Часть 1. Философская психология 213

посредственно говорили о наблюдаемом мире — о его проблемах, живущих в нем шарлатанах и подстрекателях войны, его суетности, его безрассудстве. Работы Эразма отражали не только труд отшлифованного ума и полного сочувствия сердца, но также те точность и объективность, которых суждения достигают тогда, когда здравый смысл, открытые глаза и свобода от лицемерия обращаются ко Вселенной. Он представлял собой самую благородную сторону гуманизма Возрождения.

Леонардо да Винчи (1452-1519)

В своем De Divisione et Utilitate Scientiarum («О разделении и полезности наук») Савонарола на первое место ставил философию и неожиданно низкую ступеньку отводил этике, экономике и политике. Однако можем ли мы верить тому, что такова была его истинная позиция? То есть можем ли мы верить тому, что одна из наиболее могущественных политических сил Флоренции времен Возрождения, человек, высмеивавший труды классиков, на самом деле более всего уважал философию, а менее всего — политику? В той же самой работе нас еще раз побуждают убедиться в том, что теология — основная наука, все же остальные — вспомогательные. Поэтому, читая это небольшое произведение Савонаролы внимательно, мы замечаем, что философия — первая среди слуг теологии, причем, последняя, несмотря на строгость схоластического анализа, в своей основе спиритуалистична.

Из всех памятников прошлого, оставленных Возрождением, пожалуй, именно художественные картины яснее всего свидетельствуют о верованиях и установках данной эпохи. Тексты этого периода полезны, но из-за цензорства, которому подвергалось письменное слово, их правдоподобие было зачастую сомнительным. Озадачивающей классификации философии, даваемой Савонаролой, противостоит фреска Рафаэля Школа в Афинах, нарисованная около 1509г. Центр сцены предоставлен Платону и Аристотелю, вокруг них расположены семь свободных искусств. В этой работе явно схоластический дух учений Возрождения схвачен, по крайней мере, столь же эффективно, как и в любом трактате, написанном рукой Баллы, Пико или Фичино. Рафаэль не оставляет у наблюдателя никакого сомнения: человеческие создания четко

214 Интеллектуальная история психологии

соответствуют категориям; категории дополняют друг друга, но не пересекаются; творчество человека возникает на разных уровнях, и каждый уровень более значим и более близок к истине, нежели тот, что ниже его; философия (метафизика), по словам Аристотеля, — Королева.

Историки искусства правильно понимают, что хотел сказать Рафаэль, делая картину одной из достопримечательностей этой фрески. Это является prima facie* доказательством определенного статуса, достигнутого художниками Возрождения, и их ясного осознания этого статуса. Но еще в большей степени из этой работы явствует то, что ум Возрождения в своих поисках вечных истин приходил к схоластическим решениям, причем имеются буквально сотни других работ, сходящихся в этом вопросе. Как раз именно из-за этого для многих антиаристотелианцев Возрождения единственной альтернативой было отрицание всей философии. Метафорически выражаясь, мы можем сказать, что ученый Возрождения мог исследовать мир и своих собратьев, глядя на них только через какие-либо одни очки: либо философские, и это означало схола-стицизм; либо теологические, и это означало спиритуализм. Устранить категории означало уйти от рассмотрения природы вообще, ибо что есть «природа», если не качество, количество, субстанция, состояние и положение. Если нам требуется оттенить воистину исключительные умы Возрождения большим схоластическим фоном, то для начала заметим, что Эразм и Леонардо, пользуясь внешне различными средствами выражения, устраняли категории, но не отказывались от рассмотрения природы.

Всегда рискованно основывать то или иное положение на отдельной работе, тем более на отдельном параграфе. Тем не менее, если бы надо было найти в корпусе мыслей Возрождения некоторую краткую формулировку — формулировку, полностью предвосхищающую современную эру, — то вряд ли можно было бы обнаружить что-либо равное отрывку из Книги о рисунке (Book on Painting) Леонардо:

«Многие будут полагать, что они могут разумным образом порицать меня, ссылаясь в оправдание на то, что мои доказательства из-за не-

' Prima facie, лат. — прежде всего.