Часть 3. Научная психология 427

развитыми взглядами на индуктивную науку, его противодействием метафизическим рассуждениям и его отказом от применения дедуктивных методов к фактическим данным.

Рассмотрим теперь другой взгляд, который в нашем контексте будем называть «редукционным материализмом». Его защитники начинают с утверждения о том, что все умственные состояния, события и процессы происходят из состояний, событий и процессов тела, а точнее, мозга. Развитие истинной науки о сознании, следовательно, требует постижения законов, управляющих организацией и деятельностью мозга. Для этого требуется лишь тщательное наблюдение над подходящими к случаю клиническими больными и систематическая программа исследований функций мозга у развитых видов.

Одной из самых влиятельных работ, возникших в рамках этого направления (и сильно способствовавшей превращению его в «официальное»), была Физиология и патология ума (1867) Генри Модслея (Henry Maudsley)¹⁵. Моделей был известен благодаря многим своим вкладам. Он в значительной степени ответственен за создание благоприятных условий для амбулаторных больных в психических лечебницах и за энергичную защиту «медицинской модели» психических болезней¹⁶. В своей книге 1867 г. Моделей останавливается на исследовании позиции Милля:

«Мистер Милль усиленно защищал так называемый психологический метод. В своей критике Конта в Westminister Review в апреле 1865 года и в своем "исследовании философии сэра Уильяма Гамильтона" он сказал все, что можно сказать в пользу психологического метода, и сделал то, что только можно сделать для принижения физиологического метода... [П]оклонники мистера Милля не могут не испытывать сожаления, видя его столь усердное обхаживание того, что представляется делом окончательно безнадежным. Физиология, кажется, никогда не была любимым предметом исследований мистера Милля... Удивительно, однако, то, что он, сделавший так много для изложения системы Конта, для ее усиления и дополнения, в этом вопросе упорно отходит от нее подностью, следует и хвалит метод исследования, который прямо противоположен методу позитивной науки»¹⁷.

Называя это направление «редукционным материализмом», надо заботиться о том, чтобы не спутать его с новой версией атомизма, эпикуреизма или сенсуализма. «Редукционизм» означает требова-

428 Интеллектуальная история психологии

ние сводить явления психической жизни к законам нервных функций. Более того, делается упор на динамическую природу мозговых функций — на их эволюционный характер. Моделей, например, возражал как против ассоцианистской психологии Милля, так и против его «психологического метода».

«Бесконечные вред и путаница обусловлены привычкой говорить об идеях так, как будто бы они механические отпечатки впечатлений в памяти, тогда как на самом деле они — органические выделения, возникающие в ответ на определенный стимул; наша психическая жизнь — это не копия, а идеализация природы, осуществляемая в соответствии с фундаментальными законами»¹⁸.

Не встречаем мы уже более ни случайных «вибраций» Гартли, ни пассивной, но «чувствующей статуи» Кондильяка. Новая нейропсихология готова ассимилировать весь объем психологических детерминант, действие которых сказывается на мозге:

«Если мы довольствуемся сообщением о том, что некоторый человек спятил от беспокойства или огорчения, мы узнаем очень мало. Как получается, что другой человек, сталкиваясь с теми же самыми обстоятельствами, не сходит с ума? Очевидно, что при столь разных реакциях набор причин не может полностью совпадать, мы же хотим раскрыть как раз то скрытое сочетание обстоятельств, внешних или внутренних, благодаря которому психический шок, не повлекший следствий в одном случае, имел столь серьезные следствия в другом. Полное описание биографии человека, не пренебрегающее анализом его наследственности, само по себе будет достаточно для ясного установления причины его безумия»¹⁹.

Сопоставляя позиции Милля и Модслея, мы заметим отблеск темы, обсуждением которой была занята вся психология девятнадцатого столетия, независимо от того, развивалась ли эта психология в лаборатории, в лекционном зале, в клинике или в частной психиатрической службе. Результатом совместного влияния натурализма, дарвинизма и идеи прогресса явился вызов, брошенный в адрес традиционной самоуверенности кабинетных психологов. Никто более не верил в то, что все множество психологических законов можно обнаружить посредством локковской или юмовской формы рассуждения. Не было здесь уже и былой готовности отмежеваться от «сумасшедших» на том основании, что науке не следует тратить время на рассмотрение несчастных случаев и странностей. Каждая