Церковная археология.

визант. археология зародилась и долго развивалась как археология Церкви и империи. Наиболее полно ее потенциал раскрыт в сфере входящей в нее археологии церковной, а также в специальных исторических дисциплинах, эпиграфике, нумизматике, сигиллографии.

I. Архитектурная археология.

Раскопки отдельных храмов и мон-рей — наиболее традиц. часть археологии В. и., именно на них основана типология (прежде всего керамическая) и стратиграфия, а следовательно, и хронология. Не дублируя историко-архитектурного изучения памятников, визант. археология обеспечивает высокую степень подробности в изучении истории строительной техники. На ее реконструкции литургической планировки и обустройства храмов во мн. основывается их функциональная, символическая и смысловая интерпретации; существенно меняется сам подход к изучению архитектуры: на первый план выходят взаимоотношения мастеров и ктиторов, особое внимание уделяется позднейшему периоду (XIII–XV вв.).

Натурные исследования, традиционно ограниченные отдельными памятниками, резко меняют представления о давно известных сооружениях. Так, ц. Христа Акаталепта, ранее относимая к IX в. (Краутхаймер, Кольвиц) и связывавшаяся с храмами типа св. Софии в Фессалонике, св. Климента в Анкаре и ц. Успения в Никее, после натурного обследования (Страйкер, Кубан, с 1966) была передатирована (по монетам) первыми годами XIII в. Важные открытия связаны и с исследованиями св. Софии К-польской, а в последние годы — с работами Оустерхаута и М. Анунбей в мон-ре Пантократор, где изучение сводов неожиданно дало примеры археологической стратиграфии: закрытые комплексы находок (серия амфор XII в.), вторично использованные кирпичи VI в. и т. п.

В архитектурную археологию введен широкий круг естественнонаучных дисциплин, составив т. н. длинную цепь годовых колец (от 362 до средневизант. периода), дендрохронология заложила основу независимой датировки памятников. Мн. даты были уточнены (как оказалось, ц. Св. Ирины после землетрясения 740 г. перестроили не сразу, а не ранее 753 г.; балки баптистерия Св. Софии указали на неизвестный ремонт после 814 г.; комната с мозаикой над ее вестибюлем оказалась датированной после 854 г., а помещение в сев.-вост. контрфорсе — после 892). К IX в. удалось также отнести ряд зданий, считавшихся более древними: Фатих-джами в Трилье датирована после 799 г. (до этого считалась самым ранним храмом типа вписанного креста), а храм св. Софии в Визе — после 833 г. (даты П. Я. Кунихолма, Корнельский ун-т).

Достижения визант. археологии позволили отказаться от «типологической схемы» истории визант. архитектуры, господствовавшей до сер. XX в. (Ван Миллинген, Эберсолт, отчасти Краутхаймер), и от идеи происхождения крестово-купольного храма от базилик с куполом над средокрестием, ранее относимых к эпохе имп. Василия I: Богородицы Паммакаристос (Фетхие-джами), Гюль-джами, ц. Христа Акаталепта, ц. святых Петра и Марка (Атик-Мустафа-паша-джами). Эти храмы оказались принадлежащими к XII — нач. XIII вв. (до 1204) (обзор дискуссии см.: Ousterhout R. The Byzantine Church at Enez: Proc. in 12^th-cent. Architecture // JÖB. 1985. Bd. 35. P. 262–280). И напротив, более ранние датировки, нач. Х в., получили 2 храма со вполне развитым планом типа вписанного креста и куполом на 4 колоннах. Удалось доказать, что купола, действительно, вводились в VIII–Х вв. во мн. небольших древних базиликах под К-полем, таких как в Сельчиклер (Фригия, раскопки Н. Фиратли), в Амории, в Кидне, в Бююкада под Амасрой; ц. св. Иоанне в Пелекете, в Фатих-джами в Трилье, ц. Н в Сиде, возможно ц. святых Петра и Марка. Археология В. и. доказала, что в нач. средневизант. периода господствовало типологическое разнообразие; что новый тип развился путем переработки раннехрист. зданий церковных построек, что перестройка в VIII в. ц. Св. Ирины отразилась в таких храмах IX в., как ц. в Визе (Фракия) и в Дереагзы (Ликия).

Существенно обогатилась и общая картина развития средневизант. архитектуры. Было установлено, что в эпоху Палеологов в К-поле достраивали и трансформировали старые храмы, а новые возводили в основном в провинциальных столицах (Трапезунд, Месемврия, Фессалоника, Арта, Мистра), т. о. была объяснена «иррегулярность» средневизант. композиций, возникавшая от постоянных перестроек.

Иначе выглядит сегодня и проблема обращения визант. мастеров к наследию античности. К древним памятникам с целью добычи строительных деталей часто обращались уже в ранневизант. эпоху (их собирали из др. городов при строительстве К-поля; имп. Юстиниан вывез из Афин колонны для постройки Св. Софии; после полного разрушения Филипп землетрясением VII в. колонны и иные детали были собраны для вторичного использования). Практическая потребность сочеталась со стремлением подчеркнуть преемство от классического прошлого, что выразилось в переустройстве древних храмов (Парфенон и Эрехтейон на Акрополе; храм Гефеста на Агоре в Афинах; мавзолей имп. Галерия в Фессалонике, мастерская Фидия в Олимпии) в церкви (VII в.). В ср. века та же цель достигалась использованием мраморных деталей древних построек в новых, кирпичных зданиях (напр., ц. Богородицы в Орхомене; Малая митрополия в Афинах, XII(?) в.).