Л.Е.Черкасский русская литература на востоке. Теория и практика перевода

Из главы: «Неперевод» и «предперевод». Несколько предварительных замечаний

Своеобразными формами включения русской классики в национальные восточные литературы явились перевод-переложение, перевод-пересказ, национальная адаптация и переделка (переработка).

В дискуссии о проблемах художественного перевода (литератур народов СССР) на страницах журнала «Вопросы литературы» (1978–1979) Н.Джусойты в статье «Мера совершенства» говорил о некоторых разновидностях «неперевода» в практике межлитературных контактов: вольном переложении, вариациях на тему, обработке, фантазии, «к искусству адекватного художественного перевода прямого отношения не имеющих»¹. В другой статье тот же автор мысль о «непереводе» рассматривает в историческом аспекте, полагая, что жанры, входящие в понятие «неперевод», существовали на ранних стадиях возникновения культурных контактов, когда само общение литератур было спорадическим, от случая к случаю, носило ознакомительный характер.

Несколько иную точку зрения высказывает в статье «Требовательность и широта взгляда» П.Топер: «Не пора ли нам возродить такие известные русской литературе с давних времен понятия, как «переложения», «подражания», «по мотивам» и т.д.? Требование максимальной близости, бережности в переводах не должно стеснять эти вполне законные и освященные веками формы взаимодействия литератур...». В.Рагойша даже считает, что в последние десятилетия эти виды «неперевода» – вольные переводы, версии, подражания, по мотивам – «получили права гражданства», и призывает «пристальнее изучать это явление». В названной выше статье П.Топер отмечает, что все формы «неперевода» имеют «схожее» с переводом, но все же иное происхождение, близкие, но все же другие задачи». И далее, касаясь иерархии форм: «Перевод остается среди них первым и главным в общественном и творческом смысле»¹.

Для меня в высказываниях советских теоретиков перевода важны прежде всего два момента: во-первых, их единодушие в признании существования перевода и «неперевода» как различных форм взаимодействия литератур; во-вторых, расхождение в понимании при­роды «неперевода», причин и времени его появления. Вероятно, опыт литератур зарубежного Востока сможет внести кое-что новое в изучение этих процессов, снимая саму проблему приоритета той или иной формы в иерархическом ряду. Самой ранней формой межлитературной рецепции следует считать переложение, или пересказ, оригинала на языках стран зарубежного Востока.

Китайский литератор Линь Шу (1851–1927), к примеру, не зная ни одного иностранного языка, всецело находясь в зависимости от переводчиков, которые фраза за фразой читали ему текст подлинника, «с голоса» пытался уловить настроение, тональность и стиль произведения; он «переложил» на китайский язык до двухсот произведений европейских, в том числе русских писателей. Тексты перелагались на старый литературный язык вэньянь, превратившийся к концу XIX в. в фактор, тормозящий развитие литературы и языка; на нем было почти невозможно передать стилевые особенности и художественное своеобразие оригинала.

Нелишне отметить, что уже тогда, в первом десятилетии XX в., Лу Синь выдвинул принцип точного перевода, реализация которого произошла значительно позднее.

Японский переводчик Таи Мори в 1886 г. в старинной манере пересказал 23 главы «Войны и мира» Л.Толстого, объединив их в шесть глав. В некоторых случаях переводчик (пересказчик?), воспроизводя отдельные места произведения, тут же в тексте пояснял и комментировал детали быта, имена, обычаи и нравы. Главы романа были снабжены подзаголовками в духе старинной японской литературы: «Ива, стряхивающая снег,– возмущение праздной жизнью Шерер», «Цветок, плачущий под дождем,– тоска о муже» и др.

Форма «неперевода» (прежде всего переложение, или пересказ) и (добавлю) «предперевода» в творческом плане интереса не предста­вляет, хотя в истории переводческого искусства она обозначила определенную (и притом необходимую) ступень межлитературных взаимосвязей и сыграла положительную ознакомительную роль. Гораздо интереснее национальная адаптация и переделка (переработка) иноязычных произведений, которые я тоже отношу к форме «неперевода».

Что такое «национальная адаптация»? Академик Н.И.Конрад это понятие разъясняет следующим образом. В 1866 г., пишет он, в Японии появился сборник рассказов «о необычайных происшествиях», тесно связанный со сборником «Цзяньдэн синьхуа» («Новые рассказы у горящего светильника») китайского писателя Цюй Ю (1341-1427). Японский текст воспроизвел рассказы китайского сборника в приспособленном для японского читателя виде. Китайский материал превратился в японский: место действия перенесено в Японию, персонажи стали японцами. Из китайского оригинала были устранены черты, чуждые или непривычные для японцев, и заменены элементами, соответствующими представлениям и вкусам японцев того времени. Именно такое приспособление Н.И.Конрад назвал «национальной ада­птацией»¹. Обратимся к справочной литературе. Адаптация, лат. аdaptatio – прилаживание, приноравливание. Приспособление текста для недостаточно подготовленных читателей (например, «облегчение»» текста литературно-художественного произведения для начинающих изучать иностранные языки). Словари синонимов слово «адаптация» разъясняют словом «приспособление». «Адаптированное издание» – это сокращенное издание какого-либо художественно-литературного произведения. Чаще всего адаптируется литература для детей, главным образом произведения иностранных авторов². В «Философском энциклопедическом словаре» читаем: «Важнейшим условием успешной адаптация является оптимальное сочетание адаптивной и адаптирующей деятельности, варьируемое в зависимости от конкретных ситуаций, т.е. правильное определение того, как, насколько и ко всему ли возможна и необходима адаптация. Основа этого – высокоосознанная творческая деятельность, непрерывный содержательный обмен с социальной средой, с обществом в целом...»³.

Нетрудно заметить, что в приведенных формулировках речь идет о явлениях, либо к примеру нашего изучения вообще не имеющих отношения, либо взятых в общем виде, как, например, в «Философском энциклопедическом словаре», к тезисам которого я еще вернусь. Нигде не упоминается понятие «национальная» адаптация, а ведь именно в этом определении суть дела.

Адаптированный текст и текст, подвергнутый национальной адаптации,– вещи качественно различные, связанные друг с другом функционально, но не генетически; и тот и другой – конечный результат «прилаживания», «приспособления» к иной среде бытования – и на этом сходство кончается.

В статье «Можно ли оправдать адаптированный перевод?» О.Оямаа и Ю.Оямаа утверждают: «В наши дни адаптация сводится в основном к опущению более или менее крупных кусков текста, вплоть до целых глав, заменяемых пересказом». Причиной адаптации могут быть недостаточная подготовленность читателя; литературные традиция народа, на язык которого делается перевод, и вытекающие отсюда так называемые «табу» (слова, выражения, некоторые жизненные явления. Например, русской литературной традиции всегда были чужды эротика и натурализм). Известного такта требует и трактовка некоторых обычаев, чуждых читателям перевода. В сущности, авторизованные переводы в известной степени становятся адаптированными переводами.

Совершенно очевидно, что сказанное об адаптированном переводе ничем не напоминает формулировку Н.И.Конрада о национальной адаптации, имеющей длительную историю в литературах стран мира.

<Национальная адаптация – метод освоения иноязычного произведения в тот период, когда оно не поддается адекватному переводу. Как считает Л.Чер­кесский, «национальная адаптация почти всегда предшествовала адекватному переводу; она «предперевод» для тех произведений, которые бытовали в принимающих литературах в обеих формах» (С.43).

Необходимость в национальной адаптации вызвана стремлением стран зарубежного Востока лучше узнать иные художественные миры, новые формы отображения жизни, другие культуры.

Однако национальная адаптация была возможна не всегда; к ней прибегали в тех случаях, когда иноязычный текст в принимающей литературе был близок своим содержанием, проблематикой, художественными образами.>