9.2. Анатомия и природа могущества национального государства

Если исходить из тезиса о том, что государство по-прежнему является главным субъектом междуна­родных отношений, а они сами, по определению, обладают собственной

152 Введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики

проблема могущества государства становится одной из самых важных, если не центральной, в понима­нии международных отношений.

Общепризнанным определением могущества является возможность одного государства контролиро­вать поведение других государств или влиять на него. По определению Роберта Дола, могущество равняется способности государства. А воздействовать на государство Б с тем, чтобы оно пред­приняло действие X, минус вероятность того, что государство Б совершило бы действие X в любом случае. Таким образом, определение могущества предполагает результативность воздействия любым образом: убеждением, стимулированием, принуждением, насилием. От какого компонента будет зависеть результативность, заранее предсказать крайне сложно, если вообще возможно. С одной сторо­ны, значимым является в первую очередь субъективно воспринимаемый и реализуемый фактор могуще­ства. Успех убеждения может быть основан на преувеличенном представлении объекта воздействия о потенциале субъекта. Решающую роль могут сыграть не поддающиеся объективному анализу личные качества лидеров, лиц, принимающих решение, дипломатов, случайно полученная информация о планах, намерениях и оценке ситуации партнерами по взаимодействию. С другой стороны, гигантский перевес в определяемых вполне объективными показателями силах может не дать необходимой результативности силового принуждения. Так было в случае американского вторжения во Вьетнам и советской интервен­ции в Афганистане. И в том и в другом случае возникла проблема с возможностью адекватного исполь­зования гигантского превосходства в силах для получения необходимой результативности воздействия. Степень приемлемости жертв и страданий оказалась несопоставимой для субъектов и объектов силово­го воздействия, а международная система накладывала серьезные ограничения на возможность исполь­зования вооруженного потенциала США и СССР в полном объеме.

Следовательно, нам сразу необходимо разделить абсолютное могущество, которое определяется атрибутивными факторами, поддающимися более или менее объективному анализу, и относительное могущество, связанное с возможностью воздействия на конкретный объект в конкретных обстоятель­ствах и определяемое как поведенческими (бихевиоральными) факторами, так и влиянием на обоих акто­ров характеристик международной системы.

Под международной системой мы будем понимать совокупность субъектов, находящихся между собой в особой взаимосвязи. Наличие данной взаимосвязи позволяет локализовать систему в простран­стве, отделить (зачастую достаточно условно) от внешней среды тех субъектов, которые в данную сис­тему не входят. Французский политолог и социолог Раймон Арон предлагал рассматривать в качестве системы совокупность государств, между которыми гипотетически может быть общая война. С точки зрения анализа известных исторических прецедентов и объясняющей способности данный критерий вплоть до сегодняшнего дня можно считать наиболее точным.

С другой стороны, каждая система может быть описана с точки зрения структурных характеристик, которые позволяют рассматривать и анализировать особенности ее зарождения, функционирования и транс­формации во времени. Наиболее важными и показательными нам представляются три основные струк­турные характеристики, также предложенные Р. Ароном:

1. Соотношение центров силы, или полярность.

2. Иерархическая организация системы.

3. Характеристика система с точки зрения гомогенности или гетерогенности составляющих ее акто­ ров или элементов.

Как правило, определяющей и наиболее значимой характеристикой является соотношение центров силы, т. е. соотношение абсолютного могущества наиболее влиятельных государств. Однако две другие характе­ристики всегда играют важную роль и при определенном сочетании обстоятельств могут даже выходить на первый план. Так, нам не представляется возможным анализ функционирования европейской системы с середины XVI до второй половины XVII в. без учета решающей роли религиозного фактора. Предотвраще­ние второй мировой войны оказалось невозможным главным образом из-за гетерогенности Версальско-Вашиштонской системы, что не позволило сдержать агрессора естественным с точки зрения баланса угроз и соотношения центров силы союзникам. Идеология играла наиважнейшую роль в функционировании бипо­лярной Ялтинско-Потсдамской системы. С другой стороны, «организационный взрыв» (Джеймс Розенау), которым характеризуется высокая степень иерархизации системы, складывающейся в настоящий момент, очень серьезно влияет на возможности и положение национальных государств и детерминирует ситуацию, когда относительное могущество (т. е. возможность воздействия на другие государства или происходящие в мире процессы) более чем когда-либо отличается от абсолютного могущества (г. е. совокупного потен-