Глава 9. Международная среда и внешняя политика 155

общества: его структура, мобильность, устойчивость, принципы формирования и пополнения элит, детер­минанты их функционирования.

Анализ экономической организации общества предполагает учет уровня индустриализации, соотноше­ния сельскохозяйственного и городского населения, общих размеров валового национального продукта и его доли, направляемой на осуществление внешней политики (военный бюджет, помощь, предоставляе­мая другим государствам, финансовые затраты, выделяемые на внешнеполитическую деятельность го­сударственных органов и членство в международных организациях и т. д.), структуры и объема внешней торговли, потенциала, который может быть мобилизован на осуществление внешнеполитических целей, способность государства его мобилизовать.

Политическая организация общества включает в себя политическую структуру, систему принятия решений, ролевые функции, в том числе степень мобильности и автономности лиц, принимающих реше­ния в использовании потенциала, который имеется в распоряжении данного государства.

Важнейшей составляющей данного потенциала и самостоятельным структурно-функциональным ком­понентом абсолютного могущества государства являются вооруженные силы, их численность, оснащен­ность, возможность пополнения, качество человеческого материала, находящегося на службе и могуще­го быть на нее призванным.

Появление оружия массового уничтожения и развитие средств его доставки радикально изменили значение всех традиционных компонентов могущества в результате появления феномена гарантированно­го взаимного уничтожения потенциальных участников вооруженного конфликта с его применением или нанесения им неприемлемого ущерба. Данное обстоятельство сделало рационально невозможным ис­пользование военной силы в отношениях между великими ядерными державами и обеспечило беспреце­дентное в истории усиление роли невоенных составляющих могущества государств и акторов вне сувере­нитета. Особенно это обстоятельство стало заметно после крушения биполярной системы периода «хо­лодной войны».

Однако использование оружия массового уничтожения возможно в силу случайных обстоятельств, сбоев техногенного характера или иррационального поведения лиц, принимающих решение. Не исключе­на и возможность использования вооруженной силы с применением обычных вооружений для воздей­ствия на поведение других акторов.

Тем не менее взаимодействие описанных выше атрибутивных и поведенческих (бихевиоральных) под­ходов к пониманию могущества и силы претерпело существенную трансформацию.

Как было отмечено в начале данного раздела, актуальное могущество, обеспечивающее возможность воздействия одного государства на другое, есть могущество субъективно воспринимаемое как субъек­том, так и объектом воздействия. Если бы в японской военной политической элите не было накануне второй мировой войны широко распространено мнение о том, что западные демократии находятся в со­стоянии упадка и разложения, что их слабость и бесхребетность не позволят им выдержать мощного военного натиска, то, скорее всего, Пирл-Харбор был бы невозможен. С другой стороны, восприятие японской элитой, не проигравшей до этого ни одной войны, собственного могущества стало самостоя­тельным фактором силы, позволившим Японии осуществить масштабные завоевания и оказать серьез­ное воздействие на мировую систему при достаточной ограниченности атрибутивных компонентов ее могущества. Точно так же ошибочное восприятие нацистским руководством степени консолидированно-сти и устойчивости советского общества сделало возможным нападение Германии на СССР в 1941 г. вопреки логике и базовым постулатам теории «жизненного пространства» классика немецкой геополити­ки Карла Хаусхофера. Кроме того, вплоть до второй мировой войны, обладая всеми атрибутивными ком­понентами великой державы, США вели себя так, как будто бы этих компонентов не существовало, при­чиной чего являлось отсутствие политической воли и соответствующего понимания национальных инте­ресов и угроз этим интересам. Наконец, в годы «холодной войны» масштабы гонки вооружений определялись главным образом ошибочным восприятием планов и готовности противников использовать силу в насту­пательных целях полюсами биполярной системы, не способными адекватно понимать друг друга в силу взаимной гетерогенности.

После окончания «холодной войны», при сохранении оружия массового уничтожения и средств его доставки, не только взаимодействие, но и собственные характеристики атрибутивных и бихевиоральных факторов могущества существенно изменились под влиянием новой системы. С одной стороны, в рамках рационального поведения не представляется возможным крупномасштабное использование вооруженной силы государствами, желающими изменить новое соотношение центров силы, мировой порядок и

156 Введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики

международные режимы. Поэтому продолжает возрастать значение невоенных компонентов могуще­ства, связанных с экономическим развитием, контролем над финансовыми и информационными потока­ми, международной торговлей, современными технологиями. В определенной степени это приводит к снижению влияния государств как таковых и росту значения акторов вне суверенитета. С другой сторо­ны, интересы инсайдеров, интегрированных на принципах традиционного гражданства в социальные, эко­номические и политические структуры государств, победивших в «холодной войне», требуют защиты от конкуренции и покушений аутсайдеров на преимущества и блага, определяемые статусом инсайдера. Возрастает конкурентная составляющая и внутри избавленного от восприятия объединяющей угрозы «золотого миллиарда», сформированного трансатлантическим сообществом эпохи «холодной войны». Все это создает условия для сохранения традиционного значения могущества национальных государств или их альянсов различного рода.

Аналогичным образом основная масса аутсайдеров, не извлекающая ощутимых выгод из нового миропорядка и процессов глобализации, ориентируется как на традиционное национальное государство, так и на поиски новой идентичности, позволяющей объединить усилия в борьбе против неблагоприят­ных характеристик новой международной системы. Место идеологии в качестве символической и ир­рациональной основы объединения все больше занимает религия, что особенно ощутимо в исламском мире.

При этом процессы глобализации, однополярный характер новой международной системы с соответ­ствующими функциями и обязанностями гегемона по поддержанию стабильности и противодействию попыткам ее изменения создают предпосылки для новых уровней форм и методов воздействия на един­ственный полюс силы. От потенциала адекватного ответа на давление аутсайдеров, степени приемлемо­сти жертв и ресурсных затрат по его обеспечению для нового гегемона, а также его способности регули­ровать противоречия с союзниками по трансатлантическому сообществу и будет в основном зависеть состояние нынешней международной системы и перспективы ее трансформации.