Римско-византийское правовое наследие в православном мире.

Происходившее в ср. века активное вовлечение слав. стран в культурную орбиту Византии выражалось, помимо прочего, в интенсивной деятельности по переводу визант. сборников канонического и светского права на слав. язык. Эта деятельность началась уже во время моравской миссии святых Кирилла (Констанина) и Мефодия (863–885) и продолжалась у юж. славян до сер. XIV в., а на Руси вплоть до кон. XVII в. Главная роль в рецепции визант. права у славян принадлежала юридическим сборникам — кормчим книгам (иногда называемым также «номоканонами»). В силу того обстоятельства, что церковная жизнь в Византии регулировалась как светским, так и каноническим правом, создатели кормчих использовали для своих целей тексты обеих правовых традиций.

Так же как в Византии, у славян существовало разделение церковной и светской юрисдикции. В Церкви действовали епископские (митрополичьи) суды, приговоры к-рых выносились на основании кормчих книг. В юрисдикции Церкви находились дела, касающиеся клириков и др. «церковных людей» — вдовиц, монахов, зависимых крестьян. Кроме того, церковный суд мог рассматривать дела мирян, если они касались вероисповедных и церковно-дисциплинарных вопросов и христ. морали. Дела, касающиеся заключения и расторжения брака, также подлежали церковной юрисдикции. Иногда в виде исключения юрисдикция Церкви могла распространяться на традиционно светские области права, такие как внешняя политика или уголовный процесс (в частности, дела о поджоге, краже урожая или одежды) (Щапов. 1971. С. 75; он же. 1976. С. 88–89; Pantazopoulos. 1984. P. 42–43; Щапов. 1989. С. 99). С течением времени римско-визант. и (в меньшей мере) церковное законодательство начинает проникать и в светские юридические книги славян, занимая в них почетное первое место. Старые правовые кодексы («Русская Правда», княжеские уставы и т. п.) также переписывались в составе слав. номоканонов, но занимали в них последние листы. Иногда переводы визант. юридических текстов объединялись с памятниками местного права в рамках особых редакций, образуя замысловатое переплетение правовых норм различного происхождения (Пространная ред. «Закона судного людем», частично слав. эклога, сборники епитимий и т.п.).

В целом заимствованное (визант.) право играло в правосл. странах Юж. и Вост. Европы двоякую роль. С одной стороны, оно представляло собой образцовую юридическую модель, на к-рую ориентировалось местное законодательство (Burgmann. 1996. S. 286–287). С др., нормы визант. права могли в особых случаях находить свое применение в местном судопроизводстве и проникать в правовые сборники общегос. или местного значения («Мерило праведное», Пространная редакция «Закона судного людем», кормчие книги).

«Эклога» императоров Льва III и Константина V.

Рецепция римско-визант. права у славян началась на исходе IX в. в Моравии и в X в. была продолжена в Болгарии. Около сер. XI в. переводные юридические сборники проникают на Русь (Burgmann. 1991). Первым сборником визант. светского права, переведенным на слав. язык, была «Эклога» императоров Льва III и Константина V (741), содержащая нормы брачного, наследственного, вещного, процессуального и уголовного права (Burgmann. Ecloga. S. 672; Τρωιάνος. 1999. Σ. 112–119). Ряд титулов и глав Эклоги был переведен в Моравии св. Мефодием (см. Максимович. 2002) и сохранился в рус. кормчих книгах под названием «Закон судный людем» (изд.: Тихомиров, Милов. 1961; Vaέica. 1971). При этом греч. оригинал был местами изменен, слишком строгие наказания (в т. ч. увечья) заменены более мягкими, за ряд проступков назначается церковное покаяние. В Моравии св. Мефодий перевел также сборник канонов в 50 титулах Иоанна Схоластика. Мефодиевские юридические переводы сохранились только в рус. рукописях XIII–XVII вв., и, возможно, были доставлены на Русь уже в XI в. непосредственно от зап. славян. На Руси возникли также Пространная и Сводная редакции «Закона судного» (изд: Тихомиров, Милов. 1961). В сер. XVII в. мефодиевская (краткая) редакция «Закона судного» была включена в Печатную Кормчую в качестве 46 главы (Žužek. 1964. P. 85–86).

Дальнейший этап рецепции «Эклоги» у славян связан с ее полным переводом в Болгарии, возможно, при царе Симеоне (893–927). Этот полный перевод Эклоги был, вероятно, принесен на Русь болг. духовенством после разгрома Болгарии Византией (1014) и сохранился только в рус. списках. По мнению Л. В. Милова полный перевод «Эклоги» был сделан в XI на Руси (Милов. 1976. 1984). Вместе с «Законом судным людем» слав. «Эклога» была включена в кон. XIII в. в офиц. (по мнению акад. М. Н. Тихомирова) правовой кодекс Сев.-Вост. Руси «Мерило праведное» (изд.: Тихомиров. 1961. С. 334–393), а в сер. XVII в. — в Печатную Кормчую.

Неск. фрагментов «Эклоги» «О послусех» (т. е. свидетелях) вошли в рус. правовой сб. XIII в. «Книги законные» (Ecl. 14. 8; 14. 1; 14. 2–5 — ср.: Павлов. 1885. С. 86–87, 90; Милов. 1984). Еще один фрагмент о запрещенных браках (Ecl. 2. 2) в версии, близкой к болг. переводу, вошел в дополнительные статьи Древнеславянской кормчей без толкований (изд.: Бенешевич. 1987. С. 51–52).