3. Будущее корпоративной модели

Корпорация, безусловно, является доминирующей фор­мой организации в современном мире. Корпорации использу­ются в бизнесе, общественных и благотворительных организа­циях во всех странах, идущих по пути создания демократиче­ского общества.

Поскольку современная мировая экономика строится по мо­делям западного мира, то корпорация стала важнейшим инсти­тутом современной международной экономики. Сегодня она доминирует как форма организации бизнеса во всех странах, идущих по пути экономического развития. Кризис, разразив­шийся в США, затронул все основные центры, где концентри­руется власть и влияние корпораций. Он еще раз подтвердил, что нельзя слепо следовать импортируемым моделям организа­ции, что это область более тонкой социокультурной и юриди­ческой настройки возникающих отношений, что возникающие в той или иной стране формы управления, прежде всего соб­ственностью, — реалии глобализации бизнеса.

Европейские страны под давлением все большей интернаци­онализации отношений, в которые вступают их компании, были вынуждены выработать обобщенный кодекс корпоратив­ного управления, претерпевший уже несколько редакций. Из него видно, что европейским корпорациям во все боль­шей мере рекомендуется следовать основным параметрам аме­риканской модели: усиление прозрачности, ужесточение от­четности, укрепление системы сдержек и противовесов между менеджментом и советом, представляющим акционеров. Прини­маемые рекомендации пока, в отличие от США, где многие во­просы решены законодательно, носят рекомендательный харак­тер. Но усиление тенденций к объединению Европы ведет к то­му, что корпорации, которые не следуют рекомендациям, могут столкнуться с проблемами различного плана, включая ограни­чения доступа к источникам капитала.

Япония так же постепенно начинает принимать общие пра­вила игры. Транспарентность корпоративного управления — по­нятие, не входящее в лексикон японского менеджера. В этой стране советы директоров состоят из высших менеджеров смеж­ных корпораций и банков, которые контролируют данную сфе­ру. Внешние директора — явление достаточно редкое, тем не ме­нее министерство юстиции этой страны пытается провести за­кон об обязательных внешних директорах.

Мир, таким образом, постепенно движется в сторону унифи­кации принципов корпоративного управления, в основу кото­рых кладется наиболее динамичная и бурно развивающаяся американская модель.

Сегодня в России нет условий ни для японской, ни для американской моделей. Практически полностью потеряна преемственность с организацией, этикой и традициями россий­ского бизнеса начала прошлого века. Жесткие этические нормы старообрядчества, российского аналога западноевропейского протестантизма, сегодня не могут оказать серьезного влияния на новых российских предпринимателей. Последние сформирова­лись в эпоху господства морали большевиков, для которых цель всегда оправдывала средства. Именно эта норма господствует сегодня в российском бизнесе.

Идея финансово-промышленных групп (ФПГ), подконт­рольных государству, была постепенно вытеснена хозяйствен­ной практикой, и на ее месте утвердилась идея ФПГ на основе слияния банковского и торгового капитала с наиболее доходны­ми отраслями промышленности. Возникло то, что в современной российской практике называется олигархией. Произошло пере­плетение интересов олигархических групп и государственной бюрократии, при этом борьба отдельных групп за влияние в го­сударстве приводит к ощутимым подвижкам в высших эшело­нах государственного аппарата. В основе всего лежит передел госсобственности и дальнейшее обогащение олигархов.

Как отмечают многие политологи, для нормального разви­тия России необходимо существенное обновление политикообразующей элиты. Но при этом не следует забывать, что все «но­вые» эшелоны этой элиты тесно связаны с бизнесом. И эта связь не статична, она развивается вместе с самим обществом. На на­чальных этапах реформ верхушку бизнес-элиты составляли ко­операторы. Их сменили представители фирм, сделавших своп огромные капиталы на экспорте сырьевых ресурсов. И, наконец, во второй половине 1990-х годов наверх поднялись банкиры и финансисты, которые успешно спекулировали на финансовых трудностях государства. Посредством ГКО, налоговых освобож­дений, различных зачетных схем и залоговых аукционов они организовали быстрое растаскивание госсобственности и уста­новили свой контроль над новыми финансово-промышленны­ми комплексами.

Поэтому первоначальные цели создания ФПГ, которые име­ли в виду государство и директорский корпус, а именно — уси­ление государственного влияния на крупную, прежде всего обо­ронную, промышленность и защита от давления новых агрессив­ных предпринимательских структур не были достигнуты. Скорее наоборот: именно новая бизнес-элита установила свой контроль над наи­более привлекательными отраслями — пищевой и газовой про­мышленностью, черной и цветной металлургией, фармацевти­кой. А в настоящее время начался процесс установления кон­троля над предприятиями оборонных отраслей.

При этом расчеты на то, что бизнес-элита России будет обра­щаться к опыту и традициям мирового бизнеса, как представля­ется, весьма иллюзорны. Наоборот, новая бизнес-элита России активно сопротивляется вторжению в свои владения иностран­цев. Она добилась запрета на обслуживание российских рези­дентов иностранными банками, поставила под контроль россий­ских фирм всю деятельность иностранных строительных фирм через обязательную сертификацию, активно блокирует вторже­ние западных фирм на рынки нефти, металлов и другого сырья. При этом наиболее продвинутые фирмы уже переобучили свой основной персонал за рубежом.

В России сформировалась своя, не похожая ни на одну стра­ну, модель, в которой множество недостатков. Но если рассмот­реть перспективу развития систем экономической демократии в мире в целом, то можно легко увидеть мощные тенденции дви­жения в сторону более универсального консенсуса. Это явно про­слеживается в таких процессах, как информатизация мировой экономики, формирование глобальных производственных и рас­пределительных систем. Транснациональные слияния последних лет также ведут к усилению господства американской модели корпоративного управления.

Опыт всех новых индустриальных стран позволяет утверж­дать, что на этапе «погони за лидером», когда общая стратегия развития может быть более или менее явно определена как ко­пирование опыта других, роль центральной власти трудно пере­оценить. Этим путем шли в свое время и признанные лидеры современного индустриального развития — Япония и Германия. Но, выйдя на лидирующие позиции, эти страны столкнулись с необходимостью коренного пересмотра систем корпоративно­го управления, места и роли своих бизнес-элит в уже более ши­рокой перспективе. Этим странам приходится во все большей степени встраиваться в общемировой процесс, играть по миро­вым правилам.

Поэтому, подводя итог, следует отметить, что хотя в крат­косрочной перспективе управляющая роль государства может быть усилена, это не должно быть самоцелью. Например, на дан­ном этапе только государственная воля поможет России разре­шить проблемы, связанные с господством олигархов, и перейти к нормальному экономическому развитию. В конечном же сче­те, стратегически Россия должна воспринять идеи, лежащие в основе корпоративного управления, утверждаемые наиболее пе­редовыми странами, включая США.