А.М.Саяпова поэзия дардменда и символизм

<…> Следует сказать, что вся глубина лирики Дардменда может быть осмыслена только при длительном восприятии с неоднократным прочтением текста, неспешными размышлениями, где наряду с аналитическими рассуждениями большую роль должны играть интуитивные ощущения, дабы понять вдохновение художника, сердцем чувствующего свое единство с мирозданием.

Гениально о ситуации молчания сказал в свое время Ф.И.Тют­чев в «Silentium!». Строка «Мысль изреченная есть ложь» стала толчком для рассуждений многих философов-экзистенциалистов о разуме, мысли. По сути своей сказанное поэтом не ново: еще Платон пришел к тому, что о предмете действительной мысли вообще ничего написать нельзя. Выразить письмом мысль нельзя, мысль невыразима¹.

И еще об одном. Стоит обратить внимание на восклицательный знак в самом названии стихотворения («Silentium!» – «Молчание!»). Какое глубинное понимание того, что есть за молчанием, скрыто за этим восклицательным знаком! В нем – выражение восторга и ужаса, перед тем, что невыразимо словами. Аналогичную ситуацию мы наблюдали и у Дардменда.

Тютчев говорит, что человек не только мысль свою, но «и чувства и мечты свои» должен «скрывать и таить», и молчать! «Сердцу высказать себя» невозможно, потому что, как только мы начинаем оформлять свои чувства, мысли в словесные выражения, они становятся ложными. В своем призыве молчать Тютчев не видел ничего противоестественного. Наоборот, состояние молчания – прекрасно, ибо человек – это микрокосм, в нем есть все («Есть целый мир в душе твоей...»). И поэтому он должен уметь «жить в себе самом». Уметь жить, «внимая» тому, что есть в душе своей – и молчать!

Стихотворение Дардменда «Прошумит ли ветер по лугам...» воспринимается своеобразным продолжением стихотворения «В тоске я лежу порой..». Если первое завершается ситуацией молчания, то второе, заканчивающееся «Раздается один печальный стон!...», является как бы попыткой рассмотреть то, что за молчанием. За «молчанием» – «стон» («нида»). В этом слове нет социальной детерминированности. Оно экзистенциально по сути и национально по колориту. Нам думается, в двух последних строках произведения – весь Дардменд с его совершенно неповторимым восприятием и выражением того, что мы называем национальным менталитетом. Эти строки так глубоки по мысли и чувствам, что чтобы что-то понять в них, в их Молчании и Слове, нужно оперировать понятиями на уровне интуиции, подсознания.

Молчание и Слово у Дардменда сопряжены, они суть одно целое, взаимообусловливающее друг друга. Благодаря этому в его поэзии возможно выражение затаенного в Слове. По Хайдеггеру, Слово и Молчание диалогичны. Между ними нет границ, одно легко, самоестественно переходит в другое: Молчание в Слово, Слово в Молчание. Потому что они едины, принадлежат одному Бытию. Слово у Хайдеггера – это то Слово, в котором присутствует Молчание, то Молчание, в котором присутствует Слово¹.

В диалоге поэтического героя со вселенной (стихотворение «Прошумит ли ветер по лугам...») возникает ситуация когда, говоря языком Хайдеггера, «беседа оставляет собственно говоримое в неопределенности, даже дает ему затаиться в неопределимости»². Подобные ситуации характерны, по мнению немецкого философа, для Востока и Запада, как «свойство всякого удавшегося диалога между думающими». В нем может как бы само собой соблюдаться то, что «неопределимое не только не ускользает, но в ходе беседы будет все с большим излучением развертывать свою сосредоточивающую силу»³.

В связи с этим еще об одной черте поэзии Дардменда: она немногословна. С одной стороны, его творчеству свойственна отточенность формы и содержания, что позволяет многие строки поэта воспринимать как афоризмы, с другой – в слове Дардменда, в умении «затаиваться в неопределимости» таится намек,– пожалуй, главнейшее таинство языка Дардменда. Он из тех поэтов-мыслителей, кто предпочитает сдерживать слово, должное быть сказанным, не для того, чтобы удержать его для себя, а чтобы, как сказал Хайдеггер, «понести его навстречу достойному мысли. Намеки, определяет он, «загадочны». «Намеки нас подзывают. Намеки нас предостерегают. Намеки нас приближают к тому, от чего они неожиданно до нас доносятся»¹.

Нам думается, именно эти качества слова-намека Дардменда делают его словом-символом. Таковым, к примеру, является слово-намек «нида» – «стон». «Стон» («нида») – это голос природы, которая в очеловеченном восприятии Дардменда стонет, плачет, говорит на своем, непонятном человеку, языке. Это голос бытия в экзистенциальном его восприятии: в нем звучит ощущение человеком Ничто.

Как видим, именно намек-символ позволяет увидеть несколько уровней в прочтении слова-образа Дардменда. Невидение в этом слове-намеке символа приводило к толкованию этого стихотворения только как «пейзажного»². Мало того, «нида» является ключевым словом-намеком в ряду символов Дардменда, определяющим ряд характерных образов-эпитетов, таких как «моћ», «сагыш», «моћлы зар», «хђсрђт» и др.

Ситуация молчания – принадлежность восточной культуры, в первую очередь, суфизма, в основе которого лежит мистическое познание мира. Человеку, овладевшему подлинно мистическим знанием, как пишет А.В.Смирнов, «язык вообще не нужен, более того, потребность в нем свидетельствует об ущербности мистического знания. Оно не нуждается в языке, ибо в принципе не может быть передано: пока мы остаемся в рамках этого знания, нам просто некому его передавать, нет никакого «ты», есть лишь вcеобщее «я». Непременным атрибутом всесубъектности является молчание»³. В мистицизме, отмечает М.Т.Сте­панянц, «общепринят принцип «молчание – знак высшей мудрости»: «знающий не говорит, говорящий не знает»⁴.

В западной культуре полагались на Слово, в соответствии с его назначением – «глаголом жечь сердца людей». Естественно, и христианская традиция, и западная культура знают благость молчания («Silentium!», «Тени сизые смесились...» Тютчева; Моцарт признавался, что для него важнее в музыке «паузы»; Бетховен называл молчание музыкой).

Хайдеггеру доступен язык Запада и Востока. Он, пожалуй, первым из европейцев на герменевтическом уровне сказал о том, что свойственно слову Востока и Запада. Как пишет Т.П.Григорьева, «он предвестник их Встречи – двух сторон Единого»¹. Работы Н.И.Кон­рада, В.М.Жирмунского, И.Г.Неупокоевой говорят о том, что в каждом явлении культуры, в том числе и языке, есть 3апад и Восток, лишь метафизическое мышление развело половины в разные стороны и противопоставило одно другому². Восток и Запад, по мысли Гегеля, «есть в каждой вещи»³.

В экзистенциальной философии Хайдеггера, в которой ощущение полноты бытия, высшего мига сопричастности Целому достигается благодаря умению сосредоточиваться на другом, забывая о себе, есть нечто, что можно определить восточным⁴. Дело в том, что в своем понимании миpa философ оперирует термином «озарение», что в свою очередь, как известно, является термином философско-эстeтичecкoй концепции суфизма («хал»).

Хайдеггер очень рано задумался об одном: благодаря чему человек вообще видит все то многое, что он видит. В видении, понимании мира человеком, согласно концепции философа, большую роль играет не только умственное зрение, благодаря которому человек спешит схватить, увиденный этим зрением предмет, но и свет, в которой человек увидел этот предмет. По Хайдеггеру, чем больше света, тем цепче взгляд привязан к предмету, тем меньше замечен сам по себе свет. Однако моменты озарения со­ставляют наше бытие в более важном смысле, чем схваченные или не схваченные нами предметы. Озарение нам неподвластно. В наших силах быть только готовыми к нему.

Суфийская поэзия дала великолепные образцы выражения затаенного в Слове, она же показала возможность выражения затаенного в Молчании. Состояние «хал», по суфизму, вводит человека в то состояние Молчания, ко­торое и приводит его к единению с Богом, растворению в Нем. <…>

Говоря о стихотворениях «Исђрме ќил тугай буйлап...», «Ятам кайчаклары моћлап...» («Прошумит ли ветер по лугам…», « В тоске я лежу порой...»), надо отметить, что своим экзистенциальным содержа­нием они сопоставимы с тютчевским «Тени сизые смесились...». В них присутствуют основные категории философии экзистенциализма: тос­ка, молчание, грусть. Ничто – «уничтоженье», «самозабвенье». У обо­их поэтов присутствует приближение к Ничто – трансцендентной безд­не, «уничтожению», происходящее в состоянии максимального само-углубления («Все во мне» – растворение себя «во всем» – у Тютчева; «џаваныћ тынлыгын тыћлап» («вслушиваясь в тишину небосвода») – немногословно о том же растворении себя во всем сказал Дардменд). По Бердяеву, трансцендирование в экзистенциаль­ном смысле – это свобода, что и предполагает «освобождение человека от плена у себя самого». Состояние трансцендирования у обоих сродни состоянию медитации, экстазу, своеобразному опьянению-засыпанию, погруже­нию в безмолвие, где

Тени сизые смесились

Цвет поблекнул, звук уснул... (Тютчев);

Ятам кайчаклары моћлап

џаваныћ , тылыгын тыћлап.

В тоске я лежу порой,

Вслушиваясь в тишину вселенной. (Дардменд).

Звуки («љнлђр»), доносящиеся до слуха поэта, не звуки этого мира – в реальном мире «журчит вода, кусты колышутся, шумят!..» («гљрли су, тирђклек тирбђнђ, шаулый!...),– а голос трансцендентного.

Кульминационная точка трансцендирования у Тютчева высказана строкой «Всё во мне и я во всём!...» как выражение единого, целостного. В ней – мистическое познание мира с его преодолением субъект-объектной разделенности, или, по-другому, со всесубъектностью. «Все во мне..» – человек по самому своему существу нечто большее, чем то, что мы воспринимаем в нем. Он есть в некотором смысле бесконечность, потому что бесконечен в своем внутреннем, духовном мире, как сказал С.Франк, «внутренне сращен с бесконечностью духовного царства»¹. В этом «Всё во мне и я во всём!...» ощутимо нечто суфийское. Человек – микрокосм, и он непостижим, как непостижим Бог. Что человек? Все! Строка кончается восклицательным знаком и многоточием. Удивление с долей страха охватывает поэта перед тайной бытия и небытия, перед трансцендентной бездной, неизвестностью, перед беспредельностью человека и поэтому непостижимостью его. «Я во всём!...» – «я» растворилось в «сумраке тихом, сумраке сонном», «во всём». Это «сонное», очень близкое неживому, мертвому «залило» душу поэта, «утешило»:

Чувства – мглой самозабвенья

Переполни через край!..

Состояние экстатического опьянения ведет к самоуничтожению, к Ничто:

Дай вкусить уничтоженья,

С миром дремлющим смешай!

Таким образом, последние строки обеих строф («Всё во мне и я во всём!..»; «С миром дремлющим смешай!») являются опорными фразами в осмыслении главного (экзистенциального) в произведении Тютчева.

Выделим строку «Час тоски невыразимой!». Тоска здесь не в смысле заботы, а своеобразная реакция как результат осмысления того, что «я во всём и всё во мне», как результат растворения «я» в мире, где

Цвет поблекнул, звук уснул-

Жизнь, движенье разрешились...

Тоска здесь, если говорить языком Н.Бердяева, «устремлена вверх и обличает высшую природу человека»¹. «Я» стоит на пороге своего «уничтожения»:

С миром дремлющим смешай!

Тоска у Тютчева не совсем то же, что ужас, хотя явление одного с ним порядка. В ней нечто от радости, от радости сладостного, желанного саморастворения:

Сумрак тихий, сумрак сонный,

Лейся в глубь моей души

Тихий, темный, благовонный,

Все залей и утеши...

Любопытны замечания К.Свасьяна об этом стихотвоpeнии, которого он касается мельком, исследуя философское мировоззрение Гете. К.Свасьян видит, что картина мира в стихотворении Тютчева нарисована не трезвым аналитиком, а вдохновенным художником, сердцем ощущающим свое единство с мирозданием. Он пишет: «Читая у поэта следующие строки:

Час тоски невыразимой:

Все во мне и я во всём!

мы никак можем найти им рассудочного объяснения. Рассудок утверждает как раз обратное: всё вовне и я в себе. Между тем, тютчевские строки с предельной точностью описывают состояние: это ощущение единства есть именно час невыразимой тоски, именно потому тоски, что невыразимой, и потому невыразимой, что тоски»¹.

Таким образом, К.Свасьян обнаруживает в этих строках Тютчева интуитивное постижение картины мироздания, что, как известно, характерно для суфийской noэзии. Однако Свасьян под интуицией понимает не столько нечто, не подвластное разуму, а его основание: «смутное первоначальное предчувствие становится фактом знания»². Объясняется это, по мнению исследователя, тем что «переживание ищет удовлетворения в познании и сталкивается с рассудком, который подвергает его анализу и тем самым вдвое увеличивает тоску. Ибо значимость рассудка распространяется на сферу частных явлений; когда же дело касается «всего», он моментально теряет власть». Под «всё», рассуждает Свасьян, нужно понимать опять же опыт, «правда, проистекающий на этот раз не просто из чувственных данных, но чувственными данными подтверждаемый»³.

У Дардменда же ощущение тоски несколько иного характера. Оно у него непосредственно связано с сущностью самого экзистенциального страха перед тем, что он слышит за «звуками» («љнлђр»), «стоном» («нида»). В этой тоске – голос предчувствия неизвестного, инородного, какой-то вечной тайны бытия и небытия, с которой связан человек не земными, не реальными, а какими-то другого порядка знаниями, чувствами. В тоске Дардменда – понимание того, что человеку, земному и реальному, роднее и ближе то, что есть внеземное, есть вечная тайна. Отсюда чувство отчужденности от мира, какой-то отрешенности, страха перед ним, страха не сбыться, не осуществиться в том, что есть мы в своей сути, и в то же время уверенность в невозможности сбыться на земле. И наконец, именно тоска придает произведению Дардменда глубоко пессимистический характер, в то время как у Тютчева «Тени сизые смесились» вызывает настроение «тихой радости», некоторой умиротворенности. <…>

1 См.: Ярцева В.Н. Контрастивная грамматика. – М., 1981; Она же. Теория и практика сопоставительного исследования // Известия АН СССР, серия литературы и языка.– 1986. – Т. 45. – № 6. – С.493-499.

1 Цитируется по: Веселовский А.Н. Историческая поэтика.– М., 1989.– С.36–41; 310–316.

1 Здесь А.Н.Веселовский ставит вопрос о сравнительно-историческом методе для литературного процесса в его общей культурно-исторической обусловленности. Ср.: Гудзий Н.К. Сравнительное изучение литератур в русской дореволюционной и советской науке // Известия АН СССР. ОЛЯ. – 1960. – Т. 19. – Вып. 1–2; Горский И.К. и др. Веселовский и современность.– С.138–169; Дима А. Принципы сравнительного литературоведения.– М., 1977; Жирмунский В.М. Сравнительное литературоведение.– Л., 1979.

2 В результате распространения в науке принципа историзма в языкознании начиная с рубежа XVIII в. и в XIX в. складывается сравнительный метод анализа языков в исторической перспективе с учетом их происхождения и развития. Представителями сравнительно-исторического метода в языкознании были в Германии Я.Гримм (1785–1863), в России А.Х.Востоков (1781–1864). Усилия уче­ных сосредоточились на построении генеалогической классификации (родословного древа), установлении родственных семей и дивергенции языков [см.: Мейе А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков.– М., 1938 (здесь же дана библиография вопроса)]. Как отмечал В.В.Виноградов, «приемы, которыми пользовался А.Н.Веселовский в своих трудах по исторической поэтике, были сродни методике исторического и сравнительно-исторического языкознания, разработанной младограмматиками» (Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика.– М., 1963.– С.172). Следует отметить, что уподобле­ние сравнительно-исторического метода в языкознании и литературоведении имеет свои границы: если в языкознании он направлен на изучение системы форм, которая, изменяясь во времени, сохраняется как система, то в литературоведении изучение сопоставимых элементов оставляет открытым вопрос о том, структурированы ли они.

1 Существовал ли в действительности поэт Гомер или его поэмы – плод творчества многих анонимных певцов, вопрос этот дискутируется в науке с конца XVII в., когда вторая точка зрения была сформулирована Ф. д’Обиньяком (1664). Позже ее поддержал итальянский философ Д.Вико (1668–1744) в «Основаниях новой науки об общей природе наций» (1725–1744; рус. пер. – 1940). Отметим, что идеи Вико, в частности его историзм, трактовка архаической культуры, оказали определенное влияние на концепции А.Н.Веселовского; однако лишь к XIX в. в связи с романтическими поисками «народного духа», интересом к народной поэзии она обрела многочисленных сторонников. А.Н.Веселовский здесь имеет в виду тех немецких эстетиков, которые не разделяли этой точки зрения (в частности, Г.В.Нич). – См.: Тронский И.М. Проблемы гомеровского эпоса // Гомер. Илиада.– М.; Л., 1935; Лосев А.Ф. Гомер.– М., 1960; ИВЛ. Т.1.– С.325–327; Радциг С.И. История древнегреческой литературы.– 5-е изд.– М., 1982.– С.79–93.

2 Винкельман Иоганн Иоахим (1717–1768) – немецкий историк античного искусства, автор «Истории искусства древности» (1763; рус. пер. – 1933), оказавший влияние на формирование немецкого и французского классицизма с его идеалами гармонии и красоты, прообразы которых Винкельман, а вслед за ним «веймарские классицисты» и немецкие классические идеалисты видели в благородной простоте и спокойном величии греческого искусства. Концепция исторического развития искусства древности, выдвинутая Винкельманом, тяготела к утверждению нормативности античного эстетического идеала. Применительно к тому обширному материалу, на котором строил свою историческую поэтику А.Н.Веселовский, подобная нормативность неизбежно оказывалась ограничительной и неудовлетворительной – этим, отчасти, объясняется его критическое отношение к Винкельману и немецкой классической эстетике.

1 Немецкий филолог Фридрих Август Вольф (1759–1824) издал в 1795 г. греческий текст поэм Гомера, сопроводив их своим «Предисловием к Гомеру» (Ргоlegomena ad Homerom), где на основании анализа сохранившихся рукописей, их разночтений утверждалась множественность авторов. Этот труд Вольфа – яркое свидетельство романтического подхода к литературному произведению как к выражению «народного духа».

2 Гердер Иоганн Готфрид (1744–1803) – немецкий философ, литературовед, писатель, настаивавший на историческом подходе к явлениям литературы, предвосхитивший сравнительно-исторический метод исследования. Его идея «непроизвольного творчества народа» вдохновила романтиков. Ему принадлежит литературный манифест «Бури и натиска», ознаменовавший разрыв с нормативной эстетикой классицизма. В духе идей национально-самобытного искусства Гердер одним из первых в 70-е годы XVIII в. обратился к собиранию песен разных народов (изд. в 1778–1779 и 1807). На результат этой деятельности Гердера, направленной на постижение духа каждого народа через его поэзию, А.Н.Веселовский ссылается здесь, чтобы контрастно оттенить ограниченность литературного материала, использовавшегося классической эстетикой, и обосновать необходимость теоретических построений, учитывающих предельно широкий объем существующих литературных фактов и явлений, что соответствовало духу его собственных концепций. Об отношении к Гердеру современников А.Н.Веселовского можно судить по статье А.Н.Пыпина (Вестник Европы.– 1890.– № 3–4). См. также: Гердер И.Г. Избр. соч. / Предисл. В.М.Жирмунского.– М.; Л., 1959; его же. Идеи к философии истории человечества / Пер. и. примеч. А.В.Михайлова.– М., 1977.

3 Кальдерон де ла Барка Эндо де ла Барреда-и-Рианьо Педро (1600–1681) – испанский драматург эпохи барокко, автор многочисленных комедий «плаща и шпаги», «драм чести», символически-религиозных пьес, морально-философских драм, восторженно оцененный немецкими романтиками в силу близости эстетических принципов барокко и романтизма. В его драмах отразилось и барочное переживание крушения идеалов ренессансного гуманизма, воплощаемое в метафорических образах «жизнь – это сон», «мир – это театр». – См.: Кальдерон де ла Барка. Пьесы / Предисл. Н.Б.Томашевского.– М., 1961.– Т.1–2.

1 Карело-финский эпос «Калевала» представляет собой собрание различных эпических, лирических и обрядовых песен, записанных финским ученым-фольклористом Э.Лённротом (1802–1884) у разных сказителей (1-я ред. – 1835, 2‑я – 1849); рус. пер.: Калевала: Карельские руны, собранные Э.Лённротом.– М., 1956 (новейшее издание – 1977). См. также: Типология народного эпоса.– М., 1975.– С.304–315; Пропп В.Я. Фольклор и действительность.– М., 1976.– С.303–317.

2 Ведийские гимны (от санскр. veda – знать; ср.: ведать, весть) – древнейшие памятники индийской литературы (конец II тысячелетия – перв. пол. I тысячелетия до н.э.), составившие четыре сборника гимнов, молитв и др. Наиболее ранний и значительный из них – «Ригведа» («Веда гимнов»), включающий 1028 гимнов. – См.: Ригведа. Избранные гимны / Пер., вступ. ст., коммент. Т.Я.Ели­заренковой.– М., 1972; Эрман В.Г. Очерк истории ведийской литературы.– М., 1980.

3 Это утверждение А.Н.Веселовского вызывает возражения в современной науке. Так, Е.М.Мелетинский считает, что эпопее предшествует сказание, пре­дание, и поэтому «чрезвычайно спорной оказывается и гипотеза о лиро-эпической кантилене как обязательной ступени в развитии эпоса». – См.: Мелетинский Е.М. «Историческая поэтика» А.Н.Веселовского и проблема происхождения повествовательной литературы // Историческая поэтика: Итоги и перспективы изучения.– М., 1986.– С.35–38.

1 «Старшая Эдда» – сборник наиболее ранних произведений древнескандинавской литературы, датируемых IX–XII вв. Старшей, или поэтической, «Эдду» назвали в целях различения с Младшей, или прозаической, «Эддой» Снорри Стурулсона (ХIII в.). Песни «Старшей Эдды» неоднородны по своему жанровому характеру, некоторые из них тяготеют к драматическому диалогу. – См.: Старшая Эдда: Древнеисландские песни о богах и героях / Пер. А.И.Корсуна; Ред., вступ. ст. и коммент. М.И.Стеблин-Каменского.– М.; Л., 1963 («Литературные памятники»; далее – ЛП); Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах / Вступ. ст. А.Гуревича.– М., 1975. (Б-ка всемирной литературы; далее – БВЛ); Мелетинский Е.М. «Эдда» и ранние формы эпоса.– М., 1968.

2 Имеется в виду описание пира у феакейского царя Алкиноя в «Одиссее» Гомера (VII, 83–347). Алкиной принимал Одиссея, заброшенного бурей на его остров Схерия.

3 Аэды (гр. 'αοώός – певец) – певцы, исполнители эпических песен в Древней Греции под аккомпанемент струнных (лира, кифара и т. д.). Аэдом был Гомер. – См.: Радциг С.И. История древнегреческой литературы.– С.37–40; Толстой И. И. Аэды.– М., 1958.

4 Труверы (фр. trouvere – находить, придумывать)–французские странствующие поэты XII–XIII вв., авторы и исполнители песен, сочинители эпических и драматических произведений. На их творчество оказала влияние поэзия провансальских трубадуров.

5 Дельфийская лирика – стихотворные произведения (эпиникии), называемые по месту, где были одержаны воспеваемые победы, в данном случае – Дельфы.

1 См.: Иванов В.И. Дионис и прадионисийство.– Баку, 1923. Главу «Возникновение трагедии» из этой диссертации Вяч. Иванова см. в: Архаический ритуал в фольклорных и раннелитературных памятниках / Сост. Л.Ш.Рожанский.– М., 1988.– С.237–293.

2 Теннисон Альфред (1809–1892) – английский поэт. Упоминаемый А.Н.Ве­селовским цикл его поэм «Королевские идиллии» (1859) был основан на средневековых сказаниях о короле Артуре и рыцарях Круглого стола (рус. пер. – СПб., 1903–1904.– Т.1–2).

3 Гартман фон дер Ауэ (ок.1168 – ок.1210) – создатель стихотворного рыцарского романа в средневерхненемецкой литературе. А.Н.Веселовский имеет здесь в виду, очевидно, его переложения романов французского трувера XII в. Кретьена де Труа «Эрек и Энида» (ок. 1170) и «Ивейн, или Рыцарь со львом» (ок. 1180), основанных на легендах Артуровского цикла. Придерживаясь сюжетной основы оригинала, Гартман создает вполне самостоятельные и значительные произведения – «Эрек» (ок. 1185) и «Ивейн» (после 1200).

4 Готфрид Страсбургский (кон. XII в.–ок. 1220) – немецкий поэт, автор стихотворного романа «Тристан и Изольда» (1207–1210), основанного на романе англосаксонского трувера Томаса Британского (ок. 1170).

1 Вольфрам фон Эшенбах (ок.1170–ок.1220) – немецкий поэт, автор лирических песен, рыцарского романа «Парцифаль» (1198–1210), источником которого в частности, послужил незаконченный роман Кретьена де Труа «Персеваль, или Повесть о Граале» (ок.1182). Вольфрам фон Эшенбах послужил прототипом для одного из персонажей рассказа Э.-Т.-А.Гофмана «Состязание певцов» и оперы В. Вагнера «Тангейзер».

2 Лотце Рудольф Герман (1817–1881) – немецкий философ, психолог естествоиспытатель и поэт. Полагал механические принципы действующими не только в неорганической, но и в органической сфере, однако отводил им второстепенное место в процессе формирования мировоззрения.

1 Холиншед Рафаэль (?–1580) – английский хронист, автор «Хроник Англии, Шотландии и Ирландии» (1578), послуживших источником сюжетов пьес У.Шекспира.

2 См.: Жирмунский В.М. История легенды о Фаусте // Легенда о докторе Фаусте.– 2-е изд.– М., 1978.– С.257–362 (ЛП).

3 Прометей – центральный персонаж трагедии древнегреческого драматурга Эсхила (525–456 гг. до н.э.), именуемого «отцом трагедии». В его произведениях воплотились этические представления о справедливости и драма борьбы за ее осуществление. Заглавный герой трагедии «Прометей прикованный» представлен здесь не как лукавый хитрец и ловкий обманщик, но как культурный герой, отмеченный печатью трагизма.– См.: Эсхил. Трагедии / Пер. С.Апта; Вступ. ст. Н.Сахарного; Коммент. Н.Сахарного, С.Апта.– М., 1971.– С.171–211.

4 Лео – герой романа немецкого писателя Фридриха Шпильгагена (1829–1911) «В строю» (1866; рус. пер. под назв. «Один в поле не воин» – 1867–1868); в романе проводится идея о том, что великая личность для осуществления своих замыслов нуждается в поддержке масс. Сопоставление Лео с Прометеем дискуссионно. В.М.Жирмунский в этой связи писал: «...практика работы над памятниками средневековой литературы, для которой переводы и переделки традиционных (так называемых «бродячих») повествовательных сюжетов представляют специфическую форму литературных взаимодействий, укрепила Веселовского в методологически неправильном выводе, будто все развитие литературы сводится к видоизменению традиционных образов и сюжетных схем, передающихся в ряду поколений как готовые формулы, способные оживиться новым содержанием. Вопрос о традиционных сюжетах в творчестве Боккаччо, Ганса Сакса и даже Шекспира представляет реальную историко-литературную и теоретическую проблему – одну из разновидностей проблемы традиции и новаторства в литературе, тогда как сопоставления Лео в романе Шпильгагена «Один в поле не воин» с Прометеем или героинь детской писательницы Марлитт с Золушкой, предложенные Веселовским, являются не более как игрой ума, аналогиями, притом мало плодотворными и поучительными. Для героя Шпильгагена, как известно, прототипом послужил не Прометей Эсхила или Байрона, а Фердинанд Лассаль, т.е. имело место прямое наблюдение над общественной жизнью своего времени, типическое обобщение и осмысление общественного опыта, характерное для творческого метода современного писателя-реалиста» (Жирмунский В.М. Проблемы сравнительно-исторического изучения литератур // Жирмунский В.М. Сравнительное литературоведение.– С.79).

Наряду с такой резко критической точкой зрения в современном литературоведении утверждается и противоположная, близкая к «архетипической» критике, которая ищет некоторую древнюю основу в каждом сюжете (см. в особенности работы Н.Фрая, например: Frye N. Anatomy of Criticism.– Princeton, 1957.– и его школы). В отечественной науке с опорой именно на Веселовского этот метод использовала О.М.Фрейденберг (см.: Фрейденберг О.М. Поэтика сюжета и жанра.– Л., 1936).

1 Праматха – кобольд в свите бога Шивы, эпический герой, сын Хритарашты. Сопоставляя его с Прометеем, А.Н.Веселовский, очевидно, следует принятому в то время приему этимологического сближения, сопоставления формально близких имен. В современной лингвистике сближение не принимается.

2 Эта гипотеза впоследствии корректировалась также рядом других ученых. Например, Н.И.Кареев (1850–1931), будучи, как и А.Н.Веселовский, сторонником эволюционного метода в подходе к литературному процессу, в своей книге «Литературная эволюция на Западе» противопоставил этим «гипотетическим вопросам» Веселовского иные: неужели способность, создававшая в старину первообразы, формулы и мотивы, иссякла? Неужели творчество обязательно вращается только в исстари завещанных фактах? Неужели движение жизни отражается в литературе только тем, что наполняет старые образы новым пониманием жизни, а не создает материала для творчества новых образов? Относительно примера с образами Лео и Прометея Кареев замечает, что он скорее указывает на старую идею в новой форме, чем обратно (см.: Кареев Н. Литературная эволюция на Западе.– Воронеж, 1886.– С.45–63). В.Н.Перетц в связи с этой концепцией Веселовского отмечал: «Оказывалось, что изменялось в литературе содержание, формы же оставались незыблемо традиционными. Очевидно, тогда Веселовский еще под формами разумел лишь сюжеты в их схематическом виде, а не поэтический язык, являющийся неизбежной формой поэтического творчества, не поэтический стиль, даже и не композицию» (Перетц В.Н. Из лекций по методологии истории русской литературы.– Киев, 1912.– С.260).

В целом эволюционный метод, представителями которого в литературоведении выступали во Франции Ф.Брюнетьер (1849–1906) в своих знаменитых трудах «L'evolution des genres dans 1'histoire de la litterature» («Эволюция жанров в истории литературы», 1890), «Evolution de la poesie lyrique en Prance au dix-neuvierne siecle» («Эволюция французской лирической поэзии в XIX в.», 1894–1895), в России Н.И.Кареев и А.Н.Веселовский, был ориентирован на установление гене­тических связей между литературными явлениями, на обнаружение самого процесса их развития, что предполагало самое широкое использование сравнительно-исторического метода. Позднейшая наука, воздавая должное вкладу Веселовского, вносила необходимые коррективы в его концепции. Так, О.М.Фрей­денберг писала: «Его историзм еще пропитан плоским эволюционным позитивизмом, его «формы» и «содержания», два антагонизирующих начала, монолитно-противопо­ложны друг другу, его сравнительный метод безнадежно статичен, несмотря на то, что сюжеты и образы у него «бродят»... Проблемы семантики Веселовский совсем не ставит, и в этом он особенно нам чужд; его интересует общая механика литературного процесса в целом, но не движущие причины этой механики; у него нет ни социальной обусловленности, ни изучения мышления, ни интереса к раскрытию смыслового содержания литературного факта» (Фрейден­берг О.М. Поэтика сюжета и жанра.– С.17). Идеи Веселовского переосмыслялись и использовались в работах членов ОПОЯЗа 1910–1920-х годов, обращавшихся также к проблемам истории литературы и ее эволюции. – См.: Тынянов Ю.Н. Литературный факт // Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино.– М., 1977.– С.255–270; его же. О литературной эволюции // Там же.– С.270–281. См. также: Казанский Б. Идея исторической поэтики // Поэтика: Временник Отдела словесных искусств ГИИИ.– Л., 1926.– Вып. 1; Шкловский В.Б. О теории прозы.– М.; Л., 1925.

1 Ср. высказывание М.М.Бахтина: «Литература на своем историческом этапе пришла на готовое: готовы были языки, готовы основные формы видения и мышления. Но они развиваются и дальше, но медленно (в пределах эпохи их не уследишь). Связь литературоведения с историей культуры (культуры не как суммы явлений, а как целостности). В этом сила Веселовского (семиотика)» (Бах­тин М.М. Эстетика словесного творчества.– М., 1979.– С.344). Указание на «устойчивые поэтические формулы» – существенный момент в концепции А.Н.Ве­селовского, получивший широкое развитие как в его собственных изысканиях, так и в науке последующего периода. Веселовский прослеживал повторяемость «общих мест», топосов, неизменных формул в широких хронологических и ареальных рамках литературы. – Ср.: Cwtius E.R. Europaische Literatur und lateinisches Mittelalter. Berno, 1948.

2 Скотт В. Дева озера // Собр. соч.: В 20 т.– М.; Л., 1965.– Т. 19.

3 Как отмечал в 1907 г. В.Н.Перетц, «еще недавно шел оживленный спор о том, что такое «история литературы» и что считать литературой. В 1871 году... не было выяснено, что понимать под словом литература, а отсюда неясно, чем должна заниматься «история литературы» (Перетц В.Н. Из лекций по методологии истории русской литературы.– С.35). Русская академическая наука полагала историческим знанием знание о явлениях прошлого – в противоположность статическому, теоретическому, догматическому знанию. Задачей истории является исследование происхождения (генезиса) явлений, их видоизменения (трансформации) или развития (эволюции) (см. там же.– С.37). Положение А.Н.Весе­ловского о свободе содержания и необходимости формы как сути литературного развития не осталось незамеченным. О.М.Фрейденберг писала: «Несомненно, что центральной проблемой, над которой работал Веселовский, было взаимодействие форм и содержаний. Веселовский имеет дело с фактами жизни и приписывает им непосредственную роль в формации литературных элементов, минуя сознание; сами эти факты он понимает в культурно-историческом духе; в них – генезис форм, в частности – сюжетов; в причинном соотношении с ними находится вся литература» (Фрейденберг О.М. Поэтика сюжета и жанра.– С.14, 17). Перекличка с данным положением Веселовского ощутима в работе Ю.Тынянова «О литературной эволюции»: «Конструктивная функция, соотнесенность элементов внутри произведения обращает «авторское намерение» в фермент, но не более. «Творческая свобода» оказывается лозунгом оптимистическим, но не соответствует действительности и уступает место «творческой необходимости» (Тынянов Ю.Н. О литературной эволюции.– С.278).

 Доклад, читанный на открытии Западного отдела Института литературы, 5/ХII 1935 г.

Цитируется по: Известия АН СССР. Отделение общественных наук.– 1936.– № 3.– С.383–403.

 Цитируется по: Исследования по славянскому литературоведению и фольклористике.– М., 1960.– С.252–254.

Доклад был сделан на IV Международном съезде славистов. 1958 г.

1 См. Жирмунский В. Эпическое сказание об Алпамыше и богатырская сказка.– М., 1960.

 Цитируется по: Известия АН СССР. Отделение литературы и языка.– 1959.– Т.18.– Вып.4.– С.315–333.

 Цитируется по: Жирмунский В.М. Сравнительное литературоведение.– Л., 1969.– С.66–83. Впервые в: Взаимосвязи и взаимодействие национальных литератур.– М., 1961.

1 Сравнительное литературоведение и проблема литературных влияний (Изв. АН СССР, ООН.– 1937.– № 3.– С.383–403); Литературные отношения Востока и Запада как проблемы сравнительного литературоведения (наст. изд., С.18 и сл.); Эпическое творчество славянских народов и проблемы сравнительного изучения эпоса (наст. изд., с.192 и сл.).

1 См.: Маркс К. Капитал, т. I, гл. XXIV // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.– Т. 23.– С.728.

1 См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч.– Т. 1.– С.137.

1 См.: Жирмунский В.М. Литературные отношения Востока и Запада.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч.– Т. 23.– С.10.

1 Там же.– С.9.

1 Плеханов Г. В. Соч.– Т.7.– М.; Л., 1925.– С.210.

1 См.: Алексеев М.П. «Кентерберийские рассказы» и «Декамерон» // Учен. зап. Ленингр. гос. пед. ин-та им. А.И.Герцена.– 1941.– Т. 41.– С.57–110.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч.– Т.30.– С.504–505 (К.Маркс – Ф.Лассалю 22 июля 1861 г.)

1 Маркс К., Энгельс Ф.– Т. 37.– С.419–420.

2 См.: Жирмунский В.М. Эпическое творчество славянских народов и проблемы сравнительного изучения эпоса.

1 Веселовский А.Н. Боккаччьо, его среда и сверстники // Веселовскнй, V.– С.447–652.

1 См.: Веселовский А.Н. Историческая поэтика.– Л., 1940.– С.35.

1 Ленин В.И. Полн. собр. соч.– Т. 24.– С.125.

2 Эккерман И.П. Разговоры с Гете.– М.; Л., 1934.– С.348–373.

 Цитируется по: Взаимосвязи и взаимодействие национальных литератур: Материалы дискус., 11–15 янв. 1960 г.– М., 1961.– С.67–79.

 Цитируется по: Народы Азии и Африки.– 1966.– № 1.– С.90–102.

 Цитируется по: Вопросы методологии литературоведения.– М.; Л., 1966.– С.170–217.

 См.: Лихачев Д. Берков – ученый и человек // Берков П.Н. Проблемы исторического развития литературы. – Л., 1981.– С.3–20.

^ Цитируется по: Берков П.Н. Проблемы исторического развития литератур.– Л., 1981.– С.37–67; 391–397.

1 Впервые опубликовано в кн.: Чешско-русские и словацко-русские литературные отношения (конец XVIII–начало XX в.).– М., 1968.

1 Впервые опубликовано в журнале «Русская литература».– 1972.– № 1. Статья представляет собой часть первой главы («Проблема исторического развития национальных литератур. Национальные традиции и отношения к иноязычным литературам») из неопубликованной монографии П.Н.Беркова «Русско-немецкие контакты до середины XVIII в.».

1 См., например: Взаимосвязи и взаимодействие национальных литератур: Материалы дискуссии 11–15 янв. 1960 г.– М., 1961; Неупокоева И.Г. Проблемы взаимодействия современных литератур.– М., 1963.

2 Материалы первой научной конференции, посвященной литературным связям русского, азербайджанского, армянского и грузинского народов.– Тбилиси, 1962.– С.8–22.

1 Впервые опубликовано в: Материалы первой научной сессии, посвященной литературным связям русского, азербайджанского, армянского и грузинского народов.– Тбилиси, 1962.

 Цитируется по: Бушмин А.С. Методологические вопросы литературоведческих исследований.– Л., 1969.– С.141–178.

1 Подробнее о сравнительном изучении литературы и о классификации литературных влияний см.: Взаимосвязи и взаимодействие национальных литератур: Материалы дискуссии.– М., 1961; Неупокоева И.Г. Проблемы взаимодействия современных литератур.– М., 1963.– С.210–221; Кишкин Л.С. Заметки об изучении русско-чешских и русско-словацких литературных связей // Литература славянских народов.– Вып. 8.– М., 1964.– С.85–97.

 А.Дима – румынский литературовед, известен своими трудами в области культуры, истории эстетики, теории и истории литературы. Включенная в хрестоматию книга вышла в 1969 г. в Бухаресте и вызвала большой интерес. В 1972 г. осуществлено ее второе издание, с которого и сделан русский перевод.

Цитируется по: Принципы сравнительного литературоведения / Пер. с рум. В.И.Кулешова.– М., 1977.

1 Paul van Tieghem La littérature comparée.– Paris, Armand Colins, ed IV, 1951.– P.57.

1 Guyard M.F. La littérature comparée.– Paris, 1965.– P.12.

 Цитируется по: Храпченко М.Б. Творческая индивидуальность писателей и развитие литературы.– М., 1972.– С.241–275.

 Д.Дюришин – словацкий ученый, специалист в области компара­тивистики. Автор трудов по сравнительному литературоведению, в том числе монографий: «Из истории и теории сравнительного изучения литератур», «Сло­вацкий реалистический рассказ и Гоголь», «Проблемы литературной компарати­вистики». «Теория сравнительного литературоведения», изданная в Братиславе в 1975 г., – итог длительных разысканий в сфере сравнительного изучения литературы.

Цитируется по: Дюришин Д. Теория сравнительного изучения литературы / Пер. со словацк. Ю.В.Богданова.– М., 1979.– 320 с.

1 См.: Filkorn V. Veda a jej metoda // Filozjfia.– 1971.– № 6.– S. 607.

1 Понятия «внешняя» (externa) и «внутренняя» (interna) контактология употребляет Ф.Вольман.

1 В подобном аспекте проведен сравнительный разбор произведений Ваянского в статье: Panovova Е. Vajansky a Puskin // Slovenska literatura.– 1963.– № 3. Точно так же построено внутреннеконтактное исследование С.Лесняковой о связи И.Грегора-Тайовского с творчеством Толстого, Чехова и Горького. См.: Lesnako­va S. Cesty геаlizmu.– Bratislava, 1971. Немало нового в этом смысле содержат и исследования А.Червеняка о связях С.Г.Ваянского с творчеством И.С.Тургенева: Сеrvеnak А. К problematike postáv I. S. Turgeneva a S.H.Vajanskeho // Zborník Šev­čen­kovský.– Prešov, 1955; K problematike tzv. turgenevovskeho Stylu u Vajanskeho // Slavica Slovaca.– 1966.–№ 2 etc.

2 В последовательном внутреннеконтактном аспекте выдержано исследование Р.Л.Филипчиковой «Драмы Йонаша Заборского на темы русской истории» (Slovenska a ruska literatura. Vzt'ahy a suvislosti. Bratislava, 1973 <…>).

3 Примером сравнительной работы синтетического характера может служить упоминавшаяся выше статья М. Пишута. Заслуживает в этом смысле внимания и его работа «Problematika slovanstva v slovenskom literarnom romantizme» (Československé prědnásky pro V. mezinárodní sjezd slavistu, 1963).

4 Мы исходим из диалектической обусловленности синхронии и диахронии в литературном процессе.

1 Изучение главным образом литературно-типологических аналогий между творчеством Я.Неруды, Н.В.Гоголя, А.П.Чехова, М.Коцюбинского составляет основу работы В.А.Чичерина «Нерудовский этап в истории критического реализма» (Киев, 1963).

1 О решающей роли принимающего явления, в частности, см.: Магkiewiсz Н. Stan i zadania literaturoznawstwa porownawczego w Polsce // Slavia, 1967.– № 2.– S.297.

2 Сходную точку зрения высказал М.Бакош. См.: Zum Problem der Periodisierung interliterarischer Beziehungen // Slavica Slovaca.– 1967.– № 2.

 Цитируется по: Вопросы литературы народов СССР.– Киев, 1975.– Вып. 1.– С.44–55.

1 Mezinarodni' sjezd slavistů v Praze, 1968. – Akademia Ргаhe, 1968.– С.233 (перевод автора).

^ Цитируется по: Неупокоева И.Г. История всемирной литературы. Проблемы системного и сравнительного анализа.– М., 1976.– 359 с.

1 Подчеркивая значение, которое имеет в сравнительном исследовании фаза обобщения, Э.С.Маркарян говорит о необходимости сочетать сравнительный метод с логико-аналитическим (Маркарян Э.С. Очерки теории культуры.– Ереван, Изд-во АН Арм.ССР, 1969. Глава: «Центральные проблемы сравнительного изучения социально-исторических систем»). Не вернее ли, однако, полагать, что обобщающая – теоретическая – стадия познания присуща самому сравнитель­ному методу? Ведь уже простейшая его функция в первичных кругах сопо­ставления – классификация материала – базируется на обобщенном (тео­ретическом) пред­ставлении о «классах» или «типах» (т.е. о возможности объеди­нения в иследо­вательских целях различных в своем конкретно-историческом бытии процессов по некоторым присущим им общим признакам).

1 См.: Пономарев Б.Н. Задачи исторической науки и подготовка научно-педагогических кадров в области истории // Вопросы истории.– 1963.– № 1; Мейлах Б. Взаимодействие искусств и задачи изучения художественного творчества // Вопросы литературы.– 1964.– № 3; Марков Д.Ф. Сравнительно-исторические и комплексные исследования в общественных науках // Вопросы истории.– 1973.– №10; Кишкин Л.С. Образы изобразительного искусства и литература (Вопросы взаимодействия) // Славянские литературы. VII Между­народный съезд славистов.– М., 1973; Барабаш Ю.Я. Искусство как объект ком­плексного изучения // Вопросы философии.– 1974.– № 10. Приведем лишь один пример, свидетельствующий о том, сколь велики возможности, откры­ваемые для истории художественной культуры взаимодействием наук о разных видах искусства. Еще в середине 30-х годов крупнейшими советскими востоко­ведами И.Ю.Крачковским и И.А.Орбели было высказано предположение о связях некоторых поэтических текстов восточных авторов с памятниками древнего изобразительного искусства. Эта гипотеза, возникшая из широких общих представлений об историко-культурном процессе, помогла ученым следующих поколений обратить внимание на интереснейшие частные факты истории литературы Средней Азии – например, на связь отдельных поэтических описаний «Шах-наме» с древней (домусульманской) художественной традицией ряда близких по культуре народов. Новейшие открытия стенной живописи в Иране и Афганистане (см. доклад А.М.Беленицкого «Древнее изобразительное искусство в «Шах-наме», прочитанный на XXV Международном конгрессе востоковедов в Москве) подтвердили факт знакомства Фирдоуси с этой художественной куль­турой. Таким образом, гипотеза, возникающая из широких общих представлений об истории мировой художественной культуры, помогла обратить внимание на интереснейшие частные факты, принадлежащие уже собственно истории литера­туры. Проблема: всемирная история – всемирная литература оборачивается, таким образом, новой важной гранью – в истории литературы многообразно отражается историческое развитие всей художественной культуры человечества.

1 Вопрос об общих проблемах изучения исторических (в широком смысле слова) дисциплин рассматривался участниками XIII Международного конгресса исторических наук [см. доклады: Шидер Теодор. Различия между историческим методом и методом социальных наук.– М., 1970; Элекеш. Историческое познание – общественное познание (Некоторые аспекты исследования, посвященного роли исторических познаний в формировании мысли и современного мышления).– М., 1970; Дюбак А. История на перекрестке гуманитарных наук.– М., 1970; Попадопулос Т. Метод социальных наук в исторических исследованиях.– М., 1970; Сестан Эрнесто. История событий и история структур.– М., 1970]. Однако специфические вопросы, связанные с тем опытом, который накоплен в сфере общественных наук сравнительным методом, в этих докладах не рассматривались.

2 Обратим здесь внимание на следующие работы: Чистозвонов А.Н. О стадиально-региональном изучении буржуазных революций XVI–XVIII вв. в Европе // Новая и новейшая история.– 1973.– № 2; Барг М.А. Сравнительно-исто­рическое изучение буржуазных революций XVI–XVIII вв. В работе М.А.Барга обращает на себя, в частности, внимание интерес к научным возможностям сравни­тельного метода и задачам его разработки. «Цель настоящей статьи,– пишет он,– привлечь внимание к задачам сравнительно-исторического изучения буржуазных революций XVI–XVIII вв. и – насколько позволяют рамки статьи – выяснить познавательные возможности такой методики сравнительно-исторического изучения, которая, основываясь на целостном подходе к эпохе интересующих нас революций, вместе с тем позволяет выявить внутреннюю диалектику процесса, переходы и развитие внутри единого» (С. 71). Те конкретные вопросы, на анализе которых автор предлагает свои решения этой задачи, представляют для сравнительного изучения всемирной литературы не только теоретический, но и конкретно-исторический интерес. К некоторым из них нам предстоит вернуться.

1 См.: Сучков Борис. Исторические судьбы реализма.– 3-е изд.– М., 1974.

1 Кажущаяся близость этих понятий, входящих в основной термино­ло­гический арсенал сравнительного исследования, приводит к нередкому смешению их в литературоведческом и культурологическом исследованих. Между тем понятия эти не синонимы. Очевидно, что необходимость диф­ференциации их содержания следует учитывать в общих усилиях литературоведов, направленных на упорядочение научной терминологии.

1 Здесь мы снова встречаемся с одним из примеров того, что разный масштаб сравнительного изучения ставит перед исследователем и разные, с точки зрения методики, задачи. Так, при типологическом изучении литературного процесса какой-либо одной страны вопрос о сходстве и различии исторических условий встает перед исследователем со специфическим акцентом. В этом случае предстоит выяснить, почему (с точки зрения самих исторических условий) и как (с точки зрения внутреннего механизма литературного процесса) общие социаль­но-исторические условия данной страны могут стать базой для различных литера­турных структур (например, для различных направлений одной националь­ной литературы). Эту проблему наиболее плодотворно рассматривать на примере таких литературных эпох, которые имеют несколько доминантных линий. Если говорить о европейской литературе, то весьма интересный материал представля­ют: XVII в., с интенсивным развитием в этот период классицизма, барокко, а также литературы реалистического направления; первая половина XIX в., с харак­терным для нее сосуществованием и многообразным переплетением роман­тизма и реализма; рубеж XIX–XX вв., со всей сложностью происходящей в это время борьбы различных литературных направлений и течений.

2 Такого рода параметры весьма популярны также в сравнительных исследованиях других общественных сфер; ср., например, постановку проблемы методов исследования «всеобщей экономической истории» (Беренд Иван Т. и Ранки Георгий. О методологии и концепции всеобщей экономической истории.–М., 1970).

 Ю.Г.Нигматуллина – профессор Казанского университета. Ряд исследований Ю.Г.Нигматуллиной относится к области сопоставительного литературоведения, а также теории литературы и эстетики.

В монографии «Тургенев и русская литература» (1962), автор выявляет общее (типологическое) и национальное в художественно-эстетических взглядах И.Тургенева и Ф.Амирхана. Своеобразным продолжением книги «Тургенев и татарская литература» стала работа «Национальное своеобразие эстетического идеала» (1970).

В монографии «Типы культур и цивилизаций в историческом развитии русской и татарской литератур» (1997) русская и татарская литературы впервые изучаются с точки зрения цивилизационного и культурологического аспектов. Произведения татарских писателей (Кул Гали, Дардменда, Тукая, Г.Ибрагимова, А.Еники) рассматриваются в сопоставлении с явлениями русской литературы.

Цитируется по: Взаимодействие культур Поволжья и Приуралья.– Казань, 1976.– С.27–34.

 И.Шётер – автор ряда работ по венгерской и мировой литературе. Активно развивает историко-типологическое направление в компаративистике.

Цитируется по: Пути художественного прогресса. Литературно-художе­ственная критика в ВНР.– М., 1978.– С.135–147.

 Цитируется по: Классическое наследие и современность.– Л., 1981.– С.45–50.

1 См.: Бушмин А.С. О специфике прогресса в литературе // О прогрессе в литературе / Под ред. А.С.Бушмина.– Л., 1977.– С.36.

2 В данном контексте хотелось бы лишь подчеркнуть следующее. Только что упомянутая эпоха мирового литературного развития, простирающаяся с XVI по середину XIX столетия, с точки зрения характера взаимодействия законов единства и неравномерности литературного процесса качественно отличается как от предшествующей, так и от последующей исторической стадии. Эти же стадии в свою очередь разделены глубокими принципиальными отличиями. На более ранних этапах развития культуры (в Средние века, в частности) ведущая роль закона единства мирового литературного процесса выступает особенно отчетливо. В этом случае, говоря суммарно, это обусловлено еще недостаточной в целом расчлененностью литературного процесса (национальной, социальной, индивидуальной), ролью традиционного канона в художественном мироощущении, сравнительно ограниченным кругом непосредственных литературных связей контактного типа и т.д. Со второй половины XIX в. опять все более заметно дает себя ощутить тенденция к определенной синхронизации темпов и характера литературного развития, но уже на совершенно ином уровне: не в силу недостатка расчлененности, а, наоборот, на основе реализации всего того многообразнейшего спектра художественных перспектив, которые предоставляют литературе развитость общественных отношений, всеобъемлющий характер межлитературных связей, богатство накопленных традиций, возможности выявления индивидуального творческого начала.

 Цитируется по: Советское славяноведение.– 1982.– № 3.– С.59–71.

1 См.: Горский И.К. Александр Веселовский и современность.– М., 1975.– С.15–21.

1 См.: Gorski I.К. Problemy badan nad rosyjsko-polskimi zwiazkami literackimi (Propozycje do dyskusji) // Tradycja i wspolczesnosc.– Warszawa, 1978.– S.323.

 Цитируется по: Советское славяноведение.– 1983.– № 3.– С.59–63.

1 Wollman F. Hiavni ukoly historickosrovnavaciho zkoumami slovanskych literatur // Slavia.– 1958.– Ses 2.– S.215.

2 IV Международный съезд славистов.– Т. I.– M., 1962.– С.20–21.

3 Сборник ответов на вопросы по литературоведению.– M., 1958.– С.238.

1 Бакош M. К проблеме периодизации межлитературных связей // Чешско-русские и словацко-русские литературные отношения.– M., 1968.– С.36, 38, 39.

1 Николеску Т. Место русско-румынских литературных связей в истории русско-европейских литературных отношений XIX и XX вв. // Romanoslavica, 1968, ХVI.– С.314; Дюришин Д. Теория сравнительного изучения литератур.– M., 1979.– С.219.

2 Кишкин Л.С. Заметки об изучении чешско-русских и словацко-русских литературных связей // Литература славянских народов.– M., 1963.– Вып.8.– С.83–84; Славянска филология.– Т.II.– София, 1963.– С.7–8.

3 См.: Dolansky J. Mistri ruskeho realismu u nas.– Praha, 1960.

4 См.: Конев И. Литературни взаимоотношения и литературен процес.– София, 1974.

5 См.: Prochdzkova H. Ро stopach Puskinovych do let fcedesatych // Puskin u nas.– Praha, 1949; Lesndkovd S. Maxim Gorkij v slovenskej kulture.– Bratislava, 1969; Жирмунский В. Гете в русской литературе.– Л., 1937; Бодалич И. Русские писатели в Югославии.– M., 1966.

1 Кишкин Л.С. О факторах, обусловливающих литературные связи // Советское славяноведение.– 1978.– № 4.

1 В сущности, односторонними и опосредованными были чешско-русские литературные связи на протяжении длительного времени в XVII и XVIII вв. (после битвы у Белой горы соприкосновение с русской литературой в Чехии почти прекратилось, в Россию же чешские произведения проникали, но не прямо, а в основном через Польшу), и именно это позволяет выделить особый период в их истории. Нечто подобное наблюдалось и в истории испано-русских отношений, которые, как писал М.П.Алексеев, – «продолжались несколько столетий, возникая и развиваясь, то ослабевая, то возрождаясь вновь в разные эпохи существования испанского и русского государства». Испанскую литературу в России «долгое время знали по французским, немецким, английским переводам и критическим пособиям, а русскую в Испании – по латинским, польским, французским источникам» (Алексеев M.П. Очерки истории испано-русских литературных отношений XVI – XIX вв.– Л., 1964.– С.3,4). В данном случае связи были не односторонними, но также опосредованными. Что характерно для целого периода их развития.

 Цитируется по: Известия АН СССР.– Серия литературы и языка.– Т.49.– № 2.– С.99–107.

1 См.: Friedrich W.P., Malone D.N. Outline of comparative literature from Dante Alighieri to Eugene O’Neill.– Chapell Hill, 1954.

1 См.: Eos. An enquiry into the theme of lovers meeting and parting at down in poetry / Ed. Hatto A.T.– London; Paris, 1965.

1 См.: Мелетинский Е.М. Средневековый роман. Происхождение и классические формы.– М., 1983.

2 Менендес-Пидаль Р. Арабская поэзия и поэзия европейская // Избранные сочинения.– М., 1961.– С.466–509; Nykl A.R. Hispano-arabic poetry and its relations with the Old Provencal Troubadours. Baltimore, 1946; Куделин А.Б. Арабо-испанская строфика как «смешанная поэтическая система» // Типология и взаимосвязи средневековых литератур Востока и Запада.– М., 1974.– С.379–414.

1 Kaiser G.R. Einführung in die vergleichende Literaturwissenschaft. Forschun­gsstand – Kritik – Aufgaben.– Darmstadt, 1980.– С.143–153.

2 См.: Schwab R. La Renaissance orientale.– P., 1950.

3 Taylor R.. The East and German romanticism // The glass curtain between Asia and Europe / Ed. Jyer R.– L., 1965.– С.193.

 Цитируется по: Филологические науки.– 1996.– № 3.– С.3–13.

1 Громов Е.С. Творческий метод: фантом или реальность? // Современное искусствознание. Методологические проблемы. – М., 1994. – С.156.

1 Гринцер П.А. Стиль как критерий ценности // Историческая поэтика. Литературные эпохи и типы художественного сознания.– М., 1994.– С.215.

2 См.: Капплер А. К предыстории сравнительного литературоведения. – Бонн, 1976.

1 Поспелов Г.Н. Стадиальное развитие европейских литератур.– М., 1988.– С.3–4.

 Цитируется по: Россия, Запад, Восток: встречные течения.– СПб., 1996.– С.387–395.

2 Ср.: Историческая поэтика. Итоги и перспективы изучения.– М., 1986; Михайлов А.В. Проблемы исторической поэтики в истории культуры.– М., 1989; Историческая поэтика: Литературные эпохи и типы художественного сознания.– М., 1994.

3 См.: Веселовский А.Н. Историческая поэтика. – Л., 1940.

4 См.: Жирмунский В.М. Сравнительное литературоведение: Восток и Запад. Л., 1979.

1 См.: Konstantinovic 1. Vergleichende Literaturwisscnschaft. Bestandauf­nahme und Ausblicke.– Bern, 1988. S. 10 (Gennanistischc Lehrbuchsammlung. B. 81).

2 Roth M. Selbstvcrtandnis der Komparatistik. Analytischer Versuch uber die Programmatik der vergleichenden Literaturwissenschaft. – Frankfurt am Main, 1987. S. 150 (Europaische Hoch-schulschriften. Reihe 18. Vergleichende Literaturwissenschaft. B. 46).

3 См.: Internationale Bibliographic zu Geschichtc und Theorie der Kompara­tistik. Hgb. von H.Dyserinck gemeinsam mit M. Fischer. – Stuttgart, 1985. – S. XI.

1 См.: Roth M. Selbstverstandhis der Komparatistik. – S. 150.

2 См.: Дима А. Принципы сравнительного литературоведения.– М., 1977 (1-е изд.– Бухарест, 1969).

3 См.: Durischin D. Vergleichende Litcraturforschung. – Bratislava, 1972.

4 Дима А. Принципы сравнительного литературоведения.– С.137; Durischin D. Vergleichende Literaturforschung. – S. 27.

5 Internationale Bibliographic... 1985. S. XI u. a.

1 Литературный энциклопедический словарь.– М., 1987.– С.295. Ср. с более развернутыми частными определениями в указ. сб. «Историческая поэтика» (1986 и 1994).

2 Изучение типологических связей в новейших работах компаративистов часто рассматривается как наиболее актуальное и перспективное. Ср.: Zima Р.V. Komparatistik. – Tubingen, 1994. – S. 94 u. a.

1 Weisstein U. Einfuhrung in die vergleichende Literaturwissenschaft. – Stuttgart; Berlin; Koln; Mainz, 1968. – S. 162.

2 См.: Литературный энциклопедический словарь.– С.296. Здесь опреде­ле­ние типологического отличается от принятого в компаративистике.

1 Заметим, что Дизеринк в указанном сочинении вовсе не склонен считать такое изучение компаративистикой, расценивая широкий интернациональный контекст в качестве необходимого и само собой разумеющегося фактора истинно профессионального исследования литературы. Относительно терминологии вопрос, конечно, спорный; необходимость же такого изучения правомерна. Ср.: Урнов Л.М. Национальная специфика литературы как предмет исторической поэтики // Историческая поэтика, 1986.– С.180 и др.

Немецкий ученый Р.Унгер, считавший, кстати, уже упомянутый мной сравнительный метод В.Шерера недостаточным, утверждал в 1908 г., что сравнения плодотворны да и вообще имеют смысл лишь в случае изначального глубокого осмысления обоих сравниваемых явлений, причем не только с филологической, но и с психологической, а также философской точек зрения (см.: Унгер Р. Философские проблемы новейшего литературоведения // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX–XX вв. Трактаты, статьи, эссе.– М., 1987.– С.144–147). О достоинствах и недостатках «Поэтики» Шерера, в частности, по сравнению с трудом А.Н.Веселовского см.: Михайлов А.В. Проблемы...– С.195, 206, 209 и др.

2 Взаимосвязи и взаимодействия национальных литератур.– М., 1961.– С.60.

1 Aktuelle Probleme der vergleichenden Literaturforschung.– Berlin. – S.154. В позднейшей работе «Что такое мировая литература?» (1992) Дюришин уже охарактеризовал типологическое изучение как «недостаточное», однако в исследовании «межлитературного процесса» снова отвел важную роль «структурно-типологическим связям» (традиции, жанру, художественным приемам), см.: Кузнецова Р.Р. Концепция мировой литературы Диониза Дюришина // Вестник Моск. ун-та. Филология. – Вып. 8. – 1995, 1.– С.87. Ср. также статью Д. Дюришина о «межлитературных центризмах» в наст. сборнике.

1 Nivelle A. Wozu vergleichcndc Litcraturwissenschaft? // Vergleichende Literaturwissen-schaft. Theorie und Praxis. – Wiesbaden, 1981. – S. 180.

2 См.: Roth M. Selbstverstandnis der Komparatistik. – S. 143–145.

3 Durischin D. Vergleichende Literaturforschung. – S. 110.

1 Из истории советской эстетической мысли. 1917–1932. – 1980. – С.367.

2 Жирмунский В.М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика.– Л., 1977. – С.37.

1 См.: Лотман Ю.М. Структура художественного текста.– М., 1970.

2 Durischin D. Vergleichende Literaturforschung. – S. 38.

3 Konstantimvic Z. Vergleichende Literaturwissenschaft. – S. 168.

1 Степанов Г.В. Язык. Литература. Поэтика.– М., 1988.– С.138–139.

2 Конрад Н.И. О работах В. В. Виноградова по вопросам стилистики, поэтики и теории поэтической речи // Проблемы современной филологии.– М., 1965.– С.405. Ср.: Горский И. К. Историческая поэтика в соотношении с другими литературоведческими дисциплинами // Сравнительная поэтика, 1986.– С.141–152.

 Цитируется по: Лотман Ю.М. Статьи по типологии культуры.– Тарту, 1970.– 106 с.

1 Цифрами I и II в матрице обозначены семантическое и синтаксическое значения соответственно.

1 Герцен А.И. Собр. соч.: В 30 т.– М., 1958.– С. 28.

*Цитируется по: Нигматуллина Ю.Г. Типы культур и цивилизаций в историческом развитии русской и татарской литератур.– Казань, 1997.– С.5–23.

1 Искусство в мире духовной культуры.– Киев, 1985.– С. 59–60.

2 Там же.– С.60.

3 Там же.– С.62.

1 Там же.– С.63.

2 Там же.– С.64.

3 См.: там же.– С.65.

4 См.: Сильвестров В.В. Философское обоснование теории и истории культуры.– М., 1990.

5 См.: Немировская Л.З. Культурология. История и теория культуры: Учебное пособие.– М., 1992.

1 См.: Маркарян Э.С. Теория культуры и современная наука.– М., 1983.

2 См.: Каган М.С. Человеческая деятельность. Опыт системного анализа.– М., 1974.

3 См.: Злобин Н.С., Межуев В.М. Культура – человек – философия: к проблеме интеграции и развития// Вопросы философии.– 1982.– №1.

4 См.: Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания.– Л., 1969.

5 См.: Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики.– М., 1965.

6 См.: Нигматуллина Ю.Г. Методология комплексного изучения художественного произведения.– Казань, 1976.

7 См.: Лотман Ю.М. Статьи по типологии культуры.– Тарту, 1970.

8 Там же.– С. 6.

9 Лотман Ю.М. О семиосфере // Труды по знаковым системам.– Тарту, 1984.– С.11.

1 Подобная классификация предложена Л.И.Тимофеевым в статье «О понятии художественного метода» // Творческий метод.– М., 1960.

2 Мейлах Б.С. Художественное мышление Пушкина как творческий процесс.– М., 1968.– С.88–89.

*Цитируется по: Историческая поэтика. Литературные эпохи и типы художественного сознания.– М., 1994.– С.3–39.

*Цитируется по: Конрад Н.И. Запад и Восток.– М., 1972.- С.315-329.

1 См.: Брагинский И.С. Из истории таджикской народной поэзии.– М., 1956.– С.252–378.

1 См.: Алькаева Л.О. Творчество Халида Зии Ушаклыгиля.– М., 1956.– С.42, 51.

2 См.: Бертельс Е.Э. Очерки истории персидской литературы.– Л., 1928.– С.131–140.

1 О поэмах Навои и Низами см.: Бертельс Е.Э. Навои и Низами // Алишер Навои / Сб. статей под ред. А.К.Боровикова.– М.; Л., 1946.– С.68–91.

1Цитируется по: Типология и взаимосвязи литератур Древнего мира.– М., 1971.– С.7–68.

1 См.: Parrot A. The Flood and Noah’s Arc.– London, 1955.– Р.55 и сл.

2 См.: Contenau G. Everyday Life in Babylon and Assyria.– New York, 1954.– Р.196.

3 См.: Ancient Near Eastern Textes Relating to the Old Testament, ed by J. B. Pritchard, Princeton (далее ANET), 1955.– Р.42 и сл.

4 См.: ANET.– Р.99 и сл.

1 См.: Jarirazbhoy R.A. Oriental influences in Western Art.– London, 1965.– Р.174 и сл.

2 Условность такого членения хорошо видна на примере Библии. Библия несомненно гетерогенна по своему составу и содержит в себе части и книги эпические, исторические, лирические, юридические и т. д. Однако уже самим фактом включения в канон каждая из этих частей получила новые и общие со всеми другими частями тональность и смысл.

1 См.: Гринцер П.А. К вопросу о соотношении древнеиндийских и древнегреческих басен // Краткие сообщения Института народов Азии.– Вып. 57.– С.25 и сл.

2 См.: Langdon S. Babylonian Wisdom.– London; Paris, 1923.– Р.88 и сл.

1 Не раз отмечалось, что речи вестников эпичны по стилю и языку. Так, например, в них, как и вэпосе, встречаются глагольные формы без аргумента (см.: Ridgeway W. The Origin of Tragedy.– New York, 1966.– Р. 7).

1 О том, что Гомера читали по всей Азии, вплоть до Персии и Индии, сообщают Плутарх, Элиан и другие античные авторы <…>. Кроме того, Плутарх утверждает, что трагедии Софокла и Еврипида ставили при дворах бактрийских и парфянских царей. <…>

1 См.: Гринцер П.А. Указ. соч.– С.210 и сл.

*Цитируется по: Типология и взаимосвязи средневековых литератур Востока и Запада.– М., 1974.– С.9–117.

1 См.: Конрад Н.И. Запад и Восток.– М., 1972.– С.279.

1 Подробнее об этом см.: Рифтин Б.Л. Историческая эпопея и фольк­лорная традиция в Китае.– М., 1970.

2 Исключение здесь представляют многочисленные новоиндийские литературы (например, литература хинди), которые обращаются к санскритской и, следовательно, к собственной древней традиции.

3 Лихачев Д.С. Древнеславянские литературы как система // Славянские литературы. VI Международный съезд славистов.– М., 1958.– С.12.

1 Там же.– С.12–13.

1 Монголов К., Рифтин Б. Поэт и новеллист Ким Сисып // Ким Сисып. Новые рассказы, услышанные на горе Золотой Черепахи.– М., 1972.– С. 80.

1 Лихачев Д.С. Древнеславянские литературы как система // Славянские литературы. VI Международный съезд славистов.– М., 1958.– С. 65.

*Цитируется по: Жирмунский В.М. Сравнительное литературоведение.– Л., 1979.– С.185–192.

*Цитируется по: Изв. АН СССР. Сер. Лит. и яз.– М., 1967.– Т. XXVI.– Вып.3.– С. 209–227.

1 См.: Пропп В.Я. Эпос в период разложения первобытно-общинного строя // Пропп В.Я. Русский героический эпос.– Л., 1955.– С.67–68.

2 См.: Миллер Всеволод. Очерки русской народной словесности. Былины.– М., 1897.– I–XVI.– С.184–185.

1 См.: Веселовский А. Мелкие заметки к былинам // Журнал Министерства народного просвещения.– 1890, март.– С.20, 24, 25.

2 См.: Соколов Б. О житийных и апокрифических мотивах в былинах // Русский филологический вестник.– М., 1916– № 3.– С.118–119.

3 См.: Веселовский А.Н. Южно-русские былины.– СПб., 1884.– С.198, 205–206, 238–250.

4 См.: Миллер В. Указ. соч.- С.443–449.

1 См.: Жирмунский В.М. Народный героический эпос. Сравнительно-исторические очерки.– М., 1962.– С.100; Орлов А.С. Дева-лебедь в «Слове о полку Игореве» (параллели к образу) // Труды Отдела древнерусской литературы.– М.; Л., 1936.– Т.III.– С.27–36.

2 «Богатырь» – персидско-монгольско-тюркское слово, усвоенное древнерусским эпосом позднее (в летописях с XIII в.), применительно к изучаемой эпохе употребляется нами как привычный термин.

3 В условиях «эпического абсолютизма» герои обычно освобождаются от заключения (Илья Муромец и др.), когда этого требуют интересы государства (защита от «татар» и т.д.).

1 Соколов Б.М. Эпическое сказание о женитьбе князя Владимира (Германо-русские отношения в области эпоса) // Уч. зап. Саратов. ун-та.– Саратов, 1923.– Т.I.– Вып.3.– С.107–108.

2 См.: Соколов Б. М. Указ. соч.– С.110.

3 По мнению В.Г.Смолицкого, эта былина «создана в конце XV – начале XVI в. как произведение о далеком прошлом» (Смолицкий В.М. Былина о Дунае.– Славянский фольклор и историческая действительность.– М., 1965.– С.123.

1 См.: Жирмунский В. Указ. соч.– С 117–118.

2 См.: Соколов Б.М. Указ. соч.– С.89, 114, 115 и др.

3 См.: Веселовский А.Н. Русские и вильтины в саге о Тидреке Бернском (Веронском).– СПб., 1906.– Приложение.– С.150–157.

4 См.: Жирмунский В.М. Указ. соч.– С.115–117.

5 См.: там же.– С. 30.

1 См.: Веселовскии А.Н. Южно-русские былины.– С. 307–339.

* Цитируется по: Жирмунский В.М. Сравнительное литературоведение.– Л., 1979.– С.137–158.

1 См.: Van Tieghem Paul. Le Preromatisme. Etudes d’ histoire litteraire europeenne.– 3 vols.– Paris, 1924–1947.

* Цитируется по: Конрад Н.И. Запад и Восток.– М., 1972.– С.265–273.

1 См. Нуцубидзе Ш.И. Руставели и Восточный Ренессанс.– Тбилиси, 1947.

*Цитируется по: Каганович С.Л. Русский романтизм и Восток: Специфика межнационального взаимодействия.– Ташкент, 1984.– С. 58 – 111.

1 Ломидзе Г. Единство и многообразие.– М., 1960.– С.197.

1 В красе нетленной предстает. Узбекская классическая лирика XV–XX вв.- М., 1977.- С.68. Эту газель, как и большинство других восточных текстов, мы даем в переводе С. Иванова, всегда скрупулезно точного в передаче характера изобразительных средств.

2 Там же.– С.49.

3 Там же.– С.84.

4 Хафиз. Сто семнадцать газелей.– М., 1981.– С.75. Изданные «Наукой» и снабженные обширными комментариями и подстрочники уточнениями, газели эти также отличаются высокой точностью и научной достоверностью перевода (пер. Г.Плисецкий).

1 Барабаш Ю.Я. О повторяющемся и неповторимом // Современные проблемы литературоведения и языкознания.– М., 1974.– С.73, 71.

2 Лотман Ю. Лекции по структуральной поэтике // Труды по знаковым системам. Ученые зап. Тартусского ун-та.– Вып. 160.– Тарту, 1964.

3 Лихачев Д. Поэтика древнерусской литературы.– Л., 1967.

4 См.: Иванов С. Пять веков узбекской газели. Предисловие // В красе нетленной предстает.– М., 1977.– С.23–28; Джавелидзе Э.Д. К вопросу типологии и метода изучения средневековой турецкой поэзии // Литературоведение и история. Тезисы докладов и сообщений на III Всесоюзной тюркологической конферен­ции.– Ташкент, 1980.– С.16–17.

1 Машраб. Шеъриятидан. Тошкент, 1979.– С.31.

2 Хафиз. Сто семнадцать газелей.– С.121.

3 Языков Н.М. Полн. собр. стихотворений.– Л., 1964.– С.277.

4 Жуковский В.А. Собр. соч.: В. 4 т.– Т.I.– М.; Л., 1959.– С.80.

1 Батюшков К.Н. Опыты в стихах и прозе.– М., 1977.– С.214.

2 Пушкин А.С. Собр. соч.: В 10 т.– Т.II.– С. 302.

3 Лермонтов М.Ю. Собр. соч.: В 4 т.– Т.I.– Л., 1979.– С.343.

1 См.: Гуковский Г. Пушкин и русские романтики.– М., 1965; Гачев Г.Д. Жизнь художественного сознания. Очерки по истории образа.– Ч.I.– M., 1972; Фохт У.Р. Некоторые вопросы теории романтизма // Проблемы романтизма.– M., 1967; Семенко И. Жизнь и поэзия Жуковского.– М., 1975 и др.

2 Бертельс Е.Э. Низами и Физули // Бертельс Е. Избр. труды.– Т.2.– М., 1962.– С.75; Бертельс Е.Э. Суфизм и суфийская литература // Там же.– Т. 3.– М., 1965; Брагинский И.С. Изучение вклада народов Востока в мировую эстетическую мысль // Проблемы теории литературы и эстетики в странах Востока.– М., 1964 и др.

3 Гинзбург Л. О лирике.– М., 1974.– С.27.

1 См.: Иванов С. Пять веков узбекской газели // В красе нетленной предстает.– С. 23–24.

1 Каталог образных и лексических оппозиций персидско-таджикской поэзии IX–Х вв. см. в кн.: Османов М.–Н.О. Стиль персидско-таджикской поэзии IX–Х вв.– М., 1974.

2 Рылеев К. Полное собр. стихотворений.– Л., 1971.– С.64.

3 Полежаев А.И. Стихотворения и поэмы.– Л., 1957.– С. 76–77.

4 Там же.– С.304.

5 Там же.– Т.II.– С.81.

6 Пушкин А.С. Собр. Соч.: В 10 т.– Т.3.– Л., 1978.– С.146, 302.

7 Кюхельбекер В.К. Лирика и поэмы.– Т.1.– Л., 1939.– С.197.

8 Пушкин А.С. Собр. Соч.: В 10 т.– Т.3.– Л., 1978.– С.13.

1 Лермонтов М.Ю. Собр. соч.: В 4 т.– Т.1.– Л., 1979.– С.328.

2 Полежаев А.И. Стихотворения и поэмы.– Л., 1957.– С.84.

3 Поэты 1820–1830-х годов.– Л., 1972.– С.256.

* Цитируется по: Русская литература и Восток (особенности художе­ственной ориенталистики XIX–XX вв.).– Ташкент, 1988.– С.69-92.

1 Баборенко А.Б. И.А.Бунин. Материалы для биографии.– М., 1967.– С.108.

1 Минаев И.П. Материалы и заметки по буддизму.– СПб., 1897.– С. 102.

1 Бунин И.А. Собр. соч.: В 9 т.– М., 1967.– Т. 4.– С. 259. В дальнейшем цитируется это же издание с указанием в тексте тома и страницы.

1 Бунин И.А. Литературное наследство.– Кн.I.– М., 1973.– С.393.

 Цитируется по: Хантемирова Г. Национальное своеобразие оригинала и проблемы перевода. Исследование.– Казань, 1974.– С.33-55. Автор работы основывается на анализе перевода романа А.Файзи «Тукай» на русский язык, выполненным А.Садовским в 1966 г.

1 Фђйзи Ђ. Тукай. Роман. Беренче китап.- Казан, 1956.- С.58. В дальнейшем ссылки на этот источник будут даны в сокращении: «Ђ.Ф., Тукай, 1956», с.58

1 Файзи А. Тукай. Перевод с татарского А.Садовского.- М., 1966.- С.64. В дальнейшем этот источник будет указан в сокращении: «А.Ф., Тукай, 1966».

 Цитируется по: Дюришин Д. Перевод как форма межлитературных связей // Сравнительное изучение литератур: Сб. ст. к 80-летию академика М.П.Алек­сеева.– Л., 1986.– С.493–499.

1 Ср.: Левик В. Верное слово – на верное место // Мастерство перевода.1963.– М., 1964.– С 90–106.

1 Жуковский В.А. Собрание сочинений.- М.; Л., 1960.- Т.IV.- С.544.

 Цитируется по: Райсснер Э. Восприятие и искажение (проблема изменения текста при переводе) // Сравнительное изучение литератур: Сб. ст. к 80-летию академика М.П.Алексеева.– Л., 1976.– С.499-502.

 Цитируется по: Гачечиладзе Г. Художественный перевод и литературные взаимосвязи.- 2-е изд.– М., 1980.– С.103-124.

1 Иностранная литература.– 1970.– № 11.– С.188.

 Цитируется по: Мустафин Р. Поэтическая интонация переводчика // Мустафин Р. Образ времени. Статьи.– Казань, 1981.– С.181-188.

 Цитируется по: Федоров А. Искусство перевода и жизнь литературы. Очерки.– Л., 1983.– С.42-48.

1 Новикова М. Китс – Маршак – Пастернак (Заметки об индивидуальном переводческом стиле) // Мастерство перевода. Сб.8. 1971.– М., 1971.– С.28.

1 Федоров А. Проблема стихотворного перевода // Поэтика. II. Сб. статей.– Л., 1927.– С.118.

2 Виноградов В.С. Лексические вопросы перевода художественной прозы.– М., 1978.– С.11.

1 Новикова М. Указ. соч.– С.53.

1 Там же.– С.30-31.

1 Дословно: «от изгороди к изгороди по свежевыкошенному лугу».

2 Новикова М. Указ. соч.– С.33.

3 Там же.– С.34.

1 Там же.– С.38.

 Цитируется по: Черкасский Л.Е. Русская литература на Востоке. Теория и практика перевода.– М., 1987.– С.34-36, 80-81, 145-148.

1 Вопросы литературы.– 1978.– №5.– С.5.

1 Там же.– С.9, 33.

1 См.: Интернациональное и национальное в литературах Востока.– М., 1972.– С.16, 17.

2 См.: Краткий словарь литературоведческих терминов.– М., 1963.– С.7.

3 Философский энциклопедический словарь.– М., 1983.– С.7.

1 См.: Османова З.Г. М.Горький и литература Ирана.– М., 1961.– С.63.

1 См.: М.Горький и литература зарубежного Востока.– М., 1968.– С.186.

2 Тургенев И.С. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т.– М., 1978.– Т.3.– С 46.

1 Долинина А.А. «Записки охотника» на арабском языке // «Записки охотника» И.С.Тургенева. Статьи и материалы.– Орел, 1955.– С.370.

2 Горький А.М. Собрание сочинений: В 30 т.– М., 1949-1955.– Т.2.– С.177.

1 Левый И. Искусство перевода.– М., 1974.– С.93.

2 Контекст. Литературно-критические исследования. 1982.– М., 1983.– С.71.

1 Сравнительное изучение литератур.– Л., 1976.– С.125.

1 Художественный перевод. Вопросы теории и практики.– Ереван, 1982.– С.202–206.

 Цитируется по: Чуковский К. Высокое искусство.– М., 1988.– С.146-158.

1 Тимофеев Л. Теория стиха.– М., 1939.– С.40.

2 Там же.– С.58.

3 Там же.

4 Федоров А. О художественном переводе.– Л., 1941.– С.121.

1 Там же.– С.121-122.

2 Брюсов В. О переводе «Энеиды» русскими стихами // Гермес.– 1914.– № 9.– С.261.

1 Лозинский М.Л. Искусство стихотворного перевода // Дружба народов.–1955.– № 7.– С.164.

1 Shelli P.B. A Defence of Poetry («Защита поэзии») во II томе его Prose Works, р.7.

1 Пастернак Б. Заметки переводчика // Знамя.– 1944.– №1-2.

 Цитируется по: Тороп П. Тотальный перевод.- Тарту, 1995.- С.97-106.

1 Брандес М. Информационно-регулятивная модель общей теории перевода // Теория перевода и научные основы подготовки переводчиков. Материалы всесоюзн. науч. конф.- М., 1975.- С.7.

2 См.: Пятигорский А., Лотман Ю. Текст и функция // Лотман Ю. Статьи по типологии культуры.- Тарту, 1970.- С.73.

3 Mounin G. Les problèmes théorigues de la traduction.- Paris, 1963.- S.242-243.

1 Глисон Г. Введение в дескриптивную лингвистику.- М., 1959.- С.38.

2 Левый И. Искусство перевода.- М., 1974.- С.53.

3 См.: Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка // Новое в лингвистике.- М., 1960.- С.369.

1 Там же.- С.318.

2 Иванов В. Лингвистические вопросы стихотворного перевода // Труды ин-та ТМ и ВТ АН СССР.- 2.- М., 1961.- С.370.

1 Брюсов В. Фиалки в тигеле // Брюсов В. Собр. соч.: В 7 т.- М., 1975.- Т.6.- С.106.

2 Ярхо Б. Методология точного литературоведения (Набросок плана) // Труды по знаковым системам. IV.- Тарту, 1969.- С.521.

3 Там же.- С.523.

 Цитируется по: Топер П.М. Перевод в системе сравнительного литературоведения.– М., 2000.– С.27-45.

1 Лозинский М.Н. Искусство стихотворного перевода // Перевод – средство взаимного сближения народов.– М., 1987.– С.92.

1 Savory Th. The Art of Translation.– London, 1957.– Р.49.

1 Приводится по: Федоров А.В. Основы общей теории перевода.– М., 1983.– С.26.

2 См.: Mounin G. Les belles infideles.– Paris, 1955.– P.30.

3 Потебня А.А. Язык и народность // Потебня А.А. Эстетика и поэтика.– М., 1976.– С.264.

*Цитируется по: Нигматуллина Ю.Г. Национальное своеобразие эстетического идеала.– Казань, 1970. – C.20-22, 102-105, 155-160.

1 Чернышевский Н.Г. Полн. собр. соч.– Т.III.– М., 1948.– С.225.

2 Диалектика общечеловеческого и национального в социальной и культурной истории народов обобщена в марксистско-ленинском понятии «общественно-экономическая формация».

1 Филатов В.Н. Национальный характер и классовая психология // Нация и национальные отношения.– Фрунзе, 1961.– С.39.

1 См.: Дербисалин А. Демократические идеи в казахской предоктябрьской литературе (на казахском языке).– Алма-Ата, 1966.

2 «Идея бессмертия народа в эпосе представлена аллегорически: луч света пронизывает пространство из разгромленного врагом Марутского монастыря. Свет среди развалин – это ли не признание бессмертия народа, олицетворение его созидательного духа и мирного труда в стране, разоренной жестокими руками иностранных поработителей! Враг может разорить крепости и сооружения страны, монастыри, церкви, но вечно живой дух народа он не в состоянии убить» (Казарян Д.А. Национальное и общечеловеческое в эпосе «Давид Сасунский» // Национальное и общечеловеческое: Тезисы докладов научной конференции аспирантов.– Ереван, 1965.- C.33).

3 См.: Гамезардашвили Д.М. Становление критического реализма в грузинской литературе.– Тбилиси, 1959.

1 Цитируется по: Григорян Ар. Проблемы художественного стиля.– Ереван, 1966.– С.363.

2 Бахтиарова Ч. Обновление национальной традиции // Национальное и интернациональное в литературе и искусстве.– М., 1964.– С.228.

3 Национальное и интернациональное в литературе и искусстве.– М., 1964.– С.228.

1 В татарском литературоведении дооктябрьского периода эти поэты резко противопоставлялись друг другу как два идейно-художественных антипода. См., например, статью Г.Ибрагимова «Татарские поэты» (1913).

2 Об «афористическом мышлении» см. Усманов Х. Антитезалы тасвир кайлардан килђ // Казан утлары.– 1968.– .№ 5.

1 Литературное наследство.– Т. 61.– М., 1953.– С.19.

2 Валиди Ќ. Тукайнын, шагыйрьлеге // Тукай турында замандашлары.– Казан, 1960.– Б.265.

1 Имеется в виду закон «эстетической реакции», сформулированный Л.Выготским в «Психологии искусства».– М., 1965.

*Цитируется по: Берков П.Н. Проблемы исторического развития литератур.– Л., 1981.– С.389–412.

1 Вполне понятно, что по мере изменения исторического элемента территории в многонациональных капиталистических и особенно социалистических государствах изменяется в количественном и качественном отношении и литературное ее преломление и отражение – пейзаж. И русские писатели Пушкин и Лермонтов могут изображать картины природы Грузии и Армении, белорусский поэт Якуб Колас может рисовать поэтические пейзажи Узбекистана и т.д.

 Георгий Дмитриевич Гачев – исследователь в области теории и истории русской литературы, а также национальных литератур России и Ближнего зарубежья, автор концепции национальных образов мира. Содержание взглядов Гачева на развитие народов и литератур раскрывают следующие основные работы автора: «О национальных картинах мира» (1967), «Национальные образы мира» (1988), «Чингиз Айтматов» (1989), «Национальные образы мира: Америка в сравнении с Россией и славянством» (1997).

^ Цитируется по изд.: Гачев Г. Национальные образы мира. Курс лекций.- М., 1998.- с.14-17, 43-47, 53-54.

*Цитируется по: Урнов Д.М. Национальная специфика литературы как предмет исторической поэтики // Историческая поэтика. Итоги и перспективы изучения.– М., 1986.– С.168–188.

1 Lowell J. R. Nationality in literature (1849) // Literature criticism.– Lincoln, 1969.- P.122.

2 Lowell J. R. Our literature (1849) // Prose works.- Bostin, 1896, vol. VI.- P.223.

1 Wellek R., Warren A. Theory of literature.– N. Y., 1954.– P.52.

1 Белинский В.Г. Собр. соч.: В 3 т.– М., 1948.– Т.3.– С.663.

2 Лифшиц М. А. Вопросы искусства и философии.– М., 1935.– С.51.

3 Меринг Ф. Карл Маркс: История его жизни.– М., 1957.– С.525.

4 «Поэтическое влияние совсем не обязательно делает поэтов менее оригинальными, оно нередко делает их более оригинальными, хотя это не значит – делает лучше. Глубина поэтического влияния не может быть сведена к поиску источников, истории идей, типологии образов» (Bloom H. The anxiety of influence.– Oxford, 1973.– P.7).

1 См.: Brunetiere F. European literature (1900) // Comparative literature.– Chapel Hill, 1973.– P.160.

2 Голенищев-Кутузов И.Н. Проблемы влияния и национального своеобразия в славянских литературах эпохи Ренессанса.– М., 1960.– С.6.

1 Gombrich E.H. The story of art (1950).– L., 1974.– P.446–447.

1 Столь же остра и сложна эта проблема в изучении многонациональной советской литературы. В процессе формирования национальных литератур наших республик не только некоторые общие литературные нормы играли важную роль, но и русский язык во многих случаях служил созданию выдающихся явлений в различных национальных литературах.

2 Ленин В.И. Полн собр соч.– Т.20.– С.40.

1 Индейские предания в литературной обработке стилизируются под «Песнь о Гайавате». См.: Сказание «Валам Олум» // Голоса Америки.– М., 1976.

2 Пушкин-критик.– М., 1950.– С.113.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч.– 2-е изд.– Т. 3.– С.443.

 Х.Ю.Миннегулов – профессор Казанского университета. Цитируется по: Миннегулов Х.Ю. Татарская литература и восточная классика: Вопросы взаимосвязи и поэтики.– Казань,1997.– С.103-114.

1 См.: Миннегулов Х.Ю. Котб иќаты.– Казан, 1976.

1 См.: Таџирќанов Г. Тарихтан - ђдђбиятка.– Казан, 1979.– Б.107-109.

1 Бертельс Е.Э. Низами. Творческий путь поэта.– М., 1956.– С.106.

2 См.: там же.– С.107.

1 См.: Низами. Хосров и Ширин // Госуд. орд. Ленина Библ. СССР им. Ленина / Микрофильм.– № 156.– С.148. В дальнейшем в скобках будут указываться страницы данного издания.

2 Низами Гянджави. Хосров и Ширин / Пер. К.Липскерова…- Баку, 1955.– С.142.

3 Zajaczkowski Ananiasz.Najstarsza wersja turecka Husrav u Sirin Qutba / Polska Akademia Nauk Komitet orientalistуcznу.– Warzawa, 1958.– I- Tekst, 1958.– II-Faksimile; 1961.– III - Slownik. В дальнейшем будут указываться в скобках том и страницы данного издания.

1 См.: Мусульманкулов Р. Персидско-таджикская классическая поэтика: X–XV вв.– М., 1989.

2 Бертельс Е. Литература народов Средней Азии (от древнейших времен до XV в. н.э.) // Новый мир.– 1939.– № 9.– С.272.

 Цитируется по: Жирмунский В.М. Байрон и Пушкин. Пушкин и западные литературы.– Л.,1979.– С.21-23, 43-50.

1 Тексты Пушкина цитируются по изданию С.А.Венгерова в серии «Библиотека великих писателей» (СПб.-Пг., 1907-1915); ссылки на это издание даются в тексте с обозначением тома (римская цифра) и страницы (арабская цифра). Датировка писем исправлена по новейшим изданиям. В отдельных случаях черновые варианты цитируются по изданию Академии наук, СПб., 1899-1916 (Ак. Изд.) также с указанием тома и страницы. Отсутствующие в первой публикации выходные данные дополнены. При ссылках на поэмы Байрона и Пушкина римскими цифрами обозначены песни и строфы, арабскими – стихи.

Сочинения Байрона цитируются по: The Works of Lord Byron, ed by E.Hartley Coleridge and R.E.Prothero.- London, J.Murray, 1903-1904 (поэзия – B.W. vol. I-VI; переписка – L.J. vol. I-VII).

1 СП – «Северная пчела».

2 СО – «Сын Отечества».

 Цитируется по: Бушмин А.С. Щедрин и Свифт // Сравнительное изучение литератур. Сб.статей к 80-летию академика М.П.Алексеева.– Л.,1976.– С.520-526.

1 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 28 т.– М.; Л.,1964.– Т.VII.– С.315.

1 Луначарский А.В. Собр. соч.: В 8 т.– М., 1965.– Т.6.– С.151.

2 Свифт Джонатан. Памфлеты / Пер. с англ.– М., 1955.– С.155.

1 Биржевые ведомости.– 1876.– 2 апр.– №91.

1 М.Е.Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников / Предисл., подгот. текста и коммент. С.А.Макашина.– М., 1957.– С.184.

 Цитируется по: Тынянов Ю.Н. Тютчев и Гейне // Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино.– М.,1977.–С.29-37.

1 H.Heines sämtliche Werke. Hrsg. Von Prof. E. Elster, Bd. VII. – Leipzig und Wien, 1890.- S.256; Гейне Г. Полное собр. соч. - СПб., 1904.– Т.IV.– С.462. <См. также комментарии к статье Ю.Н.Тынянова на с.407-409 данного издания.>

2 Острота приведена у Гейне непосредственно после «тютчевской» фразы: «Произведения Гете <…> которые будут жить еще тогда, когда немецкий язык давно уже будет мертв […]».

3 Тютчев Ф.И. Полн. собр. соч.– СПб., 1912.– С.601.

1 H.Heines sämtliche Werke. Bd. III, S.277-280; Гейне Г. Указ. соч.– Т.I.– С.319, 321.

2 Гейне Г. Там же.– Т.IV.– С.37.

 Цитируется по: Федоров А.В. Блок-прозаик и Гейне // Сравнительное изучение литератур. Сб. ст. к 80-летию академика М.П.Алексеева.– Л., 1976.– С.533 –540.

1 Тынянов Ю. Архаисты и новаторы.– Л., 1929.– С.29.

2 См.: Книпович Е.Ф. Блок и Гейне // О Блоке.– М., 1929.– С.165 –181.

3 Там же.– С.167.

1 Гейне Г. Собр. соч.: В 10 т.– М.; Л.,1958.– Т.7.– С.10.

1 Ссылки в тексте с обозначением тома и страницы соответствуют изданиям: при обозначении арабской цифры – Блок А. Собр. соч.: В 8 т.– М.; Л., 1960 –1963; при обозначении тома римской цифрой – Блок А. Собр. соч.– Л., 1932–1936.– Т.I–XII.

2 Максимов Д.Е. Критическая проза Александра Блока // Блоковский сб.–Тарту, 1964.– С.32.

3 Там же.– С.96-97.

1 Там же.– С.97.

1Цитируется по: Проблемы истории и теории мировой культуры.– М., 1974.– С.130–143.

1 Веселовский А.Н. Петрарка в поэтической исповеди «Canzoniere» // Собр. соч.– Т.IV.– Вып.I.– CПб., 1909.– С.485.

 Цитируется по: Нигматуллина Ю.Г. Типы культур и цивилизаций в историческом развитии русской и татарской литератур.– Казань, 1997.– С.24-30.

1 О понятии «теневая система» см.: Орлов В.В. Парадокс теневой системы // Философия пограничных систем. Учен. зап. Пермск. ун-та.– 1970.– Вып. 4.– № 254.– С.23.

1 Гумилев Л.Н. От Руси к России. Очерки этнической истории.– М., 1992.– С.292.

2 Халиков А.Х. Татар халкыныћ килеп чыгышы.– Казан, 1974.

3 Цитаты приводятся по: Художественная проза Киевской Руси 11-13 веков.– М.,1957. В скобках указаны страницы.

1 Там же.

2 Робинсон А.Н. Литература Киевской Руси в мировом контексте // Славянские литературы. IX Международный съезд славистов.– М., 1983.

1 Додхудоева Л. Символика золота в книжной литературе Ислам: Индия, Средняя Азия XIV-XX вв. // Ислам и проблемы межцивилизационного общения.– М., 1992.– С.49–50.

2 См.: Конкина Л.С. «Слово о полку Игореве» в историко-литературной концепции М.М.Бахтина // М.М.Бахтин и гуманитарное мышление на пороге XXI вв.- Саранск, 1995.– С35.

1 Бахтин М.М. Литературно- критические статьи.– М.,1986.– С.518.

2 Климович Л.И. Книга о Коране, его происхождении и мифологии.– М., 1986.

1 Bürgel I. Allmacht und Mächtigkeit. Religion und Welt im Islam.– Munchen, 1991.– С.72.

 Цитируется по: Нигматуллина Ю.Г. И.С.Тургенев и татарская литература начала XX в. (Тургенев и Амирхан ).– Казань, 1960.– С.36-43.

1 Белинский В.Г. Собрание сочинений: В 3 т.– М., 1948.– Т.2.– С.112.

1 Тургенев И.С. Письма к Ламберт.– М., 1915.– С.50-51.

1 Амирхан Ф. Сайланма ђсђрлђр.– Казан, 1941.– Б.203.

2 Там же.– Б.201.

1 Там же.– Б.208.

1 Там же.– Б.229–230.

 Цитируется по: Нигматуллин Э.Г. Раздвигая века и границы. К вопросу о связях татарской литературы первой трети XX в. с литературами Западной Европы.– Казань, 1978.– С.92-98.

1 См.: Кумысников Х. Шекспир и татарский театр // Социалистик Татарстан.– 1964.– 8 мая.

2 См.: Современники о Тукае.– Казань,1960.– С.109.

3 Тукай Г. Произведения: В 4 т.– Казань, 1955.– Т.1.– С.143 (на тат. яз.). В дальнейшем в скобках будут указываться том и страницы данного издания.

4 Шекспир В. Ромео и Джульетта.– М.; Л., 1951.– С.61. В дальнейшем в скобках будут указываться страницы данного издания.

1 Шура.– 1917.– №2.– С.44-46.

1 Тукай Г. Избранное: В 2 т.– Казань, 1961.– Т.2.– С.226.

2 Амирхан Ф. Избранные произведения: В 2 т.– Казань, 1958.– Т.2.– С.436.

1 Аћ.– 1914.– №5.– С.104.

1 Ибрагимов Г. Уроки литературы.– Казань,1916.– С.95.

2 Там же.– С.109- 110.

3 Шура.– 1909.– №13.– С.413.

 Цитируется по: Бельгер Г. Гете и Абай. Эссе.– Алма-Ата, 1989.– С.7-23.

 Цитируется по: Сараскина Л.И., Серебряный С.Д. Ф.М.Достоевский и Р.Тагор (Историческая типология, литературные влияния) // Восток и Запад. Исследования. Переводы. Публикации.– М., 1985.– С.129–169.

1 Кряжин В. Индия по роману Рабиндраната Тагора // Печать и революция.– 1923.– №5.– С.90–91.

 Цитируется по: Саяпова А.М. Поэзия Дардменда и символизм.– Казань, 1997.– С.52-60

1 См.: Мамардашвили М. Беседы о мышлении «Мысль изреченная…». Сб. науч. ст. / Под ред. В.А.Кругликова.– М., 1991.– С.19.

1 См.: Григорьева Т.П. Дао и логос (встреча культур).– М., 1992.– С.272.

2 Хайдеггер М. Время и бытие. Статьи и выступления.– М.,1993.– С.280.

3 Там же.

1 Там же.– С.286.

2 См., например: Хисамов Н. Дђрдмђнд // Казан утлары.– 1989.– № 12.– Б.173.

3 Смирнов А.В. Великий шейх суфизма. Опыт парадигмального анализа философии Ибн Араби.–М.,1993.– С. 75.

4 Степанянц М.Т. Философские аспекты суфизма.– М., 1987.– С.39.

1 Григорьева Т.П. Указ. соч.– С.272.

2 Укажем некоторые работы: Конрад Н.И. Запад и Восток.– М.,1972; Жирмунский В.М. Сравнительное литературоведение. Восток Запад.– Л.,1979; Неупокоева И.Г. История всемирной литературы. Проблемы системного и сравнительного анализа.– М., 1976.

3 Цитируется по: Григорьева Т.П. Указ. соч.– С.272.

4 Там же.– С.274.

1 Цитируется по: Некрасова Е.Н. Указ. соч .– С.109.

1 Там же.

1 Свасьян К. Философское мировоззрение Гете.– Ереван, 1983.– С.154-155.

2 Там же.– С.155.

3 Там же.