Часть 1. Философская психология _______________________ 219

ческий натурализм истин герметизма и предшествующие два столетия схоластического интеллектуализма, смешавшись, образовали воистину оригинальное варево. Если раньше поисками личного могущества занималось лишь ограниченное и небольшое число аристократов, то граждане Возрождения открыто стремились заставить природу работать на них: ортодоксы — заставить ее быть религиозной; приверженцы герметизма — заставить ее быть магической; гуманисты — заставить ее служить их интересам в политическом и интеллектуальном отношениях. Прагматизм никогда не достигал такого масштаба даже в Риме времен Августа. Даже страх, предрассудки и мистицизм этого периода были в корне прагматическими. Медицина, являвшаяся, по существу, арабской медициной, повторно знакомила западный ум с Аверроэсом, на сей раз — на фоне контекста, во многом лишенного теологического (схоластического) содержания. Медицина Дверроэса выполняла, в неявном виде, миссию материализма, поэтому носители этой концепции придали больший вес натурализму. В трактовке Помпонацци та форма аристотелизма, которую предложил Аверроэс, непосредственно вела к Вселенной «двух истин»: истин разума, питаемого восприятием, и истин веры, раскрываемых посредством интуиции. Истины второго типа недоказуемы и поэтому не обязаны играть значительную роль в делах истин первого типа. Ведущим гуманистам этого периода — Эразму, Томасу Мору, Монтеню —- не нужна была наука Аверроэса для того, чтобы занять такую же позицию.

Возрождению не удалось разделить Природу и Дух таким способом, который мог бы придать достоинство и тому, и другому. Требуя их одновременного сосуществования, ученые Возрождения слишком часто приукрашивали каждую из этих сфер принципами другой или уверяли себя в том, что каждая из них является всего лишь иной формой другой. Философам семнадцатого столетия осталось разделить эти две сферы и поддержать представление об их непримиримости, сохранившееся до наших дней.

Город (еще раз)

Среди угнетающих зрелищ, способных обратить на себя внимание двадцатого столетия, самым невеселым, пожалуй, является современный город. Ежедневно миллионы тел мечутся в поисках крова

220 Интеллектуальная история психологии

и удачи среди безликих блоков из стекла, считающихся архитектурным стилем. Поэтому едва ли стоит удивляться тому, что с каждым годом исторические города Возрождения становятся все более притягательными для паломников. Более того, это притяжение базируется на чем-то еще, помимо изысканной красоты любого строения или любого собрания произведений искусства. Оно базируется также на безошибочном чувстве порядка и пропорции, выражаемом городом как городом. Именно Возрождение в значительной степени и изобрело идею города, по крайней мере, в том, хотя и болезненном, виде, в каком эта идея сохранилась до нашего времени. Основатели Флоренции намеревались спланировать этот город как концентрирующийся вокруг определенных эстетических, практических и политических соображений. Лишь в пятнадцатом столетии такое по существу философское видение материализовалось в сознательное городское планирование³⁹. Само это видение принадлежало Леону Баггиста Альберти (1404—1472), материализация же его явилась результатом гения Николая V. Последний (1397-1455), в свою бытность Папой, переделал Рим. Профессор К.У.Вестфол (C.W.Westfall) так описывает отношения между Альберти и Николаем V:

«Теория архитектуры Альберти и программа папского правления Николая развивались одновременно. В своем завещании Папа подчеркивал целевое назначение зданий, архитектор же в своем трактате описывал принципы проектирования таких зданий. Здания, являющиеся вечными монументами веры, одновременно представляли собой архитектурные структуры, объединяющиеся в город, который облегчал деятельность тех граждан, чья любовь к Богу побуждает их бороться за добро посредством virtu\ Папа, управляя Церковью, был стимулирующим exemplum virtu", побуждающим более низких по рангу членов иерархии активно стремиться к Богу. Рим со своими строениями был подходящей декорацией для показательных действий Николая»⁴⁰.

Ведущие архитекторы Рима и Флоренции времен Кватроченто не были простыми проектировщиками. Они были, так сказать, мануальными философами, которые под влиянием взглядов Августина смотрели на город как на учителя, как на нравственный фактор и

' Virtu, л am. — истины.

" Exemplum virtu, лат. — примером истины.