Глава 8. Внутренний контекст и внешняя политика 143

Несмотря на достаточно убедительные аргументы представителей минималистской школы, можно привести достаточно много примеров, доказывающих возможность эффективной мобилизации обществен­ного мнения по отношению к тем или иным внешнеполитическим событиям и действиям. Например, общественные протесты сыграли очень важную роль в решении американской администрации прекра­тить войну во Вьетнаме, решение российского правительства закончить первую чеченскую войну и под­писать Хасавьюртовские соглашения также было принято под давлением общественного мнения. Ис­следования показывают, что общественное мнение изменяется далеко не случайным образом: так, дан­ные ВЦИОМ показали, что отношение россиян к США стало более негативным в период бомбардировок НАТО Югославии, а затем, после окончания бомбардировок, снова стало более позитивным¹. Этот при­мер демонстрирует важный феномен «эластичности» общественного мнения: оно изменяется в ответ на какие-то важные события, но, когда они проходят, возвращается к прежнему уровню. Так называемая двухступенчатая модель общественного мнения предполагает, что общественное мнение может обрести устойчивость благодаря существованию так называемых лидеров мнений. Эти люди, в отличие от боль­шинства массовой публики, внимательно следят за политическими событиями и являются достаточно информированными. Они служат центром «неформальных информационных сетей», так как люди, регу­лярно общающиеся с ними, полностью полагаются на их суждения по внешнеполитическим проблемам. Описанный механизм имел большее значение в «дотелевизионную» эру, сейчас локальные лидеры мне­ний часто проигрывают в конкуренции с популярными телеведущими, мнение которых массовой публикой воспринимается некритически, что соответствует представлениям «минималистов».

Еще один аргумент против точки зрения минималистов состоит в том, что политические взгляды массовой публики обладают достаточной степенью устойчивости на оценочном эмоциональном уровне: симпатии и антипатии массовой публики достаточно устойчивы, обоснованны и дифференцированны, од­нако большинство респондентов не может сформулировать свои предпочтения в идеологических терми­нах. Например, американский исследователь Заллер (Zaller) приводит интересные данные, которые пока­зывают, что, несмотря на то, что скандал с Моникой Левински привел к снижению уровня доверия амери­канцев по отношению к президенту Клинтону, это не повлияло на оценку его экономических и внешнеполитических достижений.

8.2. Культура и генерационные эффекты

В последнее время в теории международных отношений наблюдается повышенное внимание к таким явлениям, как национальная культура, идентичность, культурно-специфические нормы. Теоретическое на­правление, получившие название «конструктивизм», использует давно бытовавшие в социологии пред­ставления о том, что в социальном мире (в том числе и в сфере международных отношений) факты и феномены, анализируемые исследователями, являются «социальными конструктами», несут в себе дос­таточно высокую степень субъективизма. Это направление не принимает позитивистский постулат, пред­полагающий существование объективных эмпирических фактов, не зависящих от восприятия исследова­теля. Согласно этой точке зрения, в любом эмпирическом факте неявно, имплицитно присутствуют тео­ретические воззрения исследователя, анализирующего этот факт. В теории международных отношений конструктивисты ставят под сомнение взгляды реалистов, полагающих, что существует объективная жесткая логика в международной системе, основанная на соотношении сил и могущества. С точки зрения конструктивистов, это представление является субъективным конструктом: логика баланса сил работа­ет до тех пор, пока в нее верят влиятельные политики - лидеры великих держав². Несмотря на то что дебаты между конструктивистами и представителями традиционных школ далеки от завершения, уже сейчас можно отметить, что конструктивистам удалось вернуть понятия «культура», «идентичность», «норма» в исследованиях международных отношений.

В. исследованиях внутренней политики благодаря известной работе Алмонда и Вербы понятия граждан­ской (civic) и политической культуры уже давно занимают заметное место³. Политическая культура ~ это

¹ Данные опроса ВЦИОМ на сайте www.polit.ru.

² Интересен пример держав, потерпевших поражение во второй мировой войне — Германии и Японии. После распада СССР ряд видных представителей реалистической школы посчитал, что, поскольку изменился баланс сил, эти державы поспешат стать членами «ядерного клуба». В реальности этого не произошло, так как такое решение противоречило бы сложившейся идентично­ сти этих держав.

³ Almond G. and Verba C. The Civic Culture. Princeton, Princeton University Press. New York 1963. G. Almond and C.Verba eds. The civic Culture Revised. 1980. Boston, Little, Brown.

144 Введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики

более широкое понятие, которое может быть определено как обладающая устойчивостью система ценно­стей, норм, представлений в сфере политики, распространенная в данном обществе. Гражданская культура описывает специфический тип политической культуры, для которой характерен сравнительно невы­сокий уровень непосредственного участия избирателей в политической жизни в сочетании с признанием леги­тимности существующих политических институтов и ориентацией на частную жизнь. По мнению Адмонды и Вербы, этот тип политической культуры прогрессивен, так как он позволяет держать правительство под конт­ролем и установить правильный баланс между ресурсами, находящимися в распоряжении правительства, и его ответственностью перед избирателями. Интересно сравнить оценочную нормативную модель «граждан­ской культуры», по Алмонду и Вербе, с характеристиками реально существующей американской политической культуры, представленными в работах другого авторитетного исследователя из США Роберта Дала (Robert Dahl). По Далу, политическую культуру США характеризует: (1) поддержка конституционной системы США и представление о том, что изменения политической системы должны происходить конституционным, а не революционным путем, (2) поддержка идеи (если не практики) равенства в политической сфере, (3) вера в справедливость принципа частной собственности, (4) признание важности индивидуальных достижений, (5) вера в то, что личный успех в американском обществе возможен. Очевидно, «идеальные» характеристики «гражданской» культуры, если согласиться с точкой зрения указанных выше авторов, представлены в реаль­ной американской политической культуре¹ .

Идея устойчивости и преемственности политической культуры является ключевой для сторонников этой концепции. В частности, центральной гипотезой исследования Алмонда и Вербы было предположе­ние о том, что государства, прошедшие длительный период авторитаризма (например, Германия в период нацизма), будут испытывать трудности с созданием стабильной системы демократических политичес­ких институтов. Несмотря на то что эта гипотеза не подтвердилась (ФРГ оказалось одной из наиболее стабильных западных демократий), большинство исследователей согласно с утверждением Рональда Ингельхарта о том, что «исследования политической культуры основаны на имплицитном предположении о существовании автономных и устойчивых кросскультурных различий, которые приводят к важным по­литическим следствиям»². Данное предположение созвучно взглядам идеалистической школы в теории международных отношений, представители которой, следуя традиции, заложенной И. Кантом, высказы­вали гипотезу о том, что демократии менее склонны разрешать конфликты военным путем по сравнению с государствами с авторитарным режимом правления. После ряда исследований, рассматривавших эм­пирические данные относительно международных конфликтов в XX столетии, эта гипотеза была скоррек­тирована. Выяснилось, что демократические режимы воюют не реже, чем авторитарные, но они очень редко воюют с демократическими государствами. Как отметил один из американских теоретиков, «де­мократии как бы заключили между собой сепаратный мир».

Рассмотрим более подробно взгляды одного из ведущих современных исследователей политической культуры Рональда Ингельхарта, который опирается на многолетние сравнительные исследования обще­ственного мнения в рамках проекта «Евробарометр» (Eurobarometer) и Всемирное исследование ценнос­тей (World Values Survey). Ингельхарт делает попытку разрешить одно из основных противоречий, харак­терных для теории политической культуры: если ценности и нормы обладают такой высокой степе­нью устойчивости, как происходят социальные перемены! Для ответа на этот вопрос он вводит в анализ дополнительную переменную - поколение (генерация)³. Во-первых, Ингельхарт предполагает, что приоритет различных ценностей в политической культуре, например свобода или равенство, матери­альное благополучие или творческая самореализация, определяется «принципом дефицита»⁴ - чем ме­нее доступно какое-либо благо, тем более оно ценно. Во-вторых, он использует концепцию социализации, предполагая, что иерархия ценностей, характерная для данного индивида, в первую очередь определяет­ся социально-экономическими условиями, в которых выросло его поколение, т, е. до того, как данный индивид стал взрослым. Вывод из этих двух предположений заключается в том, что иерархия ценностей поколений и представляющих их индивидов складывается в ранние годы, до достижения взрослости, и остается относительно стабильной в течение всей жизни данного поколения. Ингельхарт предполагает,

¹ Dahl Robert. A. The American Oppositions: Affirmation and Deniel Political Oppositions in Western Democracy; Yale Un. Press, New Haven. 1968. Р. 35-41.

^2. Ingelhart Ronald. The Renaissance of Political Culture // American Political Science Review, 82 N4. December. 1988. Р. 1205.

³ Сейчас в литературе чаще употребляются латинизированные термины «генерация» и «генерационный», которые будем использовать и мы.

⁴ Изначально он использовал известную иерархию потребностей А. Маслоу.