3.14.3. Конструктивизм: Джордж Беркли

Кстати, именно в гносеологии английского философа и религиозного деятеля Дж. Беркли (1685-1753) мы находим ясно выраженные элементы конструктивистского подхода. Действительно, самый известный его тезис, согласно которому «существовать – значит быть воспринимаемым» (см.: Беркли Дж. Соч. М., 1978, с. 172), звучит вполне конструктивистски. Созерцатели, как уже сказано, утверждают, что объекты познания, существующие независимо от субъекта познания, воздействуя на его органы чувств, воспринимаются им. Беркли же настаивает на противоположном утверждении: субъект познания вызывает предметы к существованию силой своего восприятия. По Беркли, чувственно воспринимаемые объекты не существуют «вне духа». «Объект и ощущения, - пишет он, - одно и то же и не могут быть поэтому абстрагируемы одно от другого» (Беркли Дж. Указ. соч., с. 173). Правда, он старается избежать крайности солипсизма (от латинского solus – один, единственный и ipse – сам; тот самый взгляд, о котором Д. Дидро писал как о «моменте сумасшествия»), который, со своим принципом «я есть все», как раз является наиболее последовательной формой конструктивизма. Он поясняет свою позицию следующим образом: «Когда говорится, что тела не существует вне духа, то следует разуметь последний не как тот или другой единичный дух, но как всю совокупность духов. Поэтому из изложенных принципов не следует, чтобы тела ежемгновенно уничтожались и создавались вновь или вообще не существовали в промежутках между нашими восприятиями их» (там же, с. 192, 193). В конце концов, для священника Дж. Беркли было естественным обратиться в трудной ситуации за помощью к божественному уму, к «бесконечному вездесущему духу». Вот соответствующая цепочка его рассуждений. 1. «Чувственные вещи не могут существовать иначе как только в уме, или в духе (там же, с. 303). 2. «Не менее ясно, что эти идеи или воспринимаемые мною вещи … существуют независимо от моей души» (там же, с. 305). 3. «Есть дух, который во всякий момент вызывает во мне все те чувственные впечатления, которые я воспринимаю. А из разнообразия, порядка и особенностей их я заключаю, что творец их безмерно мудр, могуч и благ» (там же, с. 306).

3.14.4. Гносеология Иммануила Канта

Субъективистская позиция Дж. Беркли, чреватая крайней формой субъективного идеализма, солипсизмом, была подвергнута критике И. Кантом, предпринявшим попытку создания гносеологии, в которой соединяются некоторые моменты созерцательного и конструктивистского подходов. По Канту, воззрения Дж. Беркли есть догматический идеализм, утверждающий, что вещи есть «простая видимость» и «плод воображения» (см.: Кант И. Критика чистого разума. М., 1994, с. 67, 175). Свои философские взгляды И.Кант характеризует как трансцендентальный идеализм и раскрывает его суть в следующий словах: «… Все предметы возможного для нас опыта суть не что иное, как явления, т.е. только представления, которые в том виде, как они представляются нами, а именно как протяженные сущности или ряды изменений, не имеют существования сами по себе, вне нашей мысли. Это учение я называю трансцендентальным идеализмом» (Кант И. Указ. соч., с. 305-306). Попытаемся схематически, очень кратко показать, как И. Кант в своей системе трансцендентального идеализма осуществляет синтез созерцательности и конструктивизма.

Итак, согласно Канту, «всякое наше познание начинается с опыта; в самом деле, чем же пробуждалась бы к деятельности познавательная способность, если не предметами, которые действуют на наши чувства …” (Там же, с. 32). На первый взгляд, мы имеем дело с отчетливо выраженным созерцательным подходом к познанию: внешние предметы, действуя на органы чувств человека, вызывают ощущения, восприятия, представления… Однако продолжим чтение «Критики чистого разума». «Хотя всякое наше познание и начинается с опыта, отсюда вовсе не следует, - подчеркивает Кант, - что оно целиком происходит из опыта. Вполне возможно, что даже наше опытное знание складывается из того, что мы воспринимаем посредством впечатлений, и из того, что наша собственная познавательная способность (только побуждаемая чувственными впечатлениями) дает от себя самой …» (там же). Кант уверен, что не «вполне возможно», а необходимо имеет место следующее: наше знание определяется не только представлениями, диктуемыми воздействием предметов на наши органы чувств, но и нашей собственной познавательной способностью. В этом – конструктивистском, по нашей терминологии, - элементе своей гносеологии Кант видит революционное изобретение, сравнимое (для философии) по своей значимости с коперниканским переворотом в астрономии. Он пишет в этой связи: «Здесь (в метафизике – В.Ф.) повторяется то же, что с первоначальной мыслью Коперника: когда оказалось, что гипотеза о вращении всех звезд вокруг наблюдателя недостаточно хорошо объясняет движение небесных тел, то он попытался установить, не достигнет ли он большего успеха, если предположить, что движется наблюдатель, а звезды находятся в состоянии покоя. Подобную же попытку можно предпринять в метафизике, когда речь идет о созерцании предметов. Если бы созерцания должны были согласовываться со свойствами предметов, то мне непонятно, каким образом можно было бы знать что-либо a priori (a priori - с латинского – из предшествующего – знание, предшествующее опыту и не зависимое от него) об этих свойствах; наоборот, если предметы (как объекты чувств) согласуются с нашей способностью к созерцанию, то я вполне представляю себе возможность априорного знания» (там же, с.33).

В приведенном фрагменте содержится указание на основание конструктивизма гносеологии Канта: созерцательная, опытно–индуктивистская гносеология не может объяснить наличие в составе человеческого знания всеобщих и необходимых суждений. «Опыт, - указывает Кант, - никогда не дает своим суждениям истинной или строгой всеобщности, он сообщает им только условную и сравнительную всеобщность (посредством индукции)…» (там же, с. 33). Но присутствие всеобщих и необходимых суждений в составе научного знания (в естествознании и математике) Канту представляется несомненным. Ведь такими – всеобщими и необходимыми – суждениями являются с формальной стороны законы науки, а без законов науки потеряли бы право так называться. Но такие суждения, по Канту, могут быть только априорными. «Если какое-нибудь суждение мыслится как строго всеобщее … то оно, - утверждает Кант, - не выведено из опыта, а есть безусловно априорное суждение … Необходимость и строгая всеобщность суть верные признаки априорного знания …» (там же). Далее Кант обнаруживает, наряду с априорными суждениями, также априорные категории рассудка (единство, множество, цельность, реальность, отрицание, причинность, существование…) и априорные формы чувственности (пространство и время).

После этого процесс познания предстает перед Кантом в следующем виде. «Вещи в себе» воздействуют на органы чувств и вызывают в нас ощущения (это уже отмеченный мной элемент созерцательности в его воззрениях). Но само по себе множество единичных, не связанных друг с другом ощущений не есть, конечно, знание. Оно может стать знанием только через упорядочивающую и конструктивную деятельность «познавательной способности» субъекта, прежде всего через использование субъектом априорных форм чувственности и рассудка (конструктивистский элемент в воззрениях И. Канта). А именно: во-первых, априорные формы чувственности приводят все данные ощущений в некоторый наглядный порядок (располагают предметы и процессы как объекты чувств в пространстве и во времени) и, во-вторых, априорные категории рассудка еще раз на новом уровне связывают и упорядочивают эти чувственные данные. Например, на основе категорий рассудка мы полагаем, что один факт есть причина другого, что связь между этими фактами необходима и т.д.