1991; Тбилиси, 1991), в котором воссозданы

литературные портреты Блока, Брюсова, А.Вы-

рубовой, В.Розанова, Ф.Сологуба и др. В.Хода-

севич высоко оценил художественное мастер-

ство этих мемуаров, но опроверг <слухи>, при-

веденные Г., в частности, о Горьком и Розано-

ве. Ответное письмо Ходасевичу Г. закончила

словами: <Вы больше любите Горького, я -

больше Розанова>. И.Одоевцева выделяла мему-

ары Г.: <Проза Г. не очень хороша. Она - поэт,

она - критик. Но прозаик слабый. Исключе-

ние - <Живые лица>.

В 1926 Мережковский и Г. решили органи-

зовать литературное и филосовское общество

<Зеленая лампа>, президентом которого стал

Г.Иванов, а секретарем - Злобин. Общество

сыграло видную роль в интеллектуальной жиз-

ни первой эмиграции и соединило лучших пред-

ставителей русской зарубежной интеллиген-

ции. Это было закрытое общество, которое

должно было стать <инкубатором идей> и все

члены которого были бы в согласии относи-

тельно важнейших вопросов. Первое заседа-

ние <Зеленой лампы> состоялось 5,2,1927 в

здании Русского торгово-промышленного сою-

за в Париже. Во вступительном слове Ходасе-

вич напомнил о собраниях <Зеленой лампы> в

начале XIX в., в которых принимал участие мо-

лодой Пушкин. Для Г. зеленый цвет ассоцииро-

вался с верой в религию, в Россию, в высокие

идеалы человечества. Стенографические отче-

ты первых пяти собраний напечатаны в журна-

ле <Новый корабль>, основанном Г. в Париже

(ред. Злобин, Ю.Терапиано, Л.Энгельгардт). В

своем докладе <Русская литература в изгна-

нии>, прочитанном на первом заседании <Зеле-

ной лампы>, Г. говорила об особой миссии рус-

ской литературы в изгнании - необходимости

учиться истинной свободе слова. Она предлага-

ла отказаться от узости, от партийности и мно-

гих прежних <заветов>. Главной темой русской

зарубежной литературы она считала правду из-

гнанничества и удивлялась, как могло случить-

ся, что после 10 лет, в которые рушилось пол-

мира и все погибло для эмигрантов, люди про-

должают писать в Париже так же и о том же,

что и раньше. В этом она видела известную

ущербность литературы в изгнании. Вместе с

тем, сопоставляя эту литературу с советской,

она предлагала конкретный исторический под-

ход к этим двум явлениям: <Ведь когда мы про-

сто литературу советскую критикуем, мы дела-

ем не умное и, главное, не милосердное дело.

Это все равно, как идти в концерт судить о пи-

анисте: он играет, а сзади у него человек с на-

ганом и громко делает указания: <Левым паль-

цем теперь! А вот теперь в это место ткни!>

Хороши бы мы были, если б после этого стали

обсуждать, талантлив музыкант или бездарен!>

Этот образ <человека с наганом> воспринимал-

ся Г. достаточно широко - как <приказ собст-

венной воли>. Такое понимание восходит к

статье Г. <Как пишутся стихи> (созданной в том

же году, что и известная статья В.Маяковского

с аналогичным названием), в которой утверж-

дается преемственность культурной традиции

русского зарубежья.

В сентябре 1928 Мережковский и Г. при-

няли участие в 1-м съезде русских писателей-

эмигрантов, организованном югославским пра-

вительством в Белграде. При Сербской Акаде-

мии наук была создана издательская комиссия,

начавшая выпускать <Русскую библиотеку>, в

которой вышла <Синяя книга> Г.

Тема свободы и вопрос, возможно ли по-

длинное художественное творчество в отрыве

от родной почвы, оставались главными для Г. на

протяжении всех лет существования <Зеленой

лампы>, прекратившей свои собрания с нача-

лом 2-й мировой войны в 1939. Еще при об-

суждении своего первого доклада в <Зеленой

лампе> она с горечью говорила: <Некогда хозя-

ин земли русской, Петр, посылал молодых не-

дорослей в Европу, на людей посмотреть, поу-

читься <наукам>. А что если и нас какой-то Хо-

зяин послал туда же, тоже поучиться, - меж-

ду прочим и науке мало нам знакомой - Сво-

боде?> Этой теме Г. посвятила статью <Опыт

свободы>, где говорила о свободе слова в эмиг-

рации и в прежней России, о мере свободы и

значении этого понятия: <Пусть не говорят мне,

что в России, мол, никогда не было свободы

слова, а какой высоты достигла наша литерату-

ра! Нужно ли в сотый раз повторять, что дело

не в абсолютной свободе (абсолюта вообще и

нигде не может быть, ибо все относительно);

мы говорим о той мере свободы, при которой

возможна постоянная борьба за ее расшире-

ние. Довоенная Россия такой мере во все вре-

мена отвечала... Но признаем: общая свобода в

России прогрессировала медленно, и понятие

ее медленно входило в душу русского челове-

ка. Он - не писатель только, а вообще рус-

ский человек - не успел еще ей как следует

выучиться, когда всякую школу захлопнули>.

С годами Г. изменялась, младшее литератур-

ное поколение, начавшее писать в эмиграции,

постоянные посетители <воскресений> у Ме-

режковских и <Зеленой лампы> застали Г. уже

другой - обращенной к вечной теме <Сия-

ний>, как называлась книга ее стихов, вышед-

шая в Париже в 1938. В ней было много горе-

чи и разочарования, она стремилась понять но-

вый мир и нового человека, чем этот человек

жив, во что верит и что в нем истинно. Однако

в чем-то основном, главном этот новый мир от

нее ускользал. В поэзии и в жизни сердца у Г.

преобладало рациональное начало. Даже в Бога

она верила умом, хотела верить в бессмертие

души, но ей не было дано тех интуитивных про-

зрений, которые знал Блок. <Очарования>,

<прелести>, <душевной теплоты>, как отмечали

современники, в ней не было. <Но в ней есть

порой холодный блеск взлетающей с земли

ввысь ракеты - ракеты, обреченной неминуе-

мо разбиться о какое-нибудь небесное тело, не

будучи в состоянии вернуться назад и расска-

зать нам о том, что там происходит. И еще -

много горя, боли, одиночества> (Ю.Терапиано).

В июне 1940, за десять дней до оккупации

немцами Парижа, Мережковский и Г. переехали

в Биарриц на юг Франции. Отношение Г. к фа-

шистской Германии неоднозначно. Ей был не-

приемлем любой вид деспотизма, но чтобы со-

крушить большевизм, она готова была сотруд-

ничать хоть с дьяволом. И все же, несмотря на

страстное желание видеть Россию свободной,

Г. никогда не сотрудничала с гитлеровцами.

Ю.Терапиано подчеркивал, что она <всегда бы-

ла подлинной русской патриоткой, глубоко лю-

бящей свою родину>.

Соч.: Стихотворения и поэмы, т. 1-2. Мюнхен,

1972; Пьесы. Мюнхен, 1972; Стихи. Воспоминания.

Документальная проза. М., 1991; Стихотворения. Про-

за. Л., 1991; Чертова кукла. Проза. Стихотворения.

Статьи. М., 1991.

Лит.: Вишняк М. Гиппиус в письмах // НЖ, 1954,

№ 37; Злобин В.А. Тяжелая душа. Вашингтон, 1970;

Pachmuss Т. Z.Hippius: An Intellectual Profile. London,

1971; Ibid. Intellect and Ideas in Action: Sel.

correspondence of Z.Hippius. Miinchen, 1972; Barad A.

Bibliographic des ceuvres de Z.Hippius. Paris, 1975;

Святополк-Мирский Д.П. Зинаида Гиппиус (1928) //

Рус. лит-ра, 1990, № 4; Савельев С.Н. Жанна д'Арк

русской религиозной мысли, М., 1992.

Арх.: ОР РНБ, ф. 481.

А. Николюкин

\ГОЛОВИН Николай Николаевич (22.2.1875,

Москва - 10.1.1944, Париж) - военный тео-

ретик, педагог, историк. Родился в дворянской

семье, ведущей происхождение от крестника

царя Ивана III - московского боярина Ивана

Головы. Сын генерала-от-инфантерии Н.М.Го-

ловина - участника обороны Севастополя в

Крымскую войну, заведующего передвижени-

ем войск и военных грузов в Русской армии

(1886-96). Окончил Пажеский корпус (1894)

и Николаевскую академию генерального штаба

(1900). В 1896 опубликовал первую печатную

работу <1812 год. Отечественная война и ее

герои>. Проходил службу в гвардейской конно-

артиллерийской бригаде (1894-97), в 37-й пе-

хотной и 2-й гвардейской пехотной дивизиях в

должности старшего адъютанта штаба (1901-2)

и командира эскадрона (1902-3), в штабе

войск гвардии и Петербургского военного ок-

руга в должности обер-офицера для особых по-

ручений и помощника адъютанта (1903-4), в

Варшавской крепости в должности начальника

строевого отделения (1905). В период с 1905

по 1909 исполнял должность заведующего пе-

редвижением войск Петербургско-Двинского

района, совмещая службу с научной деятельно-

стью в Обществе ревнителей военных знаний

(в 1905-7 секретарь). В 1907 защитил диссер-

тацию по военной психологии (<Исследование

боя. Исследование деятельности и свойств че-

ловека как бойца>) на звание экстраординарно-

го профессора Николаевской академии гене-

рального штаба, В диссертации одним из пер-

вых обосновал важность моральных и духов-

ных качеств военнослужащего. В период с