4. Философия в системе культуры, науки и религии

Вопрос о взаимоотношениях философии с наукой, культурой, религией, с различными сферами творческой деятельности человека весьма сложен, имеет много аспектов. В наш век небывалого дифференцирования научного знания и специализированной деятельности практически каждый раздел и частный вопрос находятся в компетенции той или иной науки. Поэтому, согласно сциентистскому подходу (с позиций науки, с позиций рациональности, с позиций опыта, фактов, доказуемости), нужно отказаться от философии как содержательно исчерпавшего себя исторического реликта. Подобно шекспировскому королю Лиру, раздавшему свое богатство дочерям, все позитивное (положительное) значение, вышедшее из материнского лона философии, отошло к науке. Философия лишилась своей научной предметности, потеряла свою былую магическую силу, ее можно торжественно сдать в архив. Более того, в середине XIX в. по рескрипту министра народного просвещения Российской империи П.А. Ширинского - Шихматова философия в российских университетах была отменена. Афоризмом стали слова указа: «Польза философии не доказана, а вред от нее возможен».

Парадоксальность ситуации, сложившейся вокруг философии, образно, но весьма спорно выразил Бертран Рассел: «Философия... является чем-то промежуточным между теологией и наукой. Подобно теологии, она состоит в спекуляциях [рассуждениях, размышлениях, рефлексии — Примеч. А. В.] по поводу предметов, относительно которых точное знание оказывалось до сих пор недостижимым; но подобно науке она взывает скорее к человеческому разуму, чем к авторитету, будь то авторитет традиции или откровения. Все точное знание... принадлежит науке; все догмы, поскольку они превышают точное знание, принадлежат к теологии. Но между теологией и наукой имеется Ничья Земля, подвергающаяся атакам с обеих сторон; эта Ничья Земля и есть философия».¹⁵

Есть и другая крайне заостренная реакция в виде антисциентизма. Ее суть заключается в том, что наука может дать истину только низшего порядка, ведущую к удовлетворению прагматических и утилитарных потребностей. Наука формализует, расчленяет и систематизирует, тиражирует стандартные образцы и экземпляры, будь то технологии, информация, таблетки, автомобили или что иное. Метод науки достаточен для познания вещей, но не людей. Она отвечает на вопросы: как? почему? Но молчит при ответе на основной смысложизненный вопрос: во имя чего? Поэтому философия не только не окончилась с развитием науки. Скорее наоборот. Она обрела свой подлинный статус и общеметодологическую роль, опираясь на все богатство других наук, являясь их обобщением и выступая их признанным лидером. В понимании феномена науки и техники в их соотношении с философией не должно быть противостояния, тем более взаимных дешевых упреков и обвинений. Истинная духовность, а философия занята бытием именно духа, всегда скромна.

Философия не добивается приоритета над наукой, техникой, искусством или религией. Философия выполняет свою, никем и ничем не замещаемую роль в своих собственных границах и методах исследования. Наука, естествознание сами по себе, по своему содержанию нейтральны. Если для философии бытие есть дух, то для науки бытием выступает природа. Так, физика определяется как наука, изучающая простейшие и вместе с тем наиболее общие закономерности явлений природы, свойства и строение материи и законы ее движения. Понятия физики и ее законы лежат в основе всего современного естествознания. Свои аспекты изучения природы имеют математика, химия, биология, другие фундаментальные и прикладные науки. В целостное научное представление о мире каждая из них вносит свой неоценимый вклад. Невозможно, скажем, без математических построений и моделей (а математика, по выражению К. Гаусса, — это язык) объяснить строение материи. И математики даже шутят: если то или иное природное, техническое дело настолько серьезно, то его нельзя поручать физику.

С времен Ф.Бэкона и Г.Галилея считается, что Бог физиков — эксперимент, а факты — воздух ученого, объект же изучения — сама природа. XX в. по праву можно назвать веком физики. Созданы теория относительности, квантовая механика и квантовая электроника, физика элементарных частиц, квантовая теория твердого тела. Достижения физики получили воплощение во всех современных технических устройствах: в лазерах, ускорителях, компьютерах и... в атомных бомбах. Физики заглянули в глубины микромира на уровне 10^-33 см. Астрофизики, изучая пределы нашей метагалактики и Большой Вселенной, оперируют величинами в несколько сот миллионов световых лет. Весь мир буквально взбудоражили ошеломляющие открытия в биологии и генетике по расшифровке генома человека и опыты по клонированию человека с их непредсказуемыми последствиями. Нравственная чуткость и духовная зоркость ученого сообщества и мировой общественности предупреждает: есть определенные границы возможностей науки и пределов ее вмешательства в естественно-исторический процесс.

Речь идет о таких сущностных аспектах бытия, которые выражают его смысл и ценности, тайну непостижимого и границу дозволенного. На языке науки сказать о них что-либо определенное попросту нет возможности. Наука сама по себе не само достаточна. Она не может нести в себя цель, человеческий, социальный смысл. Сама по себе она лишена ценностей и нравственных оценок, являясь нейтральной по существу своего содержания. Человек вносит в науку смыслы, цели и ценности, направляет ее результаты во благо или зло людям.

Знание в руках образованного, но невоспитанного, бес -культурного и особенно безнравственного человека — что меч в руках умалишенного. Для наибольшей выразительности можно сравнить скальпель в милосердных руках хирурга и в преступных руках убийцы. Философия, будучи наукой, не сводима к ней. Она не может раствориться в конкретных научных исследованиях. И даже в простом обобщении их результатов и выводов. Философия не может строиться по естественному научному образцу.

У нее свой предметный подход к объективной и субъективной реальности, своя мера точности и доказательности. Философия — всегда есть прорыв к смыслу, цели, ценностям, к широте, цельности и полноте взгляда на мир. Если эта живая нить обрывается, пресекается, тогда философия попадает в рабство к науке, испытывает террор науки. Для философии бытие есть дух, для науки же бытие есть природа.

Философия, будучи особой формой общественного сознания, концентрирует в себе совокупный духовный опыт человечества. Она вырастает из него, завершает его, являясь духовной квинтэссенцией своего времени. Философия связана с целостной жизнью духа, и она есть функция духа. В этом аспекте философия генетически близка к религиозно-теологическим системам. Эту внутреннюю связь по целям и задачам между религией и философией можно выразить такой формулой: религия есть вера в Абсолют, а философия есть знание Абсолюта.

Философию следует рассматривать и как феномен культуры. В специфическом виде ей присущи моменты творчества, интуиции и озарения, художества и искусства. Культура весьма многозначна в своих духовных и материальных проявлениях. Изучение тех или иных феноменов культуры, начиная от культуры производства, труда и быта и завершая самыми тонкими и совершенными формами духовно-эстетического творчества, — предмет целого комплекса гуманитарных наук. А выяснение сущности всей системы культуры — задача философии. Философию можно характеризовать как самосознание культуры, ее разум, творчество прекрасного и предметное воплощение красоты в жизнь.

Культура в широком смысле своего значения есть способ производства (обработки, улучшения, возделывания, совершенствования) материальных и духовных благ. В культуре, в том числе материальной, экономической, хозяйственной, артефакты, т. е. продукты, результаты, воплощения культуры, — это есть произведения рук и разума человека, его труда и творчества. Это весьма конкретные, чувственно воспринимаемые и зримые образцы совершенства.

Культуру и религию роднит то, что та и другая исходят из культа совершенства, совершенного начала. Поэтому культура — явление внутренне органическое, захватывающее до глубины и чистоты дна человеческую душу в различных ее переживаниях и проявлениях.

В религии же культивируется сам дух совершенства в его чистом, свободном от внешних воплощений виде, форме. Это Бог как Абсолют и как Идеал, объективно лучший и объективно сущий. И не только для меня, не только субъективно, но и для всех, объективно, как абсолютное совершенство.

Россия — страна многих конфессий. Но при высоко уважительном отношении ко всем вероисповеданиям следует особо подчеркнуть особо роль православия в национально-историческом бытии русского народа, составляющего четыре пятых населения России. Православие было и остается духовным стержнем самостояния России. Православная вера в Бога есть воля и стремление к совершенству во всей его полноте. Она вселяет во все деяния человека и в первую очередь в хозяйственные дела и социальные заботы дух мастерства, художества, творчества, доброты, совестливости, любви и щедрости. Именно эти духовно-нравственные устои искони определяли развитие русского уклада жизни и быта многих народов, принявших православие. И любое отступление от них, забвение или небрежение приводили к тяжким испытаниям.

Поистине, религия, как солнце, освещает и освящает поле культуры, хозяйственной и социальной жизни. Меркнет солнце религии — меркнет и сама культура, пустеет хозяйство, разнуздываются инстинкты, высшее подменяется ничтожным. Чтобы более наглядно представить себе соединительные и разграничительные линии взаимодействия философии с наукой и религией, экономикой и политикой, культурой в ее подлинном созидательном смысле, обратимся к конкретному и выразительному примеру. В 2003 г. всенародно отмечалось 100-летие канонизации одного из наиболее почитаемых святых, в земле российской просиявших, преподобного Серафима Саровского (1754–1833). Загадка Сарова с его тайной пророчеств и обетований, связанных с этим священным местом, вызвала пронзительные и провидческие строки русского поэта Николая Клюева (1884-1937), написанные в 1934 г.:

Нам вести грустные пришли,

Что зыбь Арала в мертвой тине,

Что редки аисты на Украине,

Моздокские не звонки ковыли

И в светлой Саровском пустыне

Скрипят подземные рули...¹⁶

Здесь что ни строчка, то глубокое прозрение и предвосхищение. Аральское море практически выведено из хозяйственного оборота и исчезает как географическое понятие. Авария 1986 г. на Чернобыльской АЭС. Современная Украина в огне гражданского противостояния. Моздокский госпиталь как незатянувшаяся рана.

Саров — это наукоград и мощный технополис. В этом святом месте сошлись воедино живая память народа и церкви о преподобном Серафиме, выдающийся уровень советской науки и культуры, техническое могущество, последняя возможность защиты отечества силой грозного оружия. Не может быть, чтобы это соединение произошло случайно. В третьем новом тысячелетии от Рождества Христова православие для России вновь демонстрирует свою духовную опору для людей, создающих передовую науку и технику, современную культуру, производство и крепкое государство. И Саров является тем местом, в котором органично объединяются и дополняют друг друга религиозная и научная мысль, глубокая молитва и высокопрофессиональное дело, церковное служение и светский подвиг.

В заключение надо сказать, что философия занимает свое особое и специфическое, ничем не замещаемое место в целостной системе культуры и науки. Философия - и есть «эпоха, схваченная в мысли». Философия предстает своеобразным духовным фокусом, в котором сходятся интеллектуальные лучи от всех областей познавательной, ценностной и практической деятельности человека. Философия является своего рода общим духовным импульсом для всех форм и направлений жизнедеятельности общества и человека. Она отвечает глубинной потребности человека в разумном обосновании его места в потоке бытия, смысла жизни, исторического предназначения, понимании сути происходящего и обретении личной свободы. (См.: Приложение: философия в схемах. Схемы 1 - 6)

Мировоззрение следует считать системным и качественным показателем духовной, нравственной и социокультурной зрелости его носителя - субъекта. И таковым выступает, прежде всего, конкретный человек, отдельный индивид, личность.

В качестве субъекта мировоззрения может быть рассмотрена также та или иная социальная, этническая, религиозно-конфессиональная, социально-профессиональная, социально-политическая группа, та или иная общность людей или социум в целом.

Удивительно, поразительно и одновременно поучительно многообразие взглядов, подходов и воззрений людей как на отдельные события и явления социальной и природной жизни, так и на мир в целом и свое место в нем. Зададимся серьезным вопросом: почему так происходит и в чем коренятся причины такого многообразия взглядов? Вряд ли мы удовлетворимся грубо материалистической, почти физиологической трактовкой Людвига Фейербаха (1804-1871): «Во дворцах мыслят иначе, чем в хижинах. Если у тебя от голода и по бедности нет питательных веществ в теле, то и в голове твоей, в твоих чувствах и в твоем сердце нет пищи для морали». Различие взглядов на одни и те же давние исторические события, а тем более на современные, болезненные и острые общественные вопросы, порой диаметрально противоположно.

Выдающийся русский философ и писатель К.Н. Леонтьев (1831-1891) в своей работе «Византизм и славянство» приводит на сей счет весьма интересные и знакомые нам примеры: «...школа, и стихи, и множество статей и романов приучили всех нас с ранних лет с содроганием восторга читать о Марафоне, Саламине и Платее, и, отдавая все сочувствие наше эллинским республиканцам, смотреть на персов почти с ненавистью и презрением» [1]. И в то же время в морском сражении у Саламина, когда разыгралась буря, «персидские вельможи бросались сами в море, чтобы облегчить корабль и спасти Ксеркса... они поочередно подходили к царю и склонялись перед ним, прежде чем кинуться за борт... Герцен справедливо зовет это персидскими Фермопилами. Это страшнее и гораздо величавее Фермопил!» [2]. Мы видим здесь силу идеи, силу убеждения, большую, чем у самих сподвижников Леонида; ибо гораздо легче положить свою голову в пылу битвы, чем обдуманно и холодно, без всякого принуждения, решаться на самоубийство из-за религиозно-государственной идеи!» На великую роль идей, их значимость в выработке жизненного мировоззрения указывал материалист Маркс в одной из своих ранних статей «Коммунизм и аугсбургская "Allgemeine Zeitung"»: «...идеи же, которые овладевают нашей мыслью, подчиняют себе наши убеждения и к которым разум приковывает нашу совесть, - это узы, из которых нельзя вырваться, не разорвав своего сердца, это демоны, которых человек может победить, лишь подчинившись им» [3]. Конечно, такие муки человек испытывает в экстремальных общественных и личных жизненных обстоятельствах, когда субъективные желания человека восстают против объективных воззрений его собственного ума, собственных убеждений, собственной совести. Философия — это духовная квинтэссенция соответствующего времени, общества, народа, человека. На историческом опыте прошедших эпох, прожитых и пережитых человечеством, в которых уже многое не только состоялось, но и отстоялось, можно глубже понять истоки зарождения философской мысли, самую логику ее развития, те важнейшие проблемы, которые она ставила и решала на том или ином историческом этапе. Вот почему с полным основанием Г. Ф. В. Гегель мог сказать: «Сова Минервы вылетает в полночь».¹⁷ И в каждую эпоху (древнюю, античную, средневековую, новую и новейшую) различными философскими течениями (направлениями) главные философские вопросы ставятся по-своему, осмысливаются по-новому, через призму новых потребностей, возможностей и средств их решения.

Предельно предметное определение философии как любви к мудрости и мудрости любви означает, что философскому осмыслению должны быть подвергнуты все без исключения проблемы, привлекающие внимание человека и существенно важные для человеческого рода. Тем самым очерчивается весьма обширный и, в принципе, безграничный круг вопросов, достойных философского осмысления и настоятельно нуждающихся в таком постижении. Действительно, философия, как говорится, на каждом шагу, она обнаруживает себя во всех сторонах бытия, в различных сферах жизнедеятельности человека и общества. Реальные философские интересы обращены ко всему многообразию мира, ко всем формам общественно-исторического опыта людей. Философского уяснения требуют неисчерпаемый в своих проявлениях мир природы и наиболее волнующие человека проблемы естествознания в его современном состоянии. Древо философского познания, идущее от Декарта и Гегеля, наряду со сквозными линиями и разделами философии включает в себя философию экономики, хозяйства и труда, науки и техники, политики и права, морали и искусства, образования и медицины и т. д. И этим перечень проблем, на которые направлено философское осмысление, не ограничивается. Философия — это открытая и развивающаяся система познания. Парадоксальность ситуации, сложившейся вокруг философии, образно, но весьма спорно выразил Бертран Рассел: «Философия... является чем-то промежуточным между теологией и наукой. Подобно теологии, она состоит в спекуляциях [рассуждениях, размышлениях, рефлексии — Примеч. А. В.] по поводу предметов, относительно которых точное знание оказывалось до сих пор недостижимым; но подобно науке она взывает скорее к человеческому разуму, чем к авторитету, будь то авторитет традиции или откровения. Все точное знание... принадлежит науке; все догмы, поскольку они превышают точное знание, принадлежат к теологии. Но между теологией и наукой имеется Ничья Земля, подвергающаяся атакам с обеих сторон; эта Ничья Земля и есть философия».¹⁸

Есть и другая крайне заостренная реакция в виде антисциентизма. Ее суть заключается в том, что наука может дать истину только низшего порядка, ведущую к удовлетворению прагматических и утилитарных потребностей. Наука формализует, расчленяет и систематизирует, тиражирует стандартные образцы и экземпляры, будь то технологии, информация, таблетки, автомобили или что иное. Метод науки достаточен для познания вещей, но не людей. Она отвечает на вопросы: как? почему? Но молчит при ответе на основной смысложизненный вопрос: во имя чего? Поэтому философия не только не окончилась с развитием науки. Скорее наоборот. Она обрела свой подлинный статус и общеметодологическую роль, опираясь на все богатство других наук, являясь их обобщением и выступая их признанным лидером. В понимании феномена науки и техники в их соотношении с философией не должно быть противостояния, тем более взаимных дешевых упреков и обвинений. Истинная духовность, а философия занята бытием именно духа, всегда скромна.

Философия не добивается приоритета над наукой, техникой, искусством или религией. Философия выполняет свою, никем и ничем не замещаемую роль в своих собственных границах и методах исследования. Наука, естествознание сами по себе, по своему содержанию нейтральны. Если для философии бытие есть дух, то для науки бытием выступает природа. Так, физика определяется как наука, изучающая простейшие и вместе с тем наиболее общие закономерности явлений природы, свойства и строение материи и законы ее движения. Понятия физики и ее законы лежат в основе всего современного естествознания. Свои аспекты изучения природы имеют математика, химия, биология, другие фундаментальные и прикладные науки. В целостное научное представление о мире каждая из них вносит свой неоценимый вклад. Невозможно, скажем, без математических построений и моделей (а математика, по выражению К. Гаусса, — это язык) объяснить строение материи. И математики даже шутят: если то или иное природное, техническое дело настолько серьезно, то его нельзя поручать физику.

С времен Ф.Бэкона и Г.Галилея считается, что Бог физиков — эксперимент, а факты — воздух ученого, объект же изучения — сама природа.

XX в. по праву можно назвать веком физики. Созданы теория относительности, квантовая механика и квантовая электроника, физика элементарных частиц, квантовая теория твердого тела. Достижения физики получили воплощение во всех современных технических устройствах: в лазерах, ускорителях, компьютерах и... в атомных бомбах. Физики заглянули в глубины микромира на уровне 10^-33 см.

Астрофизики, изучая пределы нашей метагалактики и Большой Вселенной, оперируют величинами в несколько сот миллионов световых лет. Весь мир буквально взбудоражили ошеломляющие открытия в биологии и генетике по расшифровке генома человека и опыты по клонированию человека с их непредсказуемыми последствиями. Нравственная чуткость и духовная зоркость ученого сообщества и мировой общественности предупреждает: есть определенные границы возможностей науки и пределов ее вмешательства в естественно-исторический процесс.

Речь идет о таких сущностных аспектах бытия, которые выражают его смысл и ценности, тайну непостижимого и границу дозволенного. На языке науки сказать о них что-либо определенное попросту нет возможности. Наука сама по себе не само достаточна. Она не может нести в себя цель, человеческий, социальный смысл. Сама по себе она лишена ценностей и нравственных оценок, являясь нейтральной по существу своего содержания. Человек вносит в науку смыслы, цели и ценности, направляет ее результаты во благо или зло людям.

Знание в руках образованного, но невоспитанного, бес -культурного и особенно безнравственного человека — что меч в руках умалишенного. Для наибольшей выразительности можно сравнить скальпель в милосердных руках хирурга и в преступных руках убийцы. Философия, будучи наукой, не сводима к ней. Она не может раствориться в конкретных научных исследованиях. И даже в простом обобщении их результатов и выводов. Философия не может строиться по естественному научному образцу. У нее свой предметный подход к объективной и субъективной реальности, своя мера точности и доказательности. Философия — всегда есть прорыв к смыслу, цели, ценностям, к широте, цельности и полноте взгляда на мир. Если эта живая нить обрывается, пресекается, тогда философия попадает в рабство к науке, испытывает террор науки. Для философии бытие есть дух, для науки же бытие есть природа. Философия, будучи особой формой общественного сознания, концентрирует в себе совокупный духовный опыт человечества. Она вырастает из него, завершает его, являясь духовной квинтэссенцией своего времени. Философия связана с целостной жизнью духа, и она есть функция духа. В этом аспекте философия генетически близка к религиозно-теологическим системам. Эту внутреннюю связь по целям и задачам между религией и философией можно выразить такой формулой: религия есть вера в Абсолют, а философия есть знание Абсолюта.

’НАУКА ЛОГИКИ’

Г. Ф. В. Гегель (1770–1831) считал философию объективной наукой об истине, наукой о ее необходимости, ее познании посредством понятий. Философия, по мысли Гегеля, есть культивирование религиозного содержания, которое осуществляется в иной форме. Речь идет о системном, разумном, очевидном и адекватно мыслящем познании в логически стройной понятийной форме. Для Гегеля характерна абсолютизация разумной части души, своеобразный панлогизм философии как науки. Методология целостного знания выработана русской религиозной философией. Лосский Н.О. (1870–1965) считал, что «…главная задача философии состоит в том, чтобы дать учение о мире как целом, опираясь на все виды опыта. Религиозный опыт доставляет наиболее важные для этой цели данные, завершающие все наше миропонимание и открывающее высший смысл мирового бытия. Философия, учитывающая этот опыт, неизбежно оказывается насквозь религиозной. Так как высшая и наиболее полная ступень религиозного опыта достигнута христианством, то естественно, что философия, углубляющаяся до последних основ бытия, имеет характер христианского миропонимания».¹⁹

Абсолютный идеализм Гегеля. Диалектика как логика саморазвития абсолютной идеи

Вершиной развития немецкой классической философии является абсолютный объективный идеализм и диалектика как учение о развитии в философии Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770–1831). Свою обширную и сложную философскую систему Гегель изложил в фундаментальных и содержательных работах: «Феноменология духа», «Энциклопедия философских наук» («Философия природы», «Философия духа» и др.), «Философия права», «Философия религии», «Философия истории» и др.

Абсолютная идея — основная категория философии Гегеля, выступающая абсолютным тождеством субъекта и объекта, охватывающая в чистом виде в форме системы объективных понятий весь универсум, в его полноте, безусловности, конкретной и личностной всеобщности. Понятие Абсолюта в широкое философское употребление введено Шеллингом. Он трактовал его как божественное первоначало, тождество, т. е. неразделенность субъекта и объекта, из которого рождается все многообразие мира. Проходя через ступени, градации («потенции») развития природы как целесообразного целого, как формы бессознательной жизни духовного (интеллекта) в лице человека и человечества, Абсолют облекается в форму сознания, обретает черты самосознания и самопознания. Для Гегеля высшее определение Абсолюта заключается в том, что Абсолют есть дух, прошедший в своем развитии все стадии истории природы и общества. Раскрывая свое содержание, которое положено в самой абсолютной идее, в «ином» (т. е. в природе, в обществе, в человеке, в истории), по этим ступеням он восходит к духу, возвращаясь к единству с самой собой.

Абсолютная идея Гегеля — это субстанция - субъект, взятые в их единстве. Она обладает активным, деятельным началом, давая внутренний импульс к возникновению и развитию мира. Гегель в своей философской системе раскрывает величественный процесс развертывания абсолютной идеи (мирового разума, мирового духа) диалектически, путем возникновения и разрешения противоречий. Гегель противопоставляет религию и философию лишь по форме, но не по сути. Философию он объявляет более адекватным, логическим выражением истины. Религия же отражает и выражает истину в символических представлениях и образно-эмоциональных переживаниях. По словам Гегеля, половинчатая философия отдаляет от Бога, истинная же философия приводит к Богу.²⁰

Гегель не приемлет интуитивизм Шеллинга. Не называя имени своего друга, он отвергает науку, покоящуюся на интуиции. По Гегелю, она лишена общепонятности и кажется находящейся в исключительном владении отдельных лиц. Интуиция пытается схватить истину разом и в «голом» виде, развитие здесь исключено, а в лучшем случае происходит повторение одной и той же формулы, пусть даже и усматривающей всюду тождество противоположностей. Гегель видел предметы и явления по-своему, он как бы видит их мыслью и мыслит их как бы воочию, приближаясь в этом к Пармениду и Платону.

В процессе самореализации и самопознания абсолютная идея Гегеля проходит три основные стадии развития. 1. Пребывание и развитие идеи в ее собственной стихии — в сфере чистого разума, мышления, где все определения мысли развертываются из нее самой. Это сфера Логики с большой буквы, в которой идея раскрывает свое содержание в системе законов и категорий диалектики. Именно в ней и протекает ничем субъективно не замутненная жизнь понятий. Объективные понятия, логика и законы их самодвижения выражают саму суть вещей, процессов, явлений, сущего как такового. Понятия — это и есть сущность вещей, взятая в их чистой внутренней необходимости, освобожденная от всех эмпирических случайностей. Законы разума, данные в чистом мышлении, суть законы самого бытия, смысл и суть самого сущего. В качестве иллюстрации самодвижения идеи и ее соотношения с реальностью приведем несколько примеров. Возьмите историю (человечества, отдельных народов, государств, культур и т. д.). В своей эмпирической, конкретной данности она предстает как сцепление самых разнообразнейших исторических событий, явлений, фактов, действий многообразия личностей, героев, полководцев, царей и т. п. Этот исторический калейдоскоп хронологической и событийной бесконечной паутины доставляет немало трудностей и мучений, а порой требует и зубрежки, что хорошо известно каждому, кто изучал историю, пусть даже в школьном курсе. А если же взять историю по идее, по ее внутренней логике развития, по истине, т. е. дать своеобразную философскую «выжимку» и интерпретацию всего богатства исторического знания, то она предстанет в виде законов, необходимости, той ариадниной нитью, которая указывает продвижение к свободе человека. Гегель уповает не только на могущество, но и на «хитрость разума» в истории, который так или иначе пробивает себе путь. Аналогичные примеры можно найти в экономической сфере. Миллионы хозяйствующих субъектов преследуют свои узко корыстные и эгоистические интересы. За хаотическим сцеплением экономических явлений в производстве, обращении и потреблении, движении товаров, колебаниями спроса и предложения, в игре цен и т. д. проступает действие разума, законосообразности, та «невидимая рука», по выражению А. Смита, которая регулирует рынок.

2. Второй стадией самодвижения и раскрытия абсолютной идеи является ее инобытие в различных явлениях и формах неорганической и органической природы. На этой стадии происходит своеобразный отрыв идеи от самой себя, она растворяется, овеществляется, опредмечивается в своем инобытии. Гегель рассматривает природу как инобытие идеи, как бы окаменевший дух. В ней нет движения, развития, прогресса, поэтому не нужно ни обожествлять природу, ни ставить ее произведения выше человеческих свершений. Гегель выделяет механику, физику и органику, дифференцируя каждую из этих сфер на три части. Так, в механике он рассматривает проблему пространства, времени и движения. Гегель не приемлет взгляда Ньютона, согласно которому пространство и время сами по себе пусты и лишь извне заполнены материей. Он отвергает также и атомистику. Гегель смотрит на природу как на систему, схему, а не на живой организм. Великий диалектик лишает природу движения и развития. Мир животных организмов характеризуется у него чувствительностью, раздражительностью и самовоспроизведением. Животные руководствуются чувством и это тот предел, выход за который переносит абсолютную идею в сферу духа.

3. Третья и завершающая стадия самореализации абсолютной идеи раскрывается в сфере духа. Дух также проходит три ступени. Первая ступень — это становление субъективного духа, восхождение природы и ее поэтапное одухотворение вплоть до человека, индивида с его сознанием, самосознанием и разумом. Вторая ступень — это объективный дух, реализующийся в человеческой истории, общественном развитии, становлении государственности, института семьи, структур гражданского общества. Третья ступень — это абсолютный дух, реализующийся в таких духовных формированиях, как миф, религия, искусство, нравственность, право и политика, наука и философия.

Философия является наиболее адекватной формой постижения абсолютной идеи, которая приходит к своему осознанию в философии Гегеля. И с этого момента, как считает Гегель, абсолютная идея существует не только «в себе», но и «для себя». Вся философия Гегеля пронизана идеей развития, диалектикой абсолютной идеи, духа, разума. Она выстроена на объективно-идеалистической основе: в самодвижении и саморазвитии понятий. «Понятие ведет само себя дальше». Реальные вещи, процессы и явления следуют за саморазвитием идеи. Диалектика вещей выступает производной, отраженной, отчужденной, овеществленной и овнешненной формой подлинной диалектики, присущей жизни только понятия, Логоса, Бога. Логическое и историческое у Гегеля совпадают, но примат принадлежит логике: история есть воплощение логического саморазвития идеи.

Диалектику как учение о развитии, всеобщих связях и изменении он выразил в последовательной и целостной системе понятий, категорий и законов движения мысли. Всякое развитие, согласно Гегелю, протекает по тройственному циклу или по такой триадной схеме: 1) вначале происходит утверждение или полагание, выдвижение определенного положения — тезиса; 2)затем идет отрицание этого утверждения и выдвижение противоположного полагания — антитезиса; 3)результатом их взаимодействия является отрицание отрицания, снятие противоположностей в новом утверждении — полагании — синтезе. В синтезе как бы примиряются между собой тезис и антитезис, противоположности снимаются, преодолеваются и в то же время сохраняются и воспроизводятся в некотором высшем и гармоническом единстве. Каждое понятие, а стало быть и каждое явление, стоящее за ним, и в природе, и в общественной жизни, и духовной жизни человека проходят такой тройственный цикл развития. Весь процесс этого цикла (утверждение, отрицание, отрицание отрицания или синтез) воспроизводится вновь, на более высоком уровне, и так до тех пор, пока не будет получен высший синтез. Почка исчезает, когда распускается цветок, который в свою очередь пропадает, уступая свое место плоду. Они как бы опровергают друг друга, но вместе с тем они образуют органическое единство, в котором каждая из этих форм необходима, и лишь взятые вместе они составляют целое. Не результат есть действительное целое, а результат вместе со своим становлением. Аналогичным образом дело обстоит и в познании. Истин — это достигнутый результат и путь к нему, это процесс познания, где каждый шаг есть непосредственное продолжение предыдущего. Понять явление невозможно, не уяснив всего пути, которое оно совершило в своем развитии. Развитие идет не по замкнутому кругу, а поступательно, от низших форм к высшим. Оно совершается переходом количественных изменений в качественные. Источником развития является противоречие, разрешение которого и движет миром. Оно есть «корень всякого движения и жизненности», принцип всякого самодвижения.

(‘Wissenschaft der Logik’) — центральная работа Гегеля, выдвинувшая логику в качестве основополагающей философской дисциплины и утвердившая логицизм в качестве основной и окончательной системной парадигмы, одержавшей верх над всеми ранее предлагавшимися им вариантами системо созидания. ‘Н.Л.’ — первая часть и фундамент всей системы гегелевской философии. С ее детальной разработки начинается процесс развертывания философии Гегеля как таковой. ‘Н.Л.’ была написана Гегелем в Нюрнберге в его бытность директором местной гимназии; опубликована в двух томах (1812 и 1816). В истории философии за вариантом логики, изложенным в данной работе, закрепилось название ‘Большой логики’, ибо существует еще и так называемая ‘Малая логика’, под которой принято понимать версию, изложенную Гегелем в ‘Энциклопедии философских наук’. Самым же популярным вариантом изложения ‘Н.Л.’ считается раздел, посвященный логике в ‘Философской пропедевтике’, задуманной автором как пособие для старших классов гимназии и написанной в 1808 — 1811, однако изданной лишь в 1840. Известно, что в 1831 Гегель предпринял попытку переработать текст ‘Н.Л.’, однако смерть помешала ему завершить задуманный проект. В итоге он успел подготовить к переизданию лишь первую часть — логику бытия, которая и была опубликована в 1833 (посмертно).

‘Н.Л.’ состоит из трех частей: ‘Учение о бытии’, ‘Учение о сущности’ и ‘Учение о понятии’. Задачи данной работы были определены теми результатами, которые были получены Гегелем в его ‘Феноменологии духа’, показавшей путь развития сознания. Сняв различие между субъективным и объективным, обнаружив, что субъект является единственным объектом, а объект — субъектом, феноменология Гегеля как бы уравняла между собой обе стороны мышления — субъективную (чистое мышление как деятельность в понятиях) и объективную (чистое мышление как сущность духа). В этом смысле логика у Гегеля становится наукой о чистом мышлении в элементе чистого мышления, являясь одновременно наукой о сущности духа и наукой о сущности вещей. Сторонник оптимистического направления утверждает принципиальную познаваемость мира, безграничные возможности человеческого разума. Нет в мире вещей непознаваемых, а есть лишь до поры, до времени, пока непознанные. Такую позицию в идеалистическом ключе представлял Гегель. Он полагал, что законы разума суть законы самого бытия.²¹

Соединяя характер логики с характером онтологии (и метафизики вообще), логика превращается тем самым из чисто формальной дисциплины в часть (или основу) метафизики. В Предисловии к первому изданию ‘Н.Л.’ мыслитель пытается оценить современное состояние логики и соотнести его с теми изменениями, которые произошли за последние двадцать пять лет в характере философского мышления, настаивая при этом на необходимости радикальной реформы этой науки. При этом проблема реформирования логики тесно сопрягается Гегелем с историческими судьбами развития или, скорее, с девальвацией метафизики, которой был нанесен сокрушительный удар деятельностью Канта, а также практицистски ориентированными системами образования и новейшей немецкой педагогики. В результате, считает Гегель, немецкий народ вообще остался без метафизики, что само по себе являет ‘по меньшей мере странное зрелище’. Стремясь возвратить образованному народу утраченную им метафизику, Гегель по сути дела отождествляет ее с новой, требующей полного преобразования логикой.

Обосновывая необходимость и своевременность этих преобразований, Гегель в Предисловии ко второму изданию ‘Н.Л.’ желает себе досуга для того, чтобы ‘переработать посвященный новой логике труд 77 раз’, в сравнении с Платоном, ‘переделывавшим свое сочинение о государстве 7 раз’. Во Введении к ‘Н.Л.’ автор дает резкую критическую оценку состояния современной ему логики, считая главным недостатком такого положения отсутствие метода, который бы смог превратить ее в подлинную науку. Прежняя логика (в том числе и кантовская) отрывала, по Гегелю, содержание познания от его формы и оперировала уже готовыми, неподвижными формами мышления. Чтобы оживотворить ее ‘мертвые кости’, по мысли Гегеля, необходим метод, ‘единственно только и способный сделать ее чистой наукой’. При этом, создание новой логики ассоциируется у философа с формированием СОДЕРЖАТЕЛЬНОЙ науки, задача которой состоит в анализе научного метода и мышления, постигающего мир в понятиях.

Гегель отстаивает идею содержательности логических форм, т.е. их соотнесенности с предметным содержанием, а также идею совпадения метода и предметного содержания. Именно поэтому логика, по его мысли, должна совпадать с наукой о вещах, или метафизикой, и онтологией. Здесь же во Введении Гегель раскрывает существо своего метода, призванного радикально преобразовать науку логику. Он считает, что метод феноменологии, в которой речь шла о формах и ступенях сознания, вполне может быть применен в логике при рассмотрении необходимых определений мысли — чистых логических форм (понятий и категорий) в процессе их развития.

В отличие от позиций Аристотеля и Канта категории являются у Гегеля не просто в форме перечисления или же таблицы, не как связующие формы деятельности рассудка и т.п., а как объективные образы мировой жизни, в которой посредством саморазвития раскрывается абсолютная идея.

Заслугой Гегеля и стало исследование и изложение логики как целостной системы логических категорий, построенной как процесс, благодаря чему и обеспечивается связь и полнота их перечисления.

Без системы, считает Гегель, нет и не может быть науки, а без метода не может быть системы.

Каждая категория должна быть точно определена. Она должна быть основательно продумана. Исчерпана и отвергнута, чтобы уступить место следующей, сохраняющей результаты предшествующего развития и выступающей в качестве более развитого конкретного целого.

При этом, движение мышления вперед заключает, по Гегелю, три стороны деятельности: полагающую, противополагающую и соединяющую или, иначе говоря, совершается путем ОБНАРУЖЕНИЯ И РАЗРЕШЕНИЯ ПРОТИВОРЕЧИЙ, содержащихся в понятиях. Этот процесс и есть диалектика.

Суть противоречия, по мысли Гегеля, состоит в столкновении противоположных определений, а разрешение противоречия заключается в их объединении. Постоянной темой его диалектики и становится тема единства противоположностей. Каждое обнаружение противоречия состоит в отрицании той мысли, которую только что приходилось полагать и утверждать, а каждое разрешение — есть ее отрицание.

Мышление развивается с помощью двух отрицаний, возвращаясь, таким образом, опять к утверждению. Такое двойное отрицание философ назвал ‘абсолютной отрицательностью’, считая, что диалектика и является методом этой отрицательности.

Мысль, согласно Гегелю, шаг за шагом, постепенно восходит от простых понятий к сложным, от непосредственных к опосредствованным, от абстрактных к конкретным, т.е. от низшего к высшему. И тем самым процесс логического мышления приобретает характер постепенного ряда или прогрессивного движения вперед.

Прежде, чем перейти к делению логики, Гегель определяет ПРЕДМЕТ и МЕСТО логики в системе его философии. Предметом логики становится у него так называемое ‘царство чистой мысли’, а сама она — наукой о ‘чистой идее в стихии чистого мышления’.

Развитие логической идеи осуществляется в форме категорий, которые и являются теми составными элементами, из которых развивается и развертывается вся гегелевская логика. Уже отмечалось, что новая логика является не формальной, а содержательной, предметной наукой, в роли предмета которой выступает чистая мысль или понятие.

Однако гегелевское понятие — это не субъективная мысль, а объективная идея, сущность вещественно-предметного мира, поэтому его логика не может не совпадать с наукой о сущности вещей, т.е. метафизикой. В силу онтологической первичности чистой идеи логика, как наука об этой чистой идее, по Гегелю, ОНТОЛОГИЗИРУЕТСЯ, а все остальные философские науки, возведенные на логицистском фундаменте, приобретают в системе Гегеля избыточно прикладной характер. В этом контексте принято говорить о так называемом гегелевском ПАНЛОГИЗМЕ как установке на выявление во всем сущем основополагающих определений мысли. Из-за этого панлогизма гегелевская логика оказалась по сути всеобъемлющей философской концепцией, охватывающей все стороны действительности. В духе панлогизма вполне закономерен вывод о том, что, будучи наукой об абсолютной идее, составляющей единственно подлинную действительность, логика должна тем самым как бы растворить в себе все остальные науки.

Для решения вопроса о причинах создания Гегелем философии природы и философии духа необходимо рассмотреть сущность и природу самого гегелевского абсолюта, осуществляющего себя в процессе саморазвития. Согласно Гегелю, первоначально абсолют лишен самосознания и представляет собой логическую идею, или абсолютный дух ‘в себе’. Логическая идея в себе и является предметом науки логики; другие же философские науки — философия природы и философия духа рассматривают абсолют в других его формах или ипостасях (первая в его ‘инобытии’, вторая — как идею ‘для себя’). Логика становится, таким образом, наукой только об одном из трех моментов абсолюта — в форме чистой мысли, которая (чистая мысль), в свою очередь, должна быть показана в ее осуществлении или, как говорит Гегель, в ‘предицировании самой себя самой собою’. Логические категории и становятся ее предикатами, т.к. развитие абсолюта в элементе чистой мысли представляется в форме развертывания категорий. Будучи лишь одним из проявлений абсолюта, только одной из форм его существования, логика, по Гегелю, есть ‘истина, какова она без покровов в себе и для себя самой... до сотворения природы и какого бы то ни было конечного духа’.

Однако истина (абсолют) не существует до природы и конечного духа, до них или раньше их. Поэтому такое ее изображение Гегель считал односторонним и не подлинно действительным, отсюда и его знаменитое сравнение категорий — предикатов этого абсолюта с ‘тенями’, а самой логики — с ‘царством теней’ действительности. Однако само это царство он рассматривал в качестве основы всей действительности и, следовательно, изучающей эту действительность науки: ‘... различия между отдельными философскими науками суть Лишь определения самой идеи, и лишь она одна проявляется в этих различных элементах. В природе мы ничего не познаем другого, кроме идеи, но идея существует здесь в форме отчуждения, внешнего обнаружения, точно так же, как в духе эта же самая идея есть сущая для себя и становящаяся в себе и для себя’.

Все философские науки стремятся открыть логические формы в произведениях природы и духа. Поэтому логика должна предшествовать в системе философии всем другим отдельным философским наукам, которые по сути реализуют это ‘царство теней’; сама же она дает как бы план реализации абсолюта в виде системы категорий, по которому и осуществляется развитие подлинной действительности.

Изложение ЛОГИКИ БЫТИЯ — первой содержательной части работы ‘Н.Л.’ — Гегель осуществляет с проблемы начала. В ‘Феноменологии духа’ этот вопрос решался предельно просто, ибо в роли такого начала выступала исходная ступень познания — чувственная достоверность. Естественно предположить, что начало логики должно как-то определяться Конечным пунктом феноменологии — понятием абсолютного знания. Однако все время имея в виду этот результат, Гегель все же по-новому ставит вопрос о начале развертывания науки. Прежде всего он исключает возможность принятия какого-либо догматического принципа или субъективного требования на манер Фихте (‘воздвигни свое Я, осознай себя’ и т.п.). Гегель напишет, что ‘...начало должно быть абсолютным, или, что здесь то же самое, абстрактным началом; оно, таким образом, НИЧЕГО не должно ПРЕДПОЛАГАТЬ, ничем не должно быть опосредовано и не должно иметь какое-либо основание; оно само, наоборот, должно быть основанием всей науки. Оно поэтому должно быть чем-то (ein) всецело непосредственным или, вернее, лишь САМИМ (das) НЕПОСРЕДСТВЕННЫМ. Акцентируя в качестве начала ‘само непосредственное’, или непосредственное знание, Гегель в то же самое время говорит и о невозможности такового, ибо все непосредственное, как он считает, всегда уже опосредовано предшествующим развитием. Начало новой логики, как уже отмечалось, не могло не быть опосредовано ‘Феноменологией духа’, последним результатом которой стало чистое (абсолютное) знание или ‘чистое мышление’. Гегель напишет, что ‘начало есть ЛОГИЧЕСКОЕ начало, поскольку оно должно быть сделано в стихии свободно для себя сущего мышления, в ЧИСТОМ ЗНАНИИ. Теперь оно (чистое знание) возникло, оно есть и имеет характер непосредственности, но оно совершенно неопределенное и неразвитое и потому имеет характер ПРОСТОЙ, ненаполненной непосредственности: в нем еще не содержатся и не должны содержаться различия и отношения к другому. ЧТО это такое, нужно еще определить и развить, в чем, по Гегелю, и заключается задача логики. Об этом чистом мышлении, как возникшем, как состоянии теперь существующем или непосредственном, на первых порах, согласно Гегелю, ничего нельзя сказать, кроме того, что оно ЕСТЬ. ‘В своем истинном выражении простая непосредственность есть поэтому ЧИСТОЕ БЫТИЕ. Подобно тому как ЧИСТОЕ знание не должно означать ничего другого, кроме знания как такового, взятого совершенно абстрактно, так и чистое бытие не должно означать ничего другого, кроме БЫТИЯ вообще: бытие — и ничего больше, бытие без всякого дальнейшего определения и наполнения’, — пишет Гегель. Чистая мысль становится, таким образом, чистым бытием потому, что она есть СУЩЕСТВУЮЩАЯ мысль, а не просто мысль о чем-либо; потому, что на ступени чистого знания противоречие между мыслью и бытием вообще снято.

Отталкиваясь от этого неопределенного, чистого бытия, лишенного каких бы то ни было качественных различий, Гегель далее выстраивает в тексте всю сферу бытия, постепенно наделяя его все большими определенностью и качеством.

Учение о бытии, по мысли Гегеля, включает в себя следующую цепочку категорий: КАЧЕСТВО (чистое бытие, наличное бытие, для-себя-бытие); КОЛИЧЕСТВО (количество, определенное количество, количественные отношения), МЕРА (специфическое количество, реальная мера, становление сущности). Причем, каждая последующая системная категория гегелевского учения о бытии оказывается содержательнее предыдущей, составляя в совокупности всебъемлющую содержательность развития логической идеи.

УЧЕНИЕ О СУЩНОСТИ, или логика сущности, представлено в ‘Н.Л.’ системой парных, взаимоопосредованных категорий, взаимоотражающих различные определения сущности: сущность ‘в себе самой’, или РЕФЛЕКСИЯ; сущность, выходящая в сферу наличного бытия, или сущность в виде ЯВЛЕНИЯ; сущность единая со своим явлением, или сущность как ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ.

Каждая из этих групп делится на более детальные категории: так в первой части учения о сущности — разделе, посвященном рефлексии, — Гегель рассмотрел категории тождества, различия, противоположности, противоречия и основания. Здесь же он сформулировал проблему о соотношении диалектической и формальной логик, которая по сей день широко обсуждается в современной логике и аналитической философии.

Вторая часть логики сущности посвящена анализу таких категорий, как вещь, явление, существенное отношение. Наиболее интересным фрагментом этого раздела учения о сущности стал гегелевский анализ кантовской ‘вещи в себе’, в котором обнаруживается коренное отличие двух мыслителей в ее понимании. Называя кантовскую ‘вещь в себе’ не более, чем ‘пустой абстракцией от всякой определенности’, Гегель полагает ее как неразвитое состояние, достигающее ближайшего определения путем развития (‘человек в себе — есть ребенок...; растение в себе — зародыш’).

Третья группа категорий в учении о сущности включает в себя возможность, случайность и необходимость, субстанцию, причинность и взаимодействие.

И, наконец, последней, третьей, сферой гегелевской новой логики стала т.наз. ЛОГИКА ПОНЯТИЯ, в рамках которой мыслителем были поставлены и исследованы многие важные проблемы логики и методологии научного познания. На их освещении следует задержаться более подробно. Третью часть своей логики Гегель называет ‘Субъективной логикой, или Учением о понятии’ в отличии от двух предыдущих, объединенных общим термином ‘объективная логика’. Суть этого разделения объясняется им таким образом, что только здесь, на ступени понятия, идея в своем развитии в элементе чистой мысли достигает себя самой или своей ‘самости’ как субъекта. Понятие, по Гегелю, есть истина бытия и сущности, к нему надо было придти; только сейчас, в сфере субъективной логики, мышление (абсолют) встречается с самим собой, имеет себя не как другое, а как свое собственное бытие, достигая, наконец, своей адекватной формы в виде субъекта или понятия. Содержание данного раздела непосредственно сопрягается с вопросами традиционного курса формальной логики; сам Гегель говорит, что здесь ему нужно было лишь придать ‘новое расположение старому, прочно построенному городу, занятому обитателями’; однако в действительности он затрагивает здесь и целый ряд проблем, имеющих глубоко содержательное значение (этапы становления и развития научной теории, структура человеческой целесообразной деятельности, основополагающая роль орудий труда в истории человеческого общества, соотношение теоретической и практической деятельности людей, истина, научный метод и тому подобные реальные проблемы, решением которых и по сей день занято научное познание).

Внутренняя целостность сферы ‘субъективной логики’ подразделяется Гегелем также на три основные части, причем, сама общая схема этого деления предполагает переход от субъективного понятия в разделе СУБЪЕКТИВНОСТЬ (понятие в узком смысле, суждение и умозаключение) к объективному понятию — раздел ОБЪЕКТИВНОСТЬ (механизм, химизм и телеология), а от него — к ИДЕЕ (жизнь, познание и абсолютная идея).

Именно первый раздел (или учение о понятии) посвящен рассмотрению вопросов традиционной формальной логики, материал которой, по словам Гегеля, следует ‘просто привести в движение’. Много внимания здесь посвящено непосредственно характеристике самого понятия, которое для Гегеля является не просто логической формой мышления, а существует объективно, олицетворяя собой ту творческую мощь, которая и порождает все наличное бытие.

Развитие понятия осуществляется от всеобщего к частному и от него к единичному; в этой тройственной схеме решающее место и роль были отведены именно всеобщему, которое, по Гегелю, является не результатом абстрагирующе-обобщающей деятельности мышления, а существует самостоятельно, продуцируя затем все остальное. Надо отметить, что эта логика движения (всеобщее — частное — единичное) получила в гегелевской логике, как впрочем и в других частях его учения, статус своего рода принципа системного построения. Принято акцентировать, что эта связь всеобщего, частного и единичного выражается в единстве трех частей его системы. Так, логика являет собой всеобщее, философия природы — частное, философия духа — единичное, а вся система Гегеля есть не что иное, как умозаключение, в котором логическая идея есть основа и исходный пункт развития, природа же представляет собой средний термин силлогизма, связывающий идею с духом.

В отделе об объективности понятия наиболее четко иллюстрируется гегелевский тезис о творческой природе понятия как сущности и творца мира, ибо объект, по Гегелю, и есть осуществленное понятие, однако подобного рода переход из сферы субъективного в сферу объективного не следует рассматривать уже как переход логической идеи в природу.

Гегель оставляет нас пока в области чистой мысли и не более, — как бы наперед проигрывая предысторию последующего реального развития. Воплотившись в объекте, понятие становится тем самым идеей, раскрываемой последовательно в жизни индивидуума и рода. В познании (в этой части учения об идее) Гегель дает блестящий анализ процесса познавательной деятельности, методов познания, раскрывает деятельный и творческий характер субъекта.

Последняя ступень развития идеи и понятия в целом — абсолютная идея, являющая собой единство идеи жизни и идеи познания, чистую форму понятия, созерцающую свое содержание как саму себя. Гегель напишет, что ‘в качестве формы на долю идеи ничего не остается, кроме МЕТОДА этого содержания, — определенного знания достоинства ее моментов’. Таким истинным ее содержанием становится совокупность всех предшествующих моментов развития, или, по словам Гегеля, ВСЯ СИСТЕМА, развитие которой мы проследили доселе’, все представшее перед нами в логике движение.

Заключает ‘Н.Л.’ характеристика Гегелем его метода, которой для него не есть внешняя форма, а представляет собой ‘душу’ содержания. Сам он называет его СПЕКУЛЯТИВНЫМ, полагая, что философский разум устанавливает единство противоположностей, которые рассудок мыслит как абсолютно разделенные и противостоящие. Суть его в ‘положенном разделении идеи’, ‘низведении всеобщностью своей непосредственности в самом себе на степень момента и, таким образом, положении того, что есть отрицательное в начале’. В качестве другой важной черты гегелевского метода можно назвать восхождение от абстрактного к конкретному, ибо исходным пунктом движения логической идеи им было взято ‘чистое бытие’ — самое абстрактное понятие всей его логики.

Как и другая крупная его работа — ‘Феноменология духа’, — гегелевская ‘Н.Л.’ подробно исследовалась и исследуется зарубежными и отечественными гегелеведами. В отечественной традиции преобладающим являлся тип анализа, акцентировавший главным образом специфику, структуру и значение гегелевской диалектической логики, исследование системной работы философа и специфической реализации в его логике принципа историзма. В современной западной философии явно преобладает подробный текстологический анализ и интерпретация отдельных разделов, глав и категорий работы. Большое место, особенно в англоязычной традиции, занимают работы, посвященные анализу проблемы языка гегелевской логики и т.д.