Роль визант. Археологии в изучении переходного периода («темных веков»).

Менее всего известна археология В. и. эпохи краха визант. владычества на Ближ. Востоке и Великого переселения народов в Европе. Независимая от письменных источников археологическая версия истории периода VI–VII вв. еще не сформирована, работа по выделению объектов только начата, к 90-м гг. XX в. не выработано даже керамической хронологии; материалы с кон. VI по IX в. по-прежнему трудно дифференцировать. Стремясь подтвердить традиц. источники, археологию В. и. уже с 50-х гг. XX в. привлекали (А. П. Каждан, Фосс) к восстановлению картины социально-экономического развития Вост. Средиземноморья в «темные века» (см., напр.: Каждан А. П. Визант. города в VII–IX вв. // Сов. Aрх. 1954. Т. 21. С. 164–188). Материалы подтверждают продолжающийся до кон. VI в. расцвет позднеантичной экономики и культуры; затем их упадок под ударами вторжений; последующее медленное восстановление и новый расцвет, не достигший античного уровня, в средневизант. период (напр., экономика Арголиды, согласно исследованиям Сьюзен Алкок и др., сделала резкий скачок в V–VI вв., но в VII–VIII вв. количество новых поселений резко уменьшилось, и со 2-й пол. VII в. их возникновение прекратилось (последние монеты относятся к правлению имп. Фоки)). Контраст между богатством мат-лов поздней античности и пустотой «темных веков» традиционно объясняют, следуя визант. историкам, как внезапный экономический и гос. кризис, осложненный вторжениями варваров в кон. VI–VII в. и араб. нашествием 30–40-х гг. VII в. Археология В. и. позволяет лучше понять внутренние причины этого процесса и по-новому интерпретировать социально-экономический механизм упадка. Это стало возможным благодаря осознанию значимости археологии В. и. для «темных веков» и постепенному накоплению материалов этого периода к кон. ХХ в. (Т. Грегори). Прежде всего в V–VII вв. резко увеличилось число известных в Вост. Средиземноморье поселений. Выяснилось, что расцвет ранневизант. эпохи не уходит корнями глубоко в прошлое: основная часть поселений возникла не в эпоху расцвета античности, а самое раннее на исходе рим. периода (по количеству точно датированных поселений в Беотии и Арголиде в это время уступает только классической эпохе; на Мелосе (ныне Милос), согласно Дж. Сандерсу, они стоят на 1-м месте). Кроме того, ни на Ближ. Востоке, ни на Балканах археологическая картина гибели ранневизант. мира не выглядит внезапной и связанной только с внешними вторжениями. Так, в Сирии неуклонный и медленный регресс раннехрист. общин занял весь VI в. (раскопки Анемуриона) или 2-ю пол. VI в., а наступление ислама предстает лишь одним из факторов, повлекших окончательную гибель.

Т. о., гипотеза упадка городской жизни как внутренний фактор кризиса ранневизант. общества, выдвинутая Кажданом еще в 50-х гг. XX в., была подтверждена объективными данными археологии, свидетельствующими о возможной смене цивилизационной модели. место господствовавшей в античном обществе структуры расселения (города с окружающими усадьбами) в VI–VII вв. заняла мало структурированная масса сельских поселков. Большинство их переживало упадок, но размеры частных владений при этом возросли. Разведки в Греции представляют экономику, основанную на равномерном сельскохозяйственном освоении всей территории поселениями (в т. ч. ранее пустовавших участков); до VI в. заметен расцвет сельской жизни и рекультивации старых или экспансии на новые земли; заселяют как лучшие земли побережья, так и труднодоступные (горные) или непригодные для жизни районы.

В большинстве эти поселения возникли в эпоху относительно спокойную, между вторжением Алариха и приходом славян (396–585), следов., стоящий за переменами в экономике системный сдвиг имел внутренние причины. Судя по материалам визант. археологии, развал Римской империи, высвободив энергию местных производств и систем распределения, вызвал бум в экономике Греции, к-рую раньше подавляло производство Италии, Галлии и Сев. Африки. Население распределилось равномернее, создав огромную сеть маленьких сельскохозяйственных поселков, отчасти ориентированных на рынок. В 30-х гг. XX в. Чаленко пришел к выводу о расцвете производства оливкового масла на севере Сирии; сегодня он находит новые тому подтверждения: следы выжимки масла в промышленном масштабе (прессы, емкости для хранения больших количеств жидкостей) и массовое производство амфор (тара для транспортировки) отмечены по всей Греции, что доказывает рыночный характер производства. Много и прямых свидетельств обмена ценностями, художественную посуду из М. Азии и Сев. Африки находят даже на самых бедных поселениях внутри страны и на побережье; малые острова, часто неудобные для жизни и безводные, заселяют в связи с потребностями резко возросшей морской торговли (в пос. Дипорто на о-ве Макронисос открыто 56 зданий, в т. ч. 2 церкви, постройки в порту, 8-комнатные дома).

Т. о., археология В. и. наглядно демонстрирует уровень экономического развития с такой конкретностью, к-рая не соотносима с данными письменных источников для этого периода. Это подтверждает такая особенность культуры V–VI вв., как огромный размер и роскошь раннехрист. базилик Греции. Для храмоздания в подобном масштабе только отказ от строительства языческих святилищ и общественных центров был недостаточен, благодаря устойчиво развивавшейся экономике, у Церкви и ее общин должны были сосредоточиться и пополняться огромные материальные средства.

Археологическая модель помогает объяснить и внезапность происшедшей катастрофы: основанную на специализированных производствах и торговле экономику может разрушить относительно небольшой кризис, причем первой жертвой становятся города, полностью зависящие от сельской округи. Археологически было подтверждено существование в этот период террасного земледелия и культивации бедных почв, к-рые дают быстрый прирост продукта, но требуют привлечения больших сил и вложения средств, а впосл. — удобрения, поддержания опорных стен и т. п., в противном случае последует упадок плодородия и обвал террас (геологически зафиксированы крупномасштабные эрозия почв и засоление земли в период поздней античности). В таком контексте военные вторжения в В. и. VI–VII вв. выглядят катализатором, а не причиной катастрофы, к-рая внутренне обусловлена нехваткой сил у центральной власти и местной аристократии, нужных для поддержания сложной продуктивной экономической структуры общества.

Визант. археология показала и механизм передачи позднеантичного наследия к средневек. Византии. Обилие и широта разброса периферийных поселений, возникших в период расцвета, обеспечили инфраструктуру такой передачи, позволившей населению мигрировать, пережить первый удар нашествия, включиться в новый образ жизни. Археологически доказано, что основу начавшегося в IX в. возрождения Византии составили пережившие кризис грекоговорящие общины, возникшие еще в период античности. Это касается не только жителей Коринфа, Афин и др. центров, отчасти сохранивших городской характер, но и выживания множества общин в отдаленных местностях (что отразилось в топонимике). Археология фиксирует также перенос активности из больших городов в сельскую округу, вторичное использование руин общественных сооружений рим. эпохи (напр., в окрестностях Коринфа). По-видимому, именно крестьяне-землевладельцы, численность к-рых возросла, как наиболее консервативная среда сохранили до средневизант. периода присущие эллинизму формы культуры и быта.