Вестергардт Нимцович Сеанс одновременной игры, Вейле* (Дания) 1922
* Ныне город Вайле. – Прим. ред.
№256
Как видно из диаграммы, черные сделали вид, что собираются атаковать на ферзевом фланге (посредством a5–а4), но затем перенесли атаку на королевский фланг. Белые заняли крепкую оборонительную позицию. Ход был за мною, и, подумав, я сыграл
1...b5!!
Это вызвало немалое изумление среди зрителей. Ведь не на ферзевом фланге у черных расположены силы для атаки!
2. cb Rh2 3. Nxh2 Rxh2 4. Bf1 Bxb5! Всё ясно. Выпад на ферзевом фланге мыслился как диверсия против...королевского фланга. 5. Bxb5 Nh3+ 6. Kf1 Qxе3 7. Qе1 Qg1+ 8. Kе2 Qxg2+, и мат в 2 хода. Следующий пример также иллюстрирует неожиданную взаимосвязь двух диверсий.
Зейферт Нимцович Лейпциг 1926
№257
1...h4
2. Nxg3 hg 3. Rd2.
Теперь
последовал выпад на другом фланге:
3...a5
4. b5 Bxh3 5. gh Qxh3+ 6. Kg1 d5!!
Pointe комбинации. Белые сдались, ибо шах
на с5 губителен.
Правильным было продолжение 4. Bf1, например: 4...ab 5. Rb2 с5 с ничейным, по-видимому (ввиду замкнутости позиции), исходом.
Этим мы заканчиваем книгу о позиционной игре
Приложение. К истории шахматной революции 1911-1914 гг.
1. Общее положение вещей до 1911 г. Первые предвестники: я выступаю в журналах против арифметического понимания центра. Моя статья о книге Тарраша «Современная шахматная партия»
Прежде всего считаю нужным заметить, что в рамках учебника, да и притом еще при недостатке места, невозможно дать исчерпывающее и глубокое исследование по затронутому мною вопросу. Ограничиваюсь поэтому упоминанием, а отчасти и передачей некоторых статей того времени, сыгравших выдающуюся роль в шахматной революции. То же относится и к важным в этом отношении партиям. Итак, мы предупредили читателя и, успокоенные этим сознанием, можем теперь углубиться в пожелтевшие пергаменты.
Впрочем, есть еще одно важное обстоятельство, на котором необходимо остановиться: полемика не входит в мои намерения. Все, что отзывает полемикой, пришлось поэтому изъять из пергаментов. И если на том или другом старинном лоскутке бумаги все-таки осталась еще частица полемики, то это вышло против моей воли или же потому, что я не мог удалить ее не искажая при этом исторической правды.
Первый выпад против господствовавшего в то время учения о центре, основой которого являлись одни лишь пешки, был сделан мною в 1911 г. В партиях против Сальве и Левенфиша (Карлсбад); еще основательнее, однако,— в опубликованных позднее примечаниях к партиям.
Далее я стал несколько сомневаться во всемогуществе продвигающегося неприятельского центра. Дело в том, что я открыл способ игры 1. е4 с5 2. Nf3 Nf6. Родоначальник: партия Шпильман — Нимцович, Сан-Себастьян, 1911 г.
Равным образом именно я сумел оценить должным образом значение маневра, ставшего сегодня в столь значительной степени достоянием всех: игру против комплекса слабых полей определенного цвета. Вспомните мой вариант в защите Каро-Канн (партия против Тарраша в 1912 г.): 1. е4 с6 2. d4 d5 3. е5 Bf5 4. Bd3 Bxd3 5. Qxd3 е6 6. Nf3 Qb6! с последующим Qа6. Смысл этого размена заключается в игре против слабых белых полей. Еще сильнее мне удалось подчеркнуть эту тенденцию в партии с Леонгардтом (Сан-Себастьян, 1912 г.).
Было бы бесцельно пытаться перечислить все выпавшие на мою долю издевательства и насмешки. Достаточно сказать: с тех пор как существуют шахматы, ни над кем так не глумились. Наградой за мои новые идеи было злословие, а в лучшем случае — систематическое замалчивание.
А в 1913 г. пришла революция. Пришла в образе помещаемой ниже революционизирующей статьи.
Подчеркиваю еще раз, что я далек от какой бы то ни было полемической тенденции; я очистил статью, я вытравил в ней всю полемическую остроту. Особенно отмечаю, что я, если говорю в той статье «Тарраш», имею в виду не столько его лично, сколько всю представляемую им школу.
Опущены мною и жирно отпечатанные заголовки, украшавшие поля и действовавшие как фанфары. Ведь революция давно миновала; нам не требуются больше фанфары, а лишь спокойное и последовательное углубление.
Теперь приведем статьи.