Глава 2. Война, мир и государства

схожую логику поведения, поскольку у них примерно такие же возможности. Логика поведения неравных по силам сторон различается (сильные стремятся к доминированию, слабые - к защите. Есть большой соблазн использовать свои преимущества). Войны первого типа практически никогда не бывают внезап­ными. Они долго вызревают, проходя определенные фазы. Войны неравных отличаются тем, что их ини­циатор руководствуется рациональными соображениями относительно выигрыша и потерь и вступает в войну с холодной головой (война - своего рода «операция»). Инициировать войну может и слабый, выбрав подходящий момент (войны за освобождение). В войнах первого типа результат зависит от того, как стороны будут вести войну (мобилизация всех ресурсов внутри страны и за рубежом, настроения, удача, гений военачальников и т.п.). Главное, что внешняя политика государств в этих двух типах войн будет существенным образом различаться;

2) ограниченные и тотальные войны. Это сравнительная концепция, а не естественная дихотомия. В данном случае речь идет о целях и средствах ведения войны.

Тотальные войны предполагают высшую степень мобилизации общества, ограниченные же задей­ствуют лишь часть потенциала. Тотальные войны за выживание ведутся с применением всех (или почти всех) возможных средств.

Цели тотальных войн могут меняться в ходе войны (например, полный разгром вермахта и ликвида­ция условий возникновения фашизма, суд над военными преступниками и т.п.).

Ограниченные войны имеют конкретные цели, они не характеризуются абсолютной враждой (войны за незначительное изменение границ, доминирование в колониях и др.) Крымская война, например, хоть и охватила великие державы, но была ограниченной как по целям, так и по средствам достижения целей (режим Черного моря, баланс сил на Балканах).

Цели войн можно исследовать по соответствующим государственным документам (Нюрнберг).

Итак, бывают четыре категории войн по целям и средствам:

• ограниченные цели и средства (война США во Вьетнаме);

• ограниченные цели и тотальные средства (войны за независимость);

• тотальные цели и ограниченные средства (войны Германии в Европе 1939 — 40 гг.);

• тотальные цели и средства (вторая мировая война).

Теперь рассмотрим основные школы изучения международных отношений и их интерпретацию проблем сотрудничества и конфликта, мира и войны.

2.2. Классический идеализм

С середины XIX в. в Соединенных Штатах исследования международных отношений велись в рамках историко-философского, морально-этического и правового подходов политической науки. Эти немного­численные по составу, весьма пестрые по воззрениям течения в американской литературе стали назы­вать собирательным термином «идеализм», иногда - «политический идеализм». Особый смысл этого понятия состоял в том, что в основе рассуждений о внешней политике и международных отноше­ниях лежал набор абстрактных морально-этических и правовых «идеалов», норм и критериев. Мораль и право стали их главными категориями. В контексте морали и права рассматривалась и такая ключевая категория, как национальный интерес. Поэтому подобный подход также получил название «мо­рализм», «легализм» и «нормативизм». Идеалисты восхваляли внешнюю политику США как защитницу свободы и демократии, ссылаясь на изречения Вашингтона. Джефферсона, Линкольна и др. Они рассмат­ривали лишь идейные мотивы исторической деятельности людей, не исследуя при этом того, чем вызыва­ются эти мотивы'.

Следует отметить, что сами идеалисты не считали свой подход к оценке международных отношений утопией. Более того, они стремились реализовать собственные воззрения на практике.

Президент США Вильсон стал наиболее влиятельным мировым лидером после окончания первой ми­ровой войны, который на практике пытался воплотить в жизнь данную теоретическую модель. Его идеи господствовали в новой дисциплине международные отношения. Они были выражены в том же ключе, что и идеи Джереми Бентама, сформулированные веком раньше.

Вильсон и Бентам верили в человеческий разум, ценность свободы личности, подчеркивали значимость

^! Современные буржуазные теории международных отношений. Критический анализ. М.: Наука, 1976. С. 25 26.

54 Введение в теорию международных отношений и анализ внешней политики

общественного мнения и открытости общественных институтов. Вера Бентама в разум и силу обще­ственного мнения доминировала в общественной мысли Англии и Соединенных Штатов примерно до середины XIX в. На рубеже веков его идеи были поставлены под сомнение представителями психологии и политической экономии. Как отмечал впоследствии Карр, после 1900 г. в Великобритании или любой другой европейской стране трудно было найти мыслителя, который бы безоговорочно разделял идеи Бен­тама¹.

Напротив, в Соединенных Штатах идеи Бентама начала XIX в. благополучно пережили период их критики в Европе в 1860-х гг. В конце XIX в. они были дополнены социальным дарвинизмом и впослед­ствии стали претворяться в конкретную политику. Карр отмечал, что

«По иронии судьбы, полузабытые идеи XIX в. обрели свою вторую жизнь во второй и третьей декадах XX в. в специальной области международных отношений и стали основой новой утопии...

Подобно тому, как Бентам век тому назад воспринял идеи Просвещения и адаптировал их в соответствии с потребностями своего времени, в настоящее время Вудро Вильсон... превратил веру в разум прошлого века чуть ли не в первооснову международных, отношений и распространил ее на Европу...-»².

Таким образом, новая дисциплина может рассматриваться как некое отражение в американском зер­кале либеральной мысли начала XIX в.

Влияние Бентама особенно проявилось в одном из важнейших принципов деятельности Лиги Наций -открытости и свободы информации. Большинство интеллектуалов в США полагало, что война явилась продуктом деятельности невежественных, эгоистичных и коррумпированных политиков. Они подвергли критике дипломатию, основывающуюся на принципе баланса сил. Кроме того, была отвергнута практика ведения тайной дипломатии. Напротив, открытое обсуждение существующих проблем международных отношений, соответствующее специальное образование должны были, по мысли сторонников идеализма, способствовать преодолению старых традиций и невежества.

Предубеждения стран друг относительно друга могли растаять в результате расширения междуна­родных контактов и сотрудничества. Демократия рассматривалась в качестве лучшего лекарства от стремления эгоистичных и властных лидеров к утверждению авторитаризма.

И, наконец, те государственные демократические институты, которые обеспечивают мир на нацио­нальном уровне, могут и должны быть воспроизведены и на уровне международном для разрешения конфликтов мирным путем.

Клайд Иглтон достаточно емко сформулировал либеральный подход к анализу проблем войны. Он отверг утверждение фашистов и некоторых реалистов о том, что война является выражением натуры человека, склонного прибегать к насилию. Используя терминологию периода Просвещения, он заявлял, что человек разумен, и способен удовлетворять свои желания рациональным образом:

«К силе прибегают всегда, потому что это тот способ, при помощи которого люди, будь то на уровне индивидов или же групп, достигали желаемого. Люди не хотят воевать, они хотят другого - того, что может быть достигнуто в результате войны. Логично предположить, что если будет найден другой более эффективный способ для этого, именно он, а не война и будет использован...»*.

Представители политического идеализма в международных отношениях пытались рационально объяс­нить причины войны. Они заявляли, что если бы перед тем, как конфликт на Балканах перерос в Первую мировую войну, у политиков была бы возможность открыто обсудить сложившееся положение, если бы существовал форум для встреч глав государств, то эскалации конфликта и перерастания в войну удалось бы избежать⁴.

Идеалисты были особенно активны в межвоенный период, когда по инициативе президента Соединен­ных Штатов Вильсона и его коллег была создана Лига Наций, призванная обеспечить мир. Несмотря на неудачу этого эксперимента, популярность теории идеализма остается по-прежнему высокой.

Наследие идеализма было востребовано политическими деятелями западноевропейских государств в послевоенное время. Аденаур, де Гаспери, Монэ, Шуман сначала восстановили демократию в своих •

¹ Carr E.H. The Twenty-Years’ Crisis, 1919-1939. Harper and Row. New York, 1939 (1964). Р. 26. ²Ibid.Р.26.

³ Clyde Easton, Analysis of the Problem of War,, 1937. Р. 117.

⁴ Torbjorn. L. Knutsen. A history of international relations theory, 1992, Manchester University Ргезз. Р. 197-198.