3. Нравственные отклонения и пути их преодоления

Формирование личности инициативной, способной на совершение осознанного выбора и несущей ответственность за него предстает одной из самых значимых задач современного белорусского общества, переходящего на инновационный путь развития. Сформулированный “социальный заказ” предполагает не только определение стратегии и конкретных путей реализации этих задач, но и выявление возникающих проблем и противоречий. Здесь не может быть простых ответов, предполагающих достижение быстрого результата, в особенности если это касается нравственного мира человека.

Мораль представляет собой уникальный синтез различного рода антиномий, непосредственно определяющих непредсказуемость как самого процесса нравственного формирования личности, так и практических результатов, которые иногда весьма далеки от намечаемых целей. Во многом эти противоречия связаны с необходимостью перехода от гетерономной к автономной морали.

Ситуация ценностной неопределенности в современной культуре, размывание понятия нормы создает значимые проблемы для становящейся личности, начиная с трудностей личностной и моральной самоидентификации и заканчивая множественностью паттернов поведения, часть из которых не отличается добродетелью. Однако если исчезает представление о норме, то, соответственно, некорректно говорить и о девиациях, ведь последние как раз и представляют собой отклонение от нормы. Эту констатацию нетрудно проиллюстрировать изменениями сексуального поведения современной молодежи. Если в традиционной морали добрачные сексуальные отношения, безусловно, отвергались, то сегодня это достаточно распространенное явление, которое к тому же сопровождается снижением среднего возраста сексуальной инициации. Еще более показательный пример – достаточно жесткая пропаганда в западном обществе в качестве нормы однополых сексуальных отношений. Можно еще упомянуть ставшую относительно недавно проблему половой идентификации личности. Она характеризуется, во-первых изменением образцов фемининности и маскулинности, что приводит к возникновению более феминизированного мужчины и более маскулинизированной женщины. Во-вторых сложность половой идентификации увеличивается возрастающими возможностями медицинского вмешательства в физический облик индивида, вплоть до операций по изменению пола. Оказывается и такая константа как пол может подвергаться радикальным изменениям. В третьих, на обозначенный процесс существенно влияет достаточно резкий поворот в системе моральных ценностей молодежи, когда на первый план выходит прагматические и гедонистические жизненные приоритеты. Соответственно, сексуальные отношения перестают рассматриваться в контексте продолжения рода преимущественно в рамках семьи, а в большей степени ассоциируются с получением удовольствия, при чем, освобождаясь от нормы «двойной» морали. Относится это как юношам, так и к девушкам.

В свою очередь прагматические нравственные установки вкупе с гедонистическими устремлениями порождают довольно опасную в плане личностного развития тенденцию: жить сегодняшним днем, добиваясь максимального удовольствия при минимуме усилий. При этом многие молодые люди и не пытаются строить долговременные планы. То есть при отсутствии потребности в стратегических целевых установках, они не задумываются о выстраивании профессиональной карьеры, создании семьи, установлении прочных социальных связей с ближайшим окружением. Соответственно, трансформируется понимание базовых ценностей: здоровье в общем плане, конечно. Необходимо, но важнее получение удовольствия «здесь и сейчас», работа – только та, которая сразу предполагает высокий доход или престижную должность, семья – до первых трудностей – легче «разбежаться», нежели выстраивать долговременные отношения. Со всех сторон на молодого человека воздействует информация, которая вполне может породить неадекватное восприятие путей достижения желаемого: сюжеты о «красивой жизни», бесконечные перепевы того, «кто с кем спит», и в каком белье ходят представители шоу-бизнеса, примитивные «мыльные оперы» о «золушках» – бедных провинциалках, которые выходят замуж за богатого человека и т.д. и т.п. Молодежи свойственно желание получить много и сразу, что может, например, подтолкнуть девушку (а в последнее время и не только) на панель, или в поисках «легких денег» встать на криминальный путь. Тем более, что часто можно слышать оправдание неблаговидных поступков ссылкой на родителей, знакомых, которые честно трудятся на заводе, в школе, в организации и в результате живут «от зарплаты до зарплаты». А примеры быстрого обогащения, пусть и не совсем праведным путем, вызывает стремление не принимать в расчет какие-либо нравственные ограничения. И отношение обыденного сознания к людям, которые пытаются жить в соответствии с высокими нравственными критериями, в лучшем случае, выражается в высказываниях: человек не прагматичный, «не умеющий жить», «не от мира сего», что отнюдь не стимулирует видеть их в качестве морального образца.

Ведь по сути, один из путей возникновения девиации связан со спецификой морального бытия человека. Каждый индивид выбирает ту жизненную нишу, где ему комфортно, хорошо. При этом разнообразие экзистенциальных выборов простирается от социально приемлемых до абсолютно асоциальных. Ведь алкоголик чувствует себя «комфортно» в той среде, которую он выбирает. Выход из нее предполагает совершение значительных духовных усилий, на которые может просто нет сил или просто на просто никакой мотивации и желания. Специфика морального бытия индивида, напротив, предполагает реализацию постоянных усилий, начиная с ценностно-мотивационной сферы. Одним из условий ее поддержания является трансцендирование индивида, выход за пределы своего наличного опыта и соотнесения Я-реального с моральным идеалом. Нравственное бытие индивида – это всегда настоящее в том смысле, что его добродетельность требует постоянного подтверждения по той причине, что достигнутые прошлые моральные вершины не являются гарантией будущей моральности. Осознание этого факта предполагает значительные усилия по формированию соответствующего понимания в рамках гетерономной марали. И достижение уровня моральной автономии личности на началах потребности необходимости саморазвития, основанной на постоянной оценке себя. Но учитывая сложность такой духовной работы она часто остается невостребованной. Зачем индивиду совершать какие-то усилия, если ему и так хорошо. Призыв к самосовершенствованию будет услышан тем, кто уже находится на определенном уровне нравственной культуры, кто осознает необходимость развития. В морали четко проявляется закономерность: чем выше индивид находится на уровне интеллектуального и нравственного развития, тем более он собой не доволен, тем большие горизонты саморазвития он видит. И чем человек ограниченнее в обозначенных отношениях, тем более он собой доволен, тем более безапелляционны его позиции, тем более он нетерпим ко всему тому, что не вписывается в его систему нравственных координат. И убеждать его в необходимом саморазвитии – бесполезное занятие. Основной моральный постулат «начни с себя» принципиально неприемлем для людей с ограниченным нравственным кругозором.

Если этот факт учитывать при анализе процесса формирования личности, то эта безапелляционность и авторитарность воспитания может привести к противоположному результату, когда в особенности в подростковый период жизни возрастает потребность в самоутверждении и эмансипации от родителей.

Если растущей личности нет возможности проявить себя, прежде всего в ситуации самостоятельного выбора и ее «загоняют» в жесткие рамки или держат на «коротком поводке», то потенциал девиации возрастет в соответствии со степенью, во-первых, отрицания ею родительских ценностей и, во-вторых, принятия, под воздействием различных причин (непонимание в семье, боязнь одиночества, чувство сопричастности «своим» и т.п.) требований подростково-юношеской среды. Именно непонимание взрослых иногда толкает молодого человека на поиски тех, кто примет его таким, каков он есть на самом деле. Ситуация отчуждения среди близких людей формирует потребность его преодоления, но достаточно часто не там и не среди тех, где она проявилась – в семье, например, а в среде принявших и проявивших интерес (реальный или лицемерный – это не всегда распознается) к проблемам юноши или девушки. Диапазон таких «понимающих» может быть очень широк – от криминальных групп до адептов новых религиозных движений, нередко несущие в себе деструктивное начало. Не случайно, по данным социологических опросов, у многих подростков возникает мысль о бегстве из семьи. В большей степени она остается не реализованной, но количество ее воплощений позволяет определять это явление как серьезную социальную проблему.

Насилие в семье в современный период также выступает как одна из самых значимых социальных проблем. Суть дела заключается не только в «традиционных методах воспитания», когда семейные сценарии повторяются из поколения в поколение, основываясь, например, на распространенном обыденном суждении о том, что «родители меня били, а вырос «нормальным» человеком, поэтому и я буду «дурь» из своих детей выбивать». Проблема гораздо шире, нежели просто использование физического насилия. Хотя следует признать, что ее значимость и актуальность не пропала и для современного этапа развития белорусского общества. Сложность ее выявления состоит в латентном характере таких явлений. Чаще всего жертвы семейного насилия или не желают «выносить сор из избы», или не воспринимают некоторые действия по отношению к себе как насилие, считая такие действия абсолютно приемлемыми и естественными. Но насилие порождает ответное насилие, проявляющееся либо в агрессии, либо в озлобленной реакции. Понятно, что эта озлобленность может распространяться не только на человека – источника насилия и проявляться в самых разнообразных формах неприятия действительности: от алкоголя и преступных действий, до эскапизма вплоть до «растворения» в виртуальном пространстве.

Но физическое насилие – это только вершина айсберга, который содержит в себе множество видов насилия, включая психологическое и моральное. Это может быть ситуация унижения личности, пренебрежительного отношения к личностным качествам и исповедуемым идеалам и т.п. это же относится не только к насильственным методам воспитания, но и, прежде всего, к целевым установкам, которые далеко не всегда учитывают интересы формирующей личности, когда реализуется представление о том, что родители лучше знают, что необходимо детям. Чаще всего это связано действительно с благими намерениями, в том числе и в процессе «приобщения к культуре». Возникает противоречивая ситуация: на «входе» – позитивные установки условных воспитателей, на «выходе» – иногда прямо противоположный результат. Как видится, многое заключается в ложной посылке идеи «приобщения»: мораль и общая культура личности формируется только путем собственных усилий индивида. Можно заставить человека что-то сделать, можно выдрессировать его согласно поставленным задачам, но заставить его быть моральным невозможно, т.к. становление морального субъекта предполагает собственные усилия человека. Можно принудить выполнять моральные нормы, однако его сущностная нравственная культура основывается только на личностном выборе, который в свою очередь может совпадать с моральными требованиями. В случае принуждения диапазон его принятия может быть разнообразным: от внутреннего диссидентства, в случае непримиримого столкновения ценностей, до конформизма, приводящего к нивелированию личности. Задуманный результат предполагается возможным, если в процессе воспитательных воздействий будет занята вся полнота бытия индивида, без всяческого «зазора» свободы, что в теории можно предположить, но практически невозможно реализовать на практике. Индивид, обладая даже минимальной свободой, может воспользоваться теми ее потенциальными возможностями, которые не учитываются воспитателями. И тогда «вдруг» послушный мальчик растит себе «ирокезы», а примерная девочка прокалывает нос, делая пирсинг.

«Принужденная моральность» чревата тем, что в случае отсутствия внешнего контроля, при неразвитости внутренних механизмов самоконтроля и саморегуляции, индивид не способен к осознанию личной ответственности за свои поступки за свои поступки и зачастую не видит смысла в добродетельном поведении. Однако в условиях индивидуализации морального пространства, невозможно осуществить контроль за каждым индивидом. Все упирается в личностный выбор. Но одна их серьезных проблем постсоветского пространства заключается в том, что у многих людей не сформировано чувство личной ответственности за свои поступки. Социальное и моральное иждивенчество для индивида может быть очень удобным, когда за него принимаются все значимые решения.

Однако, цель нравственного воспитания как раз заключается в обретении индивидом моральной автономии, которая подразумевает не только развитость всех компонентов нравственной культуры, но прежде всего, стремление к осознанному выбору и способность нести моральную ответственность за него. Иначе говоря, цели нравственного воспитания будут достигнуты, когда необходимость в нем отпадает, когда индивид достигает такого уровня своего нравственного развития, в котором заложена потребность в самовоспитании, саморазвитии.

Нравственная культура личности – степень реализации личностного нравственного потенциала в сознании и поведении. Это не только усвоение опыта человечества, сконцентрированного в общечеловеческих ценностях, но и выработка собственной нравственной автономии. Иначе говоря, в нравственной культуре важно подчеркнуть саморазвитие личности, то, что формируется только в соответствии с ее собственными усилиями.

Мораль, говоря словами А.А. Гусейнова, есть практическое, деятельное сознание, в котором идеальное и реальное взаимно обусловливают друг друга. Наши поступки таковы, каковы наши представления (они могут быть четко отрефлексированы, а могут быть в виде неких образцов, паттернов, ориентированные на значимого Другого) о должном, о добре и зле, справедливом и несправедливом. Даже если остановиться на эмоционально-чувственном уровне морального сознания, то следует признать то, что моральные чувства, используя мысль Л. Выготского – это «умные чувства», обязательно включающие элемент рефлексии, осознания мотивации своего поступка и его возможных последствий. Здесь, конечно, не рассматриваются действия, совершенные в состоянии аффекта или в результате применения различных психоактивных веществ – от алкоголя до «спайсов». Более того, вероятно можно утверждать, что моральные чувства более точно характеризуют направленность индивида в силу непосредственного отражения его сущностной природы.

Развитость нравственной культуры личности характеризует не только гармоничность взаимосвязи всех ее элементов, не только «чистота» морального мотива (которую чрезвычайно трудно выявить во всем многообразии мотивации деятельности), но и то, что связано с объективацией морального сознания, т.е. поступком. Действительно, чаще всего (в силу очевидности и простоты) мы характеризуем уровень морального развития индивида по его конкретным делам. Но использование даже этого, казалось бы очевидного критерия не дает возможности оценки реального уровня развития нравственной культуры личности. Прежде всего, это связано с источниками поступка, которые могут основываться на корыстной или даже противоречащим внутренним убеждениям, мотивации. Нередко поступки человека, совершенные им под давлением извне, либо из-за боязни выглядеть не соответствующим ожиданиям значимого ближайшего окружения. Понятно, что цепочку такого рода «недоброкачественных» мотиваций можно продолжить.

Невозможно предвидеть появление новых зависимостей, которые приводят человека к девиации. Постоянно создаются все более новые наркотики, другие психоактивные вещества. И если общество будет каждый раз только отвечать за поспешные действия на возникающие угрозы, то одна проблема будет заменяться другими и воспитатели будут в роли «догоняющих». Единственно возможный, в достаточной степени гарантирующий противодействие негативным влияниям вариант связан с формированием моральной автономии личности, ответственной за свои действия, способной противостоять негативным воздействиям на основе выработанного «нравственного иммунитета». И тогда уже не важно будет, какие новые искушения появятся. Конечно, «индустрия порока» всегда найдет себе жертву, однако если наличествует достойная альтернатива, способная насытить «центры удовольствия» социально приемлемым содержанием, то количество таких жертв будет значительно меньше.