Часть 2. От философии к психологии_______________________ 247

станциях, не есть идеи о физических сущностях во внешнем мире, но, тем не менее, они — идеи. И они точно так же, как математические идеи, «не есть пустой призрак, не есть ничего не значащая химера нашего мозга»³⁴, идеи о нравственности тоже происходят из интуитивных и демонстративных способностей упорядоченного ума. Таким образом, поскольку «наши нравственные идеи, подобно математическим, являются архетипами и, следовательно, идеями адекватными и полными, то всякое найденное в них соответствие или несоответствие приведет к реальному знанию точно так же, как в математических фигурах»³⁵. Тезис Локка говорит не о том, что достоверность утверждений о нравственности связана с нашим восприятием движения или формы, и не о том, что каноны справедливости можно узнать тем же способом, каким мы узнаём, например, о том, что идет дождь. Скорее, он полагает, что большая часть того, что мы знаем, не является знанием типа «идет дождь» или «трамвай движется». Наше знайие от начала до конца есть идея. Идея — это либо результат непосредственной сенсорной реакции на физические свойства реальных объектов (и это, следовательно, — простая идея), либо результат соединения посредством самого ума простых идей в единые конструкции. Благодаря операции логической демонстрации эти сложные идеи могут начать фигурировать в теориях морали и могут принять форму аксиоматических истин, не отличающихся от истин математики. Ни одна из форм знания — интуитивная, демонстративная, перцептивная — не является совершенной или всеобъемлющей. Геометр, заключающий, что окружность — это фигура, образованная углом в 360 градусов, все точки которой находятся на одном и том же расстоянии от ее центра, возможно, никогда не сможет найти такую фигуру в природе. Это не значит, что такая фигура «нереальна» или же просто является продуктом ума. Это значит, что если бы природа произвела подобную фигуру, то эта фигура была бы окружностью и, кроме того, из такого определения окружности необходимым образом следовали бы определенные другие ее свойства. Более того, если сущность окружности известна, то безразлично, как мы ее назовем. Относящиеся к ней истины будут устанавливаться посредством демонстративной способности ума и будут настолько надежными, насколько таковым может быть человеческое знание.

248 Интеллектуальная история психологии

«Для приобретения знания и достоверности у нас должны быть определенные идеи; а для реальности нашего знания необходимо, чтобы идеи отвечали своим архетипам. ...Этическое познание не становится менее истинным и достоверным оттого, что мы сами образуем нравственные идеи и даем им названия»³⁶.

Как следует понимать эти «архетипы»? В случае простых идей это — представления (representations). Внешний физический объект, благодаря процессам восприятия и обработки перцептивной информации, начинает репрезентироваться в уме как часть его содержания. Благодаря наличию опыта и памяти, подобные представления перерабатываются и переплетаются, давая в результате такие идеи, которые нельзя отнести ни к чему, относящемуся к физическому объекту qua¹ физического объекта. Это означает, что остроконечный предмет с цветной жидкостью на кончике является «инструментом для письма» лишь настолько, насколько опыт и память проинформировали нас о подобных способах его употребления. Что из себя представляет подобный инструмент — бессмысленен ли он, или же он есть некое орудие, или же им пользуется образованное сообщество, - определяет реальная практика. Таким образом, сложная идея «инструмент для письма» соотносится не с чем-то физическим, а с умственным архетипом, построенным из простых идей, но теперь выходящим за их пределы. Излишне говорить, что остроконечный предмет с цветной жидкостью на кончике есть ручка, и в этом нет необходимости просто в силу того, что данная идея — продукт культуры. Если «архетипы» физических объектов относятся к тому, что находится вне ума, то архетипы идей о нравственности возникают внутри ума и порождают идеи о нравственности, являющиеся реальными и определенными в той мере, в какой наши дискуссии и наблюдения относительно положения человека приведены с ними в соответствие. Безусловно, именно здесь «архетипы» Локка слишком уж приближаются к рационалистскому понятию врожденного нравственного чувства. При определенной трактовке, самый короткий скачок при переходе от локковских «архетипов» к категорическому императиву Канта пришелся бы именно на это обсуждение истинности утверждений о нравственности. И как раз именно здесь верительные грамоты Локка как рационалиста безупречны.

¹ Qua, лат. — в качестве.