Текст 8. История русской православной духовной миссии на Аляске в 1794–1867 гг.

Русские православные миссии на Аляске никогда не были многочисленными. Первая духовная миссия, отправ­ленная в 1794 г. по настоянию Шелихова на Кадьяк, состоя­ла из 10 человек во главе с валаамским иеромонахом Иоасафом (Болотовым)».

В 1823 г. по указу «святейшего Синода» была учрежде­на миссия на Уналашке и Алеутских островах. В 1824 г. на Уналашку прибыл 25-летний священник иркутской Бла­говещенской церкви Иоанн Евсеевич Попов-Вениами­нов.

В 1840-х годах в колониях насчитывалось четыре церкви: в Ново-Архангельске, в Павловской гавани, на Уналашке и Атхе. Кроме того, в Ново-Архангельске была построена лютеранская церковь. На восьми островах были устрое­ны часовни, где богослужение совершалось посылаемыми туда священниками. К этому времени в колониях находи­лись четыре священника. Из ведомости о числе инород­цев, присоединенных к православной церкви с 1841 по1860 г., видно, что первые сведения из Нушагакской мис­сии (в Ново-Александровской крепости) о числе прихожан и «обращенных в веру» относятся к 1841 г., из Кенайской миссии – к 1845 г., из Квихпакской (в селении Икогмют) – к 1847 г. В 1860 г. в колониях было семь приходских церк­вей (две в Ново-Архангельске, по одной – на Кадьяке, Уна-лашке, Атхе, в Кенайской и Нушагакской миссиях) и две «приписных»; насчитывалось 35 часовен, приписанных к церквам. Всего в колониях находились 11 священнослу­жителей (епископ и священники) и 16 церковнослужите­лей (дьячки, причетники, псаломщики). Для совершения церковной службы привлекались прошедшие специальное обучение креолы.

При учреждении епархии Российско-Американская компания обязалась отпускать ежегодно около 25 тыс. руб­лей (ассигнациями) на содержание причтов четырех церк­вей. Кроме того, «святейший Синод» отпускал немногим более 3 тыс. рублей ежегодно на содержание Кенайской миссии.

Христианство в Русской Америке несло в себе две про­тиво- речивые тенденции: с одной стороны, целью было привлечь аборигенные народы в лоно церкви (а следова­тельно, и в подчинение Российско-Американской ком­пании); с другой стороны – несомненна просветительная роль отдельных служителей культа, таких как Вениаминов (составитель грамматики алеутского языка, переводчик на алеутский язык отрывков из «Священного писания», автор фундаментального труда по истории и этнографии алеу­тов и тлинкитов). Этнографические заметки, написанные в мае 1799 г. епископом Иоасафом в ответ на запрос синода, несомненно, показывали не только его ум и наблюдатель­ность, но и умение делать научные обобщения. «Хотя жите­ли Кадьякские разумеют,– писал Иоасаф, –что все около их живущие народы произошли от них, но по сообразию их языка с аляскинцами и даже мест, противу Чукотского носу лежащих, а сих – с чукчами, догадываться можно, что они произошли из Азии через Чукотский мыс». Таким образом, проблема первоначального открытия и заселения Америки со стороны Азии через Берингов пролив решалась в конце XVIII в. главой Аляскинской духовной миссии точ­но так же, как она решается наукой в наши дни.

Однако далеко не всегда миссионеров на Аляске можно было отнести к разряду людей просвещенных. Мало кто из них стремился изучить язык своих прихожан из числа або­ригенов. «Спросили бы Вы отца Афонасия, – писал Гагемейстер в 1818 г., – как он проповедывал слово Божие? Что скажет он в ответ? Живучи на Кадьяке, просвещал ли мно­гих чрез поучения свои? Не будучи обязан другими делами и заботою, выучился ли языку природных жителей кадьяк-ских, с которыми прожил 20 лет с лишком?..».

В 1860 г. Головин также отмечал, что «ни один из находящихся в колониях миссионеров не знает вовсе их (туземного. – С. Ф.) языка, следовательно, не может беседовать с ними, так что даже исповедь происходит с помощью толмачей, которые, если и знают туземное наречие, то плохо знакомы с русским языком, а часто и вовсе не могут передать неко­торых выражений». Костливцев с упреком писал: «Недо­статочно носить монашеский клобук, чтобы быть хорошим проповедником, а тем более миссионером»; для этого, по его мнению, нужно призвание и достаточное образование. Костливцев считал, что «необходимо приготовлять священ­ников из детей инородцев, как это сделано между алеута­ми».

Трудности сообщения между островами и с отдаленны­ми редутами также усугубляли тяжелое положение мис­сионеров, отправлявшихся в путь на компанейских судах, на байдарах или на небольших байдарках (по внутренним рекам), зимой на нартах, запряженных собаками. «Миссио­неры, – писал Костливцев, – ... вынуждены бывают... делать большие переходы пешком по горам, тундрам и лесам; проводники их, проходя эти волоки, носят на себе бай­дарки, съестные припасы и другие путевые вещи с боль­шимми затруднениями, терпят часто голод и холод, долгое время проводят под дождем, без всякого приюта и при­крываются лишь полотняными палатками. Устранить все эти неудобства, по безлюдности страны и суровости кли­мата. невозможно». Неделькович записал в дневнике свои впечатления о встрече в Михайловском редуте в мае 1863 г. с иеромонахом Илларионом, который на байдар­ках спустился в редут по Квихпаку (Юкону): «Он расска­зал мне, какая опасная и скудная жизнь в болотистых тун­драх, между дикарями, которые большею частию и до сих пор враждебны русским, несмотря, что многие из них обра­щены в христианство, но это только наружный обряд, чтоб через это извлечь выгоды... Этот несчастный монах за один год тамошней жизни, при его еще слабой комплекции, так исхудал и поседел от трудных путешествий по одиночкам во время ужасных северных морозов и пурги, при недостат­ках при этом в продовольствии и др. лишениях, что я его едва мог узнать». В связи с необходимостью забираться в самые отдаленные глухие места Аляски миссионеры име­ли возможность ближе наблюдать быт и нравы аборигенно­го населения. Многие из них вели путевые записи, имею­щие большую научную ценность для этнографов. К числу таких записей относится дневник иеромонаха Иллариона, посетившего в 1861-1868 гг. глубинные районы Западной Аляски.

Постоянные и длительные контакты русских с алеута­ми привели к тому, что все алеуты были крещены (чему, несомненно, способствовало развитие среди них грамот­ности). Между тем, по сведениям аляскинского епископа Петра (1860 г.), кадьякские «алеугы» (эскимосы), несмо­тря на длительность контактов с русскими, были обращены в православие значительно позже уналашкинских и атхин-ских алеутов. После алеутов в православие постепенно были обращены племена, жившие вблизи Нушагакского прихо­да (аглегмюты, угаленцы), а также кенайцы. О последних епископ Петр показал, что «они довольно кроткого харак­тера, послушны и крестятся, когда их убедят, что это нужно, но вообще равнодушны к религии». Наиболее трудным для миссионеров оказалось обратить в православие коло­шей (тлинкитов), хотя для них в Ново-Архангельске была построена специальная «колошинская» церковь (которая была приписана к собору Св. Михаила). «Колоши почти никогда ее не посещают, а если и заходят иногда из любо­пытства, то посидят на корточках, покурят трубку и вый­дут», – писал Головин. Он отмечал, что число «инородцев», вновь принявших христианство, с 1841 по 1860 гг. постепен­но уменьшалось, особенно среди тлинкитов, и всего в тече­ние 20 лет номинально было обращено в православие 4700 человек аборигенов. «Но цифра эта существует только на бумаге, ибо многие из кочующих инородцев, крестившись, может быть никогда уже и не показываются вблизи наших миссий и конечно вовсе не исполняют христианского дол-га, а дети их не крещены».

Всего по ведомости 1860 г. в Русской Америке насчи­тывалось 12007 христиан, из них русских 784 (576 мужчин и 208 женшин), креолов 1676 (соответственно 853 и 823), алеутов – 4391, кускоквигмютов – 1395 и т.д.

До 1867 г. епископ Ново-Архангельский состоял в под­чинении Камчатской епархии. Резиденция архиепископа Камчатского, Курильского и Алеутского Иннокентия нахо­дилась в Благовещенске Амурской области. При продаже Россией Аляски США Русская Право­славная церковь, согласно договору, сохраняла за собой постройки и землю, на которых они располагались, и пра­во продолжать свою деятельность на Аляске…

[ФЕДОРОВА С.Г. РУССКАЯ АМЕРИКА ОТ ПЕРВЫХ ПОСЕЛЕНИЙ ДО ПРОДАЖИ АЛЯСКИ (КОНЕЦ XVIII – 1867 ГОД). – М., 2011. С. 207–211.]