоты мира (речь идет о солнце).

Расслабляющий вар — зной.

А к лету пар отверз врата — т. е. испарение, туманы уже предвещают лето.

Плугом К ярине временить волов — запрягать в плуг волов для вспашки яровых.

В предню — в пред стоящую.

Косным в шаг — медлительным.

Не зная знают — не зная, умеют.

В чин зодий сих — под этими знаками зодиака, т. е. в это же время года.

В хврастинных окутавшись кустах — скрывшись в кустарнике.

Возгласностию, коя сродна — свойственным ему пением.

Что различает хлест обильно — который разнообразит свое пение.

Крастель в обоей заре — коростель на утренней и вечерней заре.

Сего взывает — т. е. зовет друга.

Добр тысящи суть вдруг — тысячи благ соединены вместе, одновременно.

Угодность сладостей нам

днешня Различествует тьмами — т. е. бесчисленно разнообразны теперешние (весенние) удовольствия.

Пределы Флоры — царство растительности.

Слезы ссет Авроры — сосет слезы зари, т. е. пьет утреннюю росу.

Во внутренность включает жалом — проникает во внутренность цветка хоботком.

На урок — на выполнение положенной работы.

Чванцы — сосуды; здесь: соты.

Два чувствия сладящи — услаждающие два чувства (зрение и обоняние).

Тот зря — видя убор ваш.

Масть зерцая — созерцая цвет.

Хоть пыл вноздряем крины сласти — т. е. хоть мы вдыхаем сладкую пыльцу лилии.

Но обое во всяком драго — т. е. в каждом цветке нам дороги и цвет и аромат.

Ни Соломону было можно — нельзя было даже Соломону (библейский царь, славившийся мудростью и великолепием своего дворца и храма).

Чем небо одарило их — т. е. цветом и ароматом.

Чета ль есть в тех или безженство — т. е. двуполы или однополы цветы.

От бессчастных доль — т. е. от несчастной доли.

Непостижимыми советы — непостижимыми советами.

Однак им долей, нежель мне и т. д. — однако им (цветам) дано жить дольше, чем мне, хотя они и скоро гаснут: каждую весну они с торжеством воскресают к жизни.

Когда дубравно всё толь слично — если все так прекрасно в лесах.

Отцом великим — Петром I.

В земных богиня, как Минерва. Речь идет о Елизавете, которая среди людей подобна богине мудрости Минерве.