Глава 7. Государственное управление и внешняя политика

121

зрения сочетания цены и выигрыша, а также вероятности успеха. Затем он выбирает лучшую из альтернатив с точки зрения баланса цены и выигрыша, а также вероятности успеха¹. Очевидно, что подобная ситуация возможна лишь тогда, когда выполняются некоторые условия: субъект представляет собой единое целое;

информация о ситуации не только доступна, но субъект способен ее собрать и правильно оценить; субъект способен найти все возможные альтернативы;

субъект обладает знаниями о причинно-следственных связях в данной сфере и способен правильно оценить последствия возможного выбора каждой из найденных альтернатив; субъект способен правильно сформулировать цели и задачи на основе существующей системы ценностей.

Первое условие предполагает, что субъект монолитен, но при этом в качестве такого субъекта может рассматриваться как государство в целом, так и конкретный политик. В традиционной истории междуна­родных отношений при анализе политики того или иного государства принимались в расчет чаще всего именно эти два уровня. Однако впоследствии возник интерес и к тому, какое влияние оказывают на поли­тику бюрократические структуры, которые также могут рассматриваться как монолитные центры при­нятия решений, соответствующие модели рационального выбора.

Государство все же часто рассматривается как олицетворяемый правительством монолит, действия которого преследуют сформулированную исходя из рационального расчета цель, а выбор ее достижения также делается на основе рационализма. Такая схема дает возможность обобщения на высоком уровне, являющегося основой каждой теории. Так, например, реалистическая концепция международных отно­шений базируется именно на идее рационального поведения государств на международной арене.

В теории принятия решений рационалистическая модель легла в основу стратегических исследова­ний, доминировавших в сфере безопасности в период холодной войны. Классическим исследованием в этой сфере является работа Томаса Шиллинга «Стратегия конфликта»².

Высшей степенью абстрагирования в рационалистической модели можно назвать «теорию игр» (Т. Шеллинг). В ней субъекты представлены в виде абстрактных «игроков», делающих ходы в игре. Цена и выигрыш выражены в конкретных числах и поддаются простому подсчету и сравнению. На этой основе формируется абсолютно рациональная схема взаимодействия игроков, используя которую мож­но не только выбрать наилучший путь к достижению цели, но и спрогнозировать действия других сто­рон. Очевидно, что подобная схема не существует в реальной жизни и, казалось бы, нет никакого смысла ее изучать. Т. Шиллинг признавал, что возможности использования результатов, полученных в ходе исследования такой модели, ограничены. Вместе с тем он считал ее использование полезным для построения теории, поскольку она дает возможность «идентифицировать наш собственный анали­тический процесс с аналитическим процессом гипотетического участника конфликта; предполагая на­личие некоторой последовательности в поведении гипотетического участника, мы можем исследовать альтернативные направления поведения с точки зрения того, соответствуют ли они стандартам данной последовательности»³.

Как было сказано ранее, теория рационального выбора применяется и на уровне конкретной личности, политика, принимающего решения. Вполне естественно, что подобный подход вызывает критику, поскольку трудно найти человека, который всегда думал и действовал бы полностью рационально. Поэтому в стра­тегических исследованиях, например, аналитики исходят не из того, что политик всегда рационален, а из того, что политик не всегда иррационален. Расчет делается на основе двух положений: вовлеченный в конфликт государственный деятель предпочтет стратегическое положение, которое минимизирует ущерб, ею противник поступит точно так же⁴.

В связи с этим стратегический анализ имеет два уровня. Первый уровень предусматривает пол­ный рационализм — рациональный субъект, точное знание систем ценностей, полная информирован­ность с обеих сторон. Второй уровень - реальность с учетом индивидуальных черт субъекта, ирраци­онализма и т.д.

¹ Morgan Patrick M.Theories and Approaches to International Politics. Transaction Books. New Brunswick; Oxford,1988.

² Shelling Tomas C. The Strategy а Conflict. A Galaxy Book; Oxford University Press. New York,1963. ³Ibid. Р. 4.

⁴ Williams Phil, Jervis Robert. Contemporary Strategy.

122 Введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики

Итак, суммируя все вышесказанное, можно заключить, что, хотя рационалистическая модель и имеет множество недостатков, у нее есть и определенные преимущества. При помощи рационального анализа можно решить, по крайней мере, следующие задачи:

во-первых, используя данную модель и зная систему ценностей, можно сделать предположение о целях, преследуемых субъектом;

во-вторых, данный метод позволяет сформулировать все возможные альтернативы достижения этих целей;

в-третьих, обосновать правильный выбор между существующими альтернативами; в-четвертых, сопоставляя действительность с рациональной моделью поведения и выявив разли­чия, можно сконцентрировать внимание на исследовании факторов, приведших к отходу от этой модели.

Существует и еще, по крайней мере, одна задача, которая решается при помощи модели рационально­го выбора. Критикуя ее и анализируя отличия реальности от идеальной модели, многие исследователи создали концепции, более полно объясняющие смысл принятия решений.

Грэм Аллисон в своей, ставшей уже классической, работа, «Сущность решений» достаточно подроб­но разобрал рассматриваемую нами модель, ее варианты и примеры использования. Критикуя недостат­ки данной модели, Г. Аллисон полагает, что, хотя она и полезна для определенных целей, она нуждается в существенном дополнении¹.

Г. Аллисон подверг критике положение данной модели о монолитности государства как основного субъекта, что, по его мнению, существенно снижает ее возможность объяснить процесс принятия реше­ний. На основе положения о том, что государство представляет собой совокупностъ бюрократических структур или «организаций», Г. Аллисон разработал еще две модели - организационного процесса и правительственной (бюрократической) политики, которым посвящены два следующих раздела. Эти две модели не являются альтернативой теории рационального выбора, а призваны дополнить ее и прибли­зить анализ внешней политики к реальности.

Сомнению, причем вполне обоснованно, подвергается и действенность «рациональной» модели на уровне конкретного политика, принимающего решения. Г. Аллисон основывает свою критику, в том числе на исследованиях в области экономики Герберта Саймона, разработавшего концепцию «огра­ниченной рациональности». Г. Аллисон приводит обоснованные Г. Саймоном факторы, определяю­щие отход индивидов и организаций от полной рациональности: проблемы, требующие решения, на­столько комплексны, что одновременно можно рассматривать лишь некоторые их аспекты. Поэтому индивиды делят их на сравнительно независимые части и изучают по отдельности. При необходимо­сти выбора между альтернативами индивид выбирает не наилучшую, а первую, которая его более или менее удовлетворяет. В ситуации, когда выбирается первая удовлетворяющая альтернатива, особое значение приобретает последовательность рассмотрения альтернатив. Индивиды стремятся избе­жать неясности, поэтому выбор делается в пользу альтернативы, обещающий быстрый и гарантиро­ванный результат.

Индивиды и организации сами разрабатывают варианты своей возможной деятельности, чем и огра­ничивается их выбор в каждой конкретной ситуации².