5,1.1918 - Учредительное собрание (Мереж-

ковский и Г. жили напротив Таврического

дворца на Сергиевской, 83). Дневник 1917 ри-

сует картину сползания страны в бездну безу-

мия. Из окна своей квартиры они <следили за

событиями по минутам>. К ним приходили <ис-

торические личности>, особенно часто видные

руководители эсеров и кадетов. Временное

правительство воспринималось Мережковским,

Г, и их друзьями как свое и близкое, с некото-

рыми министрами они были лично связаны

(А.Керенский, Б.Савинков). Восторженно при-

няв Февральскую революцию, Г. одна из пер-

вых (как и В.Розанов, И.Бунин, А.Ремизов) уви-

дела антидемократическую и антинациональ-

ную сущность октябрьского переворота 1917,

наступление <власти тьмы>. <Главные вожа-

ки большевизма, - писала она в <Синей

книге>, - к России никакого отношения не

имеют и о ней меньше всего заботятся. Они ее

не знают, - откуда? В громадном большинстве

не русские, а русские - давние эмигранты>.

<О, какие противные, черные, страшные и

стыдные дни!> - восклицает Г. и пишет

9.11.1917 Стихи о судьбе русской революции:

<Лежим, заплеваны и связаны, / По всем уг-

лам. / Плевки матросские размазаны / У нас по

лбам>. По ее мнению, переворот 25.10,1917

произвел на всю интеллигенцию, за редкими

исключениями, тягчайшее впечатление: <Рас-

стрелянная Москва покорилась большевикам.

Столицы взяты вражескими - и варварскими

- войсками. Бежать некуда. Родины нет>. Г,

порвала с А.Блоком и В.Брюсовым, сотрудни-

чавшими с новыми властями, которые были для

Г. воплощением <царства Дьявола>. Дневники с

ноября 1917 до января 1919 (<Черные тетра-

ди>) остались в России; они хранились в Отде-

ле рукописей ГПБ в Петербурге и впервые

полностью опубликованы в 1992 в альманахе

<Звенья> (СПб., М., вып. 2). В <Черных тетра-

дях>, а также в ранее опубликованных частях

<Петербургских дневников> Г, стала летопис-

цем жизни тех, кто после октябрьского пере-

ворота оказался в родной стране на положении

<внутренних> эмигрантов, она запечатлела ре-

прессии против печати и политических партий,

аресты и расстрелы интеллигенции, дворян,

офицеров, составила список деятелей культуры

- <перебежчиков>, <кому не простит никогда>

(среди них А.Блок, А.Белый, А.Бенуа, С.Есенин,

Вс.Мейерхольд, К.Чуковский и др.). Чуковский

отметил в дневнике, что Г. <в течение года ру-

гает с утра до ночи большевиков...>.

Мережковский и Г. надеялись на сверже-

ние большевистской власти, но, узнав о пора-

жении Колчака в Сибири и Деникина на юге,

решили бежать из Петрограда. 24.12.1919 они

совместно с их другом ДФилософовым и секре-

тарем В.Злобиным покинули город, якобы для

чтения лекций в красноармейских частях в Гоме-

ле; в январе 1920 перешли на территорию, окку-

пированную Польшей, и остановились в Минске.

Здесь Мережковские читали лекции для рус-

ских эмигрантов, писали политические статьи в

газете <Минский курьер>, В феврале 1920 пе-

реехали в Варшаву, где занялись активной пол-

итической деятельностью. Жизнь снова напол-

нилась для них смыслом - борьбой за свободу

России. Г. стала редактором литературного от-

дела в газете <Свобода>. Из Парижа приехал

Савинков, чтобы совместно продолжить борьбу

против большевизма. Г. и Савинкова связывала

долголетняя дружба, она редактировала его ро-

ман <Конь бледный>, который привезла в Рос-

сию и напечатала в журнале <Русская мысль>.

История взаимоотношений Г.-Философов-

Савинков рассказана в дневнике Г. <Коричне-

вая тетрадь> (Возрождение, 1970, № 221), яв-

ляющимся эпилогом трех ранних дневников:

<Дневник любовных историй>, <О Бывшем>

(Там же, 1970, № 217-220) и <Варшавский

дневник> (Там же, 1969, № 214-216). Темы и

мотивы постоянно переплетаются в них, обра-

зуя прихотливый узор гиппиусовской прозы.

В Варшаве Г. быстро разочаровалась в газе-

те <Свобода>, где ее, как она говорила, лишили

какой бы то ни было свободы, и стала помогать

Мережковскому в написании работы о прави-

теле Польши Ю.Пилсудском, в котором они ви-

дели избранника Божьего для служения чело-

вечеству и для избавления мира от <безнравст-

венного большевизма>. В Польше Г. видела

страну <потенциальной всеобщности>, которая

может положить конец вражде разъединенных

наций: преодолев долголетнюю взаимную нена-

висть, Польша и Россия перед лицом общей

опасности большевизма должны создать союз

братских народов. Г. требовала от польского

правительства признания, что Польша воюет не

против русского народа и России, а против

большевизма. В июле 1920 после такого заяв-

ления правительства Пилсудского Г., Мереж-

ковский и философов написали воззвание к

русской эмиграции и к русским в России по по-

воду союза с Польшей. Однако, когда в октяб-

ре 1920 Польша подписала перемирие с Рос-

сией, Г. стала критически относиться к Пилсуд-

скому, правительство которого официально

объявило, что русским людям в Польше восп-

рещается критиковать власть большевиков под

угрозой высылки из страны. Убедившись, что

<русскому делу> в Варшаве положен конец,

Мережковские 20.10.1920 выехали в Париж.

Крушение судьбы и творчества писателя,

обреченного на жизнь вне России - постоян-

ная тема поздней Г. В эмиграции она оставалась

верна эстетической и метафизической системе

мышления, сложившейся у нее в предреволю-

ционные годы в результате участия в Религиоз-

но-Философском собрании и в Религиозно-Фи-

лософском обществе. Эта система основыва-

лась на идеях свободы, верности и любви, воз-

несенной до Христа. Поселившись в Париже,

где у них с дореволюционных времен сохрани-

лась квартира, они установили и возобновили

знакомство с К.Бальмонтом, Н.Минским, И.Бу-

ниным, И.Шмелевым, А.Куприным, Н.Бердяе-

вым, С.Франком, Л.Шестовым, А.Корташевым.

Г. поражала всех своей <единственностью>,

пронзительно-острым умом, сознанием (и даже

культом) своей исключительности, эгоцентриз-

мом, нарочитой, подчеркнутой манерой выска-

зываться наперекор общепринятым суждениям

и очень злыми репликами. <Изломанная дека-

дентка, поэт с блестяще-отточенной формой,

но холодный, сухой, лишенный подлинного

волнения и творческого самозабвения> (Ю.Те-

рапиано).

В эмиграции Г. переиздавала написанное в

России (сб. рассказов <Небесные слова>. Па-

риж, 1921). В 1922 в Берлине вышел сборник

<Стихи: Дневник 1911-1921 >, а в Мюнхене -

книга четырех авторов (Мережковский, Г., Фи-

лософов и Злобин) <Царство Антихриста>, где

впервые опубликованы две части <Петербург-

ских дневников> со вступительной статьей Г.

<История моего дневника>. В 1925 в Праге вы-

шел двухтомник мемуаров Г. <Живые лица> (Л.,